Глава 2 — Без названия

Он туго завязал мешок, набитый доверху чёрным древесным углём, и отогнал мысли о рыжеволосой девочке, которая то и дело вставала перед глазами. Наверное, воспоминания о ней просто помогали ему не так остро чувствовать одиночество.

Рифтан вышел из угольного сарая и уложил мешки в стоявшую снаружи ручную тележку. Схватился за ручки, налёг всем весом и изо всех сил толкнул её вперёд. Сделав несколько ходок, он успел перетащить весь дневной запас угля до того, как окончательно рассвело. Вытер пот рукавом и пошёл к колодцу набирать воду для закалки.

Единственное утешение в его несчастной жизни — что он был сильнее ровесников. От постоянного недоедания руки и ноги оставались худыми, но сам он заметно вытянулся и казался старше своих лет — большинство принимало его за мальчика на два-три года старше.

С восьми лет ему приходилось гнуть спину на тяжёлой работе, но серьёзно он ни разу не болел. Порой от изнурительной работы ему хотелось просто упасть и больше не вставать, но стоило увидеть людей, умиравших от непонятной болезни, — и такие мысли бесследно исчезали.

Заболеешь — и всё. Ему не по карману было обратиться даже к священнику, не то что к целителю; пропусти он хотя бы один рабочий день — пришлось бы голодать. А уж о том, чтобы кто-то за ним ухаживал, и мечтать не приходилось. Большинство простолюдинов, если в семье кто-нибудь заболевал, просто оставляли его умирать. Другого выхода у них не было.

Торговцам, ремесленникам и строителям жилось немного лучше, но крестьянам, которым каждый сезон приходилось платить огромную аренду, везло куда меньше. Многие, не выдержав налогового бремени, отказывались от статуса свободных и становились крепостными. А те, кому всё же удавалось наскрести на аренду, всё равно едва сводили концы с концами.

Особенно высокой была аренда во владениях герцога Кросса. Рифтан не раз видел, как отчим ругался со сборщиком налогов.

Отчим только и делал, что ворчал: когда-нибудь он непременно переберётся туда, где аренда дешевле, но Рифтан прекрасно понимал: за всю жизнь тот не сможет покинуть это поместье.

За крепостными стенами кишели ужасные монстры, а чтобы нанять наёмников в сопровождение и добраться до другого владения, требовалось тридцать серебряных монет. Даже если бы он всю жизнь, не разгибаясь, пахал поле, накопить такую сумму было бы невозможно. Чтобы переселиться, пришлось бы поставить на кон жизнь, а у отчима, как считал Рифтан, на это не хватило бы смелости.

Рифтан потёр ноющее плечо и распрямился. Отчим, проклинавший непомерную аренду на чём свет стоит, каждое утро всё равно уходил в поле тягать плуг. Другого выбора у него не было. Наверное, так будет день за днём, пока он не состарится и не заболеет так, что уже не сможет работать.

Нетрудно было представить его лежащим в постели и безвольно ждущим смерти. А вскоре на его месте окажется сам Рифтан. Разве не так обычно заканчивалась жизнь простолюдина?

Он умыл грязные руки водой из фляги и криво усмехнулся, но он родился крепким, так что ещё лет тридцать продержится точно.

Если повезёт, он станет кузнецом, как хотел отчим, хотя Рифтан уже смутно догадывался, что мастером высокого уровня ему не стать.

Даже в кузнице была строгая иерархия. Кузнецы высшего ранга делали доспехи и оружие; средние мастера — всякую мелочь вроде котлов, горшков, дверных ручек и подсвечников; а низшие целыми днями ковали подковы. Он прекрасно знал: в лучшем случае так и останется низшим мастером. Даже если хитростью выведает секреты ремесла, работать с хорошим металлом ему всё равно не дадут. Среди учеников уже кипела борьба, а мастера высокого ранга, похоже, давно выбрали себе преемников. Может статься, всю жизнь ему придётся быть в кузнице на побегушках.

«Всё же лучше, чем быть крестьянином…»

Рифтан плеснул в лицо холодной водой, окончательно прогоняя сон, и принялся думать, как вырваться из этой осточертевшей нищеты, но представить себе хоть какое-нибудь благополучное будущее не мог.

К тому же на нём лежало клеймо незаконнорождённого полукровки с чужеземной кровью. Даже если бы ему каким-то чудом удалось скопить начальный капитал и заняться торговлей, в этом поместье, где большинство жителей были последователями старой церкви, он наверняка бы прогорел. Кто станет покупать у него товар?

Он вытер липкую от пота шею и тяжёлой походкой вошёл в кузницу. Там кузнецы, собравшиеся к началу рабочего дня, как раз разжигали печь. Один из них свирепо на него глянул.

— Чего ты там копаешься?!

Мужчина указал на огромные мехи — размерами они едва ли уступали драконьим крыльям. Рифтан вздохнул и принялся с силой качать их вверх-вниз. Вскоре просторное, захламлённое помещение наполнилось душным жаром.

Удивительно, что лёгкие у него до сих пор не сгорели. Со всех сторон грохотали молоты, ударяясь о железо, и Рифтан опосался, что скоро оглохнет. Он горько усмехнулся. Да чего тут бояться? Если так случится, оно и к лучшему. Проходя мимо соседей, ему не придётся слышать, как они шепчутся, называя его выродком.

Рифтан стиснул зубы так, что заболела челюсть, и изо всех сил задвигал руками. Когда после долгой работы мехами из печи вытекал раскалённый докрасна металл, его заливали в форму, давали затвердеть, потом клали на наковальню и били молотами, расплющивая и упрочняя.

Наконец, когда получалось пригодное кованое железо, кузнец забирал его, доводил до нужной прочности и делал подковы, шпоры, топоры и прочие вещи. Так проходил весь день.

— Эй! Известь закончилась! Я разве не велел тебе принести побольше и сложить заранее?

Когда Рифтан работал с мехами, кто-то сзади грубо дёрнул его за ухо. Он проглотил стон и вскинул голову. Мужчина с густой бородой дёрнул подбородком и указал в угол кузницы.

— Осталась всего половина мешка! Живо принеси!

Рифтан резко отбросил его руку и свирепо посмотрел ему в глаза. Лицо кузнеца тут же налилось краской.

— Это ещё что за взгляд? Бунтовать вздумал?

Он напряг руки, будто хвастался бицепсами, натренированными молотом, и потряс тяжёлым кулаком. Однажды Рифтан уже посмел ему перечить и получил этим кулаком по виску — потом его весь день рвало. Он поспешно отступил.

— Принесу, чего орёшь.

Прежде чем тот успел врезать ему по затылку, он широкими шагами вышел наружу, но пока тащил тележку к складу, кипевшая внутри злость не унималась. У них двадцать четыре ученика — почему же, стоило чему-то закончиться, виноватым всегда оказывался он?

«Проклятые ублюдки…»

Он плюнул на землю и, громыхая тележкой, покатил её напрямик. Неизвестно, сколько он шёл через заросший лес, когда вдруг откуда-то донёсся собачий лай.

Рифтан резко остановился. Повертел головой, но нигде не увидел собаки. Нахмурился, оставил тележку и направился на звук. Перепрыгнув через густые заросли и миновав три или четыре огромных дерева, он увидел чёрную собаку. Прижавшись к земле, она яростно лаяла на кого-то.

Если глаза его не обманывали, это был верный страж дочери герцога. И что пёс тут делает, оставив хозяйку одну? Рифтан нахмурился, но в следующий миг широко раскрыл глаза.

Перед собакой, высунув язык, стоял огромный ящер — голова его была не меньше одного квебета [1].

Инстинктивно пригнувшись, Рифтан стал разглядывать существо. Он впервые в жизни видел такое чудовище. Всё тело ящера покрывала шипастая чешуя, а из огромной, угрожающе разинутой пасти торчали два длинных зуба, острых как иглы. Неужели сюда пробрался монстр? Пока он ошеломлённо об этом думал, собака бросилась на ящера. Тот хлестнул её длинным хвостом, а потом вцепился в шею заскулившей гончей.

Он оцепенело смотрел на происходящее, когда из кустов вдруг кто-то выскочил. Рифтан затаил дыхание. Юная барышня из герцогского дома сжимала длинную ветку и изо всех сил колотила ящера по телу.

Рифтан был готов поклясться богами, что ничего страшнее в жизни не видел. От потрясения тело оцепенело, и он не мог пошевелиться.

Ящер мотнул головой, отбросил собаку, а затем бросился прямо на девочку. Увидев это, Рифтан схватил с земли камень и молнией рванулся вперёд.

Он со всей силы обрушил острый камень на длинную шею чудовища, толщиной с его предплечье. Ящер судорожно задёргался и, издав жуткий вопль, брызнул в сторону Рифтана ядом.

Рифтан в ужасе отшатнулся и упал, но смог изо всех сил швырнуть камень в распахнутую пасть чудовища. Большой булыжник застрял у твари в глотке. Чудовище забилось, яростно извивая длинным хвостом.

Он заметил рядом с собой на земле толстенную ветку с острым концом, схватил её и дотянувшись глубоко вонзил в белёсое брюхо твари. Через мгновение странное существо обмякло. Рифтан отпихнул его ногой подальше и тяжело задышал.

Сердце гулко колотилось, словно его лягнула в грудь лошадь, а по спине струился холодный пот. Была бы его воля, он уложил бы эту безрассудную девчонку на колени и отхлестал по заднице. Рифтан свирепо посмотрел на неё. Но, увидев девочку, сидевшую на земле и бившуюся в судорогах, он тут же забыл о гневе — его захлестнул страх.

В панике он опустился перед ней на колени и осмотрел с головы до ног. Из предплечья текла кровь. Эта здоровенная тварь её укусила. Не раздумывая, он развязал пояс и туго перетянул руку выше раны.

Девочка запрокинула голову и пронзительно завопила. Не обращая внимания на крики, он провёл ладонью по её тоненькому предплечью, сдавливая рану. Она забилась и зарыдала.

— А… больно-о!

— Нужно высосать яд. Не двигайся!

Возможно, позже ему отрубят голову за оскорбление госпожи, но сейчас он ничего вокруг не замечал. Рявкнув на девочку, чтобы та притихла, он прижался губами к ране, высосал кровь и сплюнул на землю.

Повторив это несколько раз, он подхватил её кукольно-маленькое тело и поспешил к замку. Девочка тут же пронзительно расплакалась.

— Мо… моя собачка…

Рифтан вздрогнул и оглянулся через плечо. Собака лежала неподвижно. Он прикусил губу и снова зашагал, но всхлипывавшая девочка вдруг вцепилась ему в волосы.

— Мо… мою собачку т… тоже нужно забрать.

— Потом я её принесу.

Он торопливо зашагал дальше, дав обещание, которого не мог выполнить. Девочка обвила его шею тонкими ручками и зашмыгала носом.

— Об… обязательно.

У него словно разрывалось сердце. Он крепко прижал к себе маленькое тельце и, не разбирая дороги, побежал через лес. Сколько раз он едва не споткнулся о корни, торопясь, было не сосчитать. Он бежал долго, тревожно растирая ладонью стремительно холодеющее тело, и наконец впереди показался замок. Рифтан закричал во всё горло:

— По… помогите! Госпожу укусил монстр!

Служанка с корзиной белья обернулась и пронзительно вскрикнула. Бросив корзину, она в панике подбежала к нему.

— Госпожа!

Услышав её пронзительный голос, слуги сбежались узнать, что случилось. Тяжело дыша, Рифтан снова и снова повторял:

— Это был монстр, похожий на ящера! Он укусил госпожу за предплечье. Её нужно срочно лечить!

— Немедленно передай её мне!

Полная служанка подхватила девочку из его рук и бросилась к замку. Рифтан, задыхаясь, смотрел ей вслед затуманенными глазами.

Девочка, безвольно обмякшая в объятиях служанки, вскоре скрылась внутри величественного здания. Рифтан машинально хотел последовать за ней, но стражник схватил его за плечо.

— Ты куда собрался?!

— Я только посмотрю, всё ли с ней в порядке.

[1] Квебет — единица измерения длины в мире произведения, равен 30 см (см главу 202, в которой 40 квебетов = 12 м, а 50 квебетов = 5 м).