Глава 3 — Несколько тихих дней

Прошло несколько дней.

За это время Винсент почти привык к жизни в «Гарцующем Пони». Она была неторопливой и размеренной, словно старая дорога, по которой столько лет ездили телеги, что даже колеи в ней перестали меняться. Утром в трактире разводили огонь, потом начиналась работа на кухне, открывались ворота, приходили первые посетители, а к вечеру общий зал снова наполнялся разговорами, запахом горячей еды и треском поленьев в камине. Каждый день был похож на предыдущий. Именно это удивляло его больше всего. Дорога быстро приучает человека к неожиданностям. Там нельзя знать заранее, где придётся ночевать, будет ли к вечеру еда и удастся ли встретить живую душу до самого заката. Здесь же всё происходило почти в одно и то же время. Работники занимались своим делом, хозяин ворчал по привычке, а жители Бри приходили в трактир так же неизменно, как утром поднималось солнце. Винсент всё чаще ловил себя на том, что ждёт этого порядка. В то утро он вышел во двор ещё затемно. Небо только начинало светлеть. Мороз за ночь окреп, и снег под ногами тихо поскрипывал. Возле конюшни уже горел фонарь. Старый конюх возился с лошадьми, негромко разговаривая с ними, будто с давними знакомыми. Из трубы кухни поднимался дым, а где-то внутри дома слышались шаги работников, начинавших новый день. Возле сарая лежала большая куча дров. Винсент взял топор и уже собирался начать работу, когда дверь трактира открылась и на крыльцо вышел Барлиман. Он остановился, засунул руки в рукава тёплого жилета и некоторое время смотрел на двор.

— Ты опять раньше всех поднялся. Если так пойдёт дальше, люди решат, что я совсем загонял своих работников.

— Я сам проснулся.

— Все так говорят. А потом оказывается, что человек просто не умеет отдыхать.

Он медленно спустился с крыльца и подошёл к поленнице.

— Эти дрова не трогай. Они сухие и для кухни отложены. Возле забора лежат другие, похуже. Их тоже нужно расколоть, но никто не хочет за них браться.

— Почему?

— Потому что хорошие поленья рубить легче.

Винсент посмотрел в сторону забора.

Там действительно лежала неровная куча сырого дерева, покрытого снегом.

— Хорошо.

Барлиман несколько секунд молчал, словно хотел что-то добавить.

— И ещё одно. Не спеши. Вчера ты за один день сделал столько, сколько Том обычно делает за два, и теперь он ходит по трактиру с таким видом, будто его хотят оставить без работы.

Из-за угла сарая сразу выглянул молодой работник.

— Ничего я не хожу.

— Ходишь.

— Просто нога ещё болит.

— Она у тебя чудесным образом начинает болеть всякий раз, когда появляется тяжёлая работа.

Том хотел возразить, но только махнул рукой и скрылся в конюшне. Барлиман проводил его взглядом.

— Парень он неплохой. Только ленивый. Хотя, если подумать, это даже лучше, чем наоборот.

Сказав это, он тоже ушёл, оставив Винсента одного. Работа заняла почти всё утро. Сырые поленья раскалывались тяжело. Иногда топор застревал в древесине, и приходилось тратить силы, чтобы освободить его. Винсент работал медленно и без лишних движений. Одной рукой многое делать было неудобно, но за последние месяцы он успел привыкнуть. Человек привыкает почти ко всему, если другого выбора у него нет. Понемногу рядом выросла аккуратная поленница. Когда она стала выше человеческого роста, возле неё появился Нэд. Мальчишка остановился в нескольких шагах и внимательно посмотрел сначала на дрова, потом на Винсента.

— Барлиман сказал, что если я опять буду без дела слоняться по двору, то найду себе работу быстрее, чем успею убежать.

— Значит, помогай.

Нэд с готовностью поднял первое полено. Некоторое время они работали молча. Мальчик складывал дрова под навесом, время от времени оглядываясь на трактир, словно опасался, что ему поручат ещё что-нибудь. Наконец он не выдержал.

— А ты долго ещё здесь будешь жить?

— Не знаю.

— Жаль. Когда в Бри всё время одни и те же люди, становится скучно. Даже Хоб каждый вечер рассказывает одну и ту же историю про свою старую лошадь, только каждый раз делает вид, будто никто её раньше не слышал.

— Может быть, она была хорошей лошадью.

— Наверное. Только мне кажется, что она была умнее хозяина.

Винсент слегка улыбнулся.

Нэд заметил это и сразу стал смелее.

— А ещё Барлиман до сих пор сердится из-за колбасы.

— Из-за той самой?

Мальчишка тяжело вздохнул.

— Да. Я уже объяснил ему, что кот всё равно съел бы одну, даже если бы меня рядом не было.

— А вторую?

— Вторую, наверное, тоже.

— Очень голодный кот.

— Очень.

Они снова принялись за работу. Во дворе было тихо. За забором медленно проехала телега, где-то далеко стучал молот кузнеца, а с крыши сарая время от времени срывался снег. Когда последнее полено оказалось под навесом, на крыльцо снова вышел Барлиман. Он внимательно посмотрел на сложенные дрова, потом на Нэда, который старательно делал вид, будто трудился с самого утра.

— Ну что ж, теперь хотя бы зимой не замёрзнем.

Мальчик сразу шагнул вперёд.

— Я тоже помогал.

— Верю.

— Правда помогал.

— Поэтому и верю.

Барлиман перевёл взгляд на Винсента.

— На сегодня больших дел нет. Можешь пройтись по городу или просто отдохнуть. Работать без передышки всё равно никому ещё на пользу не шло.

Винсент молча кивнул. Он вышел за ворота трактира и неторопливо направился по улице. Несколько дней назад этот город был для него просто местом, где можно было переждать холод. Теперь кузнец, проходя мимо, здоровался с ним, пекарь кивал из окна своей лавки, а мальчишки у колодца перестали смотреть на него как на чужака. Бри жил своей спокойной жизнью, не торопясь и не ожидая от нового дня ничего необычного.

И, шагая по заснеженной улице, Винсент с некоторым удивлением понял, что сам начинает привыкать к этой простой мысли.

***

По мере того как проходили дни, Винсент всё реже замечал на себе взгляды местных жителей. Поначалу люди провожали его глазами почти всегда. В маленьких городках новый человек остаётся новостью дольше, чем в больших поселениях. Особенно если этот человек носит потрёпанный дорожный плащ, скрывает половину лица под повязками и приходит зимой из земель, о которых ничего не рассказывает. Но любопытство быстро уступает место привычке. Через неделю жители Бри уже воспринимали его как часть окружающего пейзажа, вроде старой телеги возле кузницы или вывески над трактиром. Люди здоровались, если встречались на улице, иногда просили помочь с какой-нибудь работой, а потом возвращались к своим делам. В тот день небо было затянуто серыми облаками. Снег не шёл, но воздух словно был наполнен ожиданием новой метели. Ветер время от времени пробегал по улицам, поднимая мелкую снежную пыль вдоль заборов. После обеда Барлиман отправил Винсента на склад за мешком муки для кухни. Работа была простой, но по дороге обратно его остановил Хоб. Старый возчик стоял возле своей телеги и с недовольным видом разглядывал колесо. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять причину. Деревянный обод немного перекосился.

— Вот ведь дрянь, — проворчал Хоб, присев на корточки. — Всю осень проездила нормально, а теперь решила развалиться посреди зимы.

Он заметил Винсента и махнул рукой.

— Подойди на минуту.

Винсент поставил мешок на землю.

— Что случилось?

— Колесо случилось.

— Вижу.

— А я вот не видел. Пока не услышал.

Хоб постучал костяшками пальцев по дереву.

— Поможешь?

Следующий час они провели возле телеги. Работа оказалась несложной. Нужно было снять колесо, подправить перекосившуюся часть и заново закрепить несколько старых деталей. Хоб постоянно что-то бормотал себе под нос, жаловался на погоду, качество древесины и собственный возраст, но работал при этом быстро и уверенно. В какой-то момент он выпрямился и потёр поясницу.

— Знаешь, раньше я такие вещи один делал.

— А сейчас?

— Сейчас тоже делаю. Просто потом два дня хожу как старый медведь после зимней спячки.

Он посмотрел на Винсента.

— А ты вообще умеешь отдыхать?

— Иногда.

— Не верю.

— Почему?

— Потому что нормальные люди, когда им дают свободное время, идут греться в трактир. А ты ищешь работу.

Винсент ничего не ответил. Хоб усмехнулся.

— Вот видишь.

К вечеру колесо снова стояло на месте. Старый возчик несколько раз обошёл телегу вокруг и наконец удовлетворённо кивнул.

— Теперь проживёт ещё одну зиму.

— Хорошо.

— Если не проживёт, сделаем вид, что я ничего не говорил.

Они вместе дошли до трактира. В большом зале было необычно людно. Несколько торговцев заняли стол возле камина, за другим сидели местные фермеры, обсуждавшие цены на зерно, а старый Элрик уже устроился на своём привычном месте у огня и курил трубку. От кухни тянуло запахом свежего хлеба и тушёного мяса. Барлиман носился между столами с таким видом, будто одновременно пытался управлять трактиром, кухней и половиной Бри. Увидев Винсента, он сразу указал на стойку.

— Там для тебя кое-что есть.

На стойке лежали несколько медных монет. Немного. Но достаточно, чтобы заметить.

— За что? — спросил Винсент.

— За работу.

— За какую именно?

— За последние дни.

Барлиман поставил на поднос кружки.

— Не заставляй меня перечислять всё по порядку.

Он уже собирался уйти, но остановился.

— И нет, отказываться нельзя.

— Я и не собирался.

— Вот и хорошо.

Хозяин трактира снова исчез среди посетителей. Винсент взял монеты и некоторое время смотрел на них. Сумма была небольшой. Для многих людей почти незаметной. Но за последние месяцы ему редко платили за обычный труд. Чаще всего деньги появлялись как награда за риск, тяжёлую дорогу или опасную работу. Здесь всё было иначе. Он заработал их, ремонтируя заборы, таская мешки и коля дрова. Странно, но именно такие монеты казались более настоящими. Поднявшись позже к себе в комнату, Винсент достал кошель. Некоторое время он сидел на кровати, слушая приглушённый шум трактира внизу. Потом отсчитал часть денег и убрал обратно. Остальные монеты он долго вертел в пальцах. Наконец взгляд остановился на одной из половиц возле стены. Она слегка отходила от соседних. Совсем немного. Так, что это едва можно было заметить. Винсент присел рядом, осторожно поддел край ножом и приподнял доску. Под ней оказалось небольшое пустое пространство. Пыли там было больше, чем пользы. Он молча положил внутрь несколько монет и вернул половицу на место. После этого в комнате ничего не изменилось. Тот же стол. Та же кровать. То же маленькое окно. Но почему-то ему показалось, что изменилось нечто другое. Словно человек, который каждое утро был готов снова выйти на дорогу, впервые решил оставить что-то до завтрашнего дня. А внизу, в большом зале «Гарцующего Пони», продолжалась обычная зимняя жизнь. Гремели кружки, кто-то смеялся над старой шуткой Хоба, Барлиман спорил с поставщиком о цене муки, а за окнами медленно сгущались ранние зимние сумерки. И ни один из людей в трактире не подозревал, что для Винсента этот вечер оказался важнее многих событий последних месяцев.

***

Следующее утро выдалось пасмурным.

Низкие облака висели над Бри с самого рассвета, а ветер гонял по улицам мелкий сухой снег. День обещал быть неприятным, хотя никто из местных жителей не обращал на это особого внимания. Зима была зимой, и жаловаться на неё было примерно так же бессмысленно, как жаловаться на дождь осенью. После завтрака Барлиман отправил Винсента вместе с Томом за припасами к одному из фермеров, живших неподалёку от города. Том воспринял поручение без особой радости. Он натянул плащ, посмотрел на серое небо и тяжело вздохнул так, словно его отправляли через всё Средиземье.

— Если начнётся снег, виноват будет хозяин.

— Почему?

— Потому что это была его идея.

— Справедливо.

— Вот и я так считаю.

Они вышли через ворота и направились по дороге на запад. Ферма находилась всего в нескольких милях от Бри. Летом путь туда занимал бы совсем немного времени, но зимой приходилось идти осторожнее. Снег скрывал неровности дороги, а местами лёд делал её скользкой. Том оказался гораздо разговорчивее, чем казалось со стороны. Первые полчаса он рассказывал о том, как однажды упал в колодец, потом перешёл к истории про козу, которая каким-то образом забралась на крышу сарая. Затем долго объяснял, почему местный кузнец никогда не сможет жениться на дочери мельника. Винсент почти не участвовал в разговоре, но Том, похоже, этого даже не замечал. Некоторые люди умеют разговаривать сразу за двоих.

Ферма встретила их запахом дыма и скрипом старой мельницы. Хозяин уже ждал возле амбара, Это был высокий широкоплечий мужчина с густой рыжей бородой, увидев гостей, он кивнул.

— От Барлимана?

— От него, — ответил Том.

— Тогда забирайте мешки. Пока он опять не решил поспорить со мной о ценах.

Том усмехнулся.

— Уже спорил?

— Вчера.

— И кто победил?

— Никто. Мы оба остались при своём мнении.

Фермер задумался.

— Правда, муку всё равно купил.

Погрузка заняла некоторое время. Когда всё было готово, хозяин вынес им по кружке горячего яблочного отвара. На улице становилось холоднее. Ветер усилился, и первые снежинки уже кружились в воздухе.

— Лучше поспешите обратно, — сказал фермер. — Похоже, к вечеру разыграется метель.

Он оказался прав. На обратном пути снегопад постепенно усиливался. Сначала снег просто летел по ветру, потом начал закрывать дорогу, а вскоре мир вокруг стал заметно белее и тише. Даже Том наконец замолчал. Они шли рядом с нагруженной телегой, внимательно следя за дорогой. Где-то впереди должен был показаться Бри. но из-за снегопада он всё не появлялся. Наконец из белой пелены проступили тёмные очертания городских ворот. Том облегчённо выдохнул.

— Никогда не любил такую погоду.

— Почему?

Он указал рукой на занесённые снегом поля.

— Смотришь направо — снег. Налево — тоже снег. Вперёд — опять снег.

— Есть ещё небо.

— Там тоже снег.

С этим спорить было трудно. Когда они въехали во двор трактира, Барлиман уже стоял на крыльце.

— Наконец-то.

— Мы не опоздали.

— Ещё бы вы опоздали. Тут ехать меньше полудня.

Он посмотрел на небо.

— Заносите всё внутрь. Сегодня вечером народу будет много.

Так и получилось.

К закату «Гарцующий Пони» оказался заполнен почти до отказа. Путники, застигнутые метелью, искали ночлег. Несколько торговцев решили переждать непогоду. Даже некоторые жители Бри предпочли провести вечер в трактире, а не дома. Шум стоял такой, что иногда трудно было разобрать отдельные голоса. Винсент помогал разносить кружки и носить дрова для камина. Работы хватало всем. Лишь поздно вечером, когда поток новых гостей наконец прекратился, он смог ненадолго остановиться возле окна. Снаружи бушевала метель. Снег кружился в свете фонарей, скрывая улицы и дома. Город словно исчезал под белой завесой. В этот момент дверь трактира снова открылась. В зал ворвался холодный ветер. На пороге стоял человек в дорожном плаще, почти полностью покрытом снегом. Несколько мгновений он просто переводил дыхание после долгой дороги, снял капюшон и шагнул внутрь. Барлиман поднял голову от стойки.

— Надеюсь, ты пришёл не просить ещё одну комнату. Последнюю заняли десять минут назад.

Незнакомец стряхнул снег с плеч.

— Мне нужен только ужин и место возле огня.

— Тогда тебе повезло.

Путник устало кивнул и направился к свободному столу. На первый взгляд в нём не было ничего необычного. Очередной человек с дороги. Один из многих. Но Винсент почему-то задержал на нём взгляд чуть дольше обычного. Сам он не смог бы объяснить причину. Возможно, дело было в том, как тот двигался. Или в том, как внимательно осмотрел зал сразу после входа. А может быть, просто старая привычка замечать людей, которые много времени проводят в дороге. Как бы то ни было, через несколько минут незнакомец уже сидел у камина вместе с остальными гостями, а метель за окнами продолжала усиливаться.

***

К утру метель не закончилась. Она лишь немного ослабла, но продолжала идти, медленно засыпая улицы Бри новым снегом. За ночь сугробы возле домов стали заметно выше, а несколько телег во дворе трактира оказались укрыты белым покровом почти до самых осей. В большом зале было непривычно людно для такого раннего часа. Многие постояльцы не спешили уходить. Кто-то завтракал, кто-то грелся у огня, а некоторые просто ждали, надеясь, что дорога станет лучше. Но стоило взглянуть в окно, как становилось ясно — сегодня никто никуда не поедет. Барлиман встретил это обстоятельство без всякого восторга. С одной стороны, полный трактир означал хороший заработок. С другой — полный трактир означал больше работы, больше еды, больше дров и больше поводов для посетителей задавать вопросы. С самого утра он ходил по залу с видом человека, который одновременно пытается решить три десятка мелких проблем.

— Том, если ещё раз оставишь ведро посреди прохода, кто-нибудь обязательно упадёт.

— Никто не упал.

— Пока не упал.

— Тогда зачем переживать заранее?

— Потому что я тебя знаю.

Через несколько секунд он уже был возле кухни.

— Марта, у нас осталось достаточно хлеба?

— Если ты перестанешь спрашивать каждые полчаса, то останется.

— Я просто уточняю.

— Ты просто нервничаешь.

Барлиман что-то проворчал и отправился дальше. Винсент помогал носить дрова. Работа была несложной, но постоянной. Огонь в камине почти не угасал, и поленья исчезали быстрее обычного. Каждый раз, возвращаясь со двора, он видел одну и ту же картину: люди сидели за столами, разговаривали, ели, спорили о погоде и строили предположения о том, сколько ещё продлится снегопад. Трактир жил собственной жизнью. Гость, прибывший накануне вечером, тоже никуда не уехал. Он занял место у дальней стены и большую часть времени проводил за кружкой горячего настоя или книгой в потёртом кожаном переплёте. На вид ему было около сорока лет. Невысокий, крепкий, с короткой бородой и внимательным взглядом человека, привыкшего замечать мелочи. Он не выглядел особенно общительным, но и нелюдимым не казался. Иногда с ним перекидывались несколькими словами другие постояльцы, и он всегда отвечал спокойно и вежливо. К середине дня Винсент заметил, что незнакомец уже во второй раз наблюдает за ним. Не пристально и не вызывающе, просто смотрит время от времени. Так обычно смотрят на человека, которого пытаются вспомнить. В конце концов их взгляды встретились. Незнакомец слегка кивнул. Винсент ответил тем же и продолжил работу. На этом всё могло закончиться, но позже, когда в зале стало немного тише, человек сам подошёл к нему.

— Свободно?

Он указал на место напротив.

— Да.

Незнакомец сел. Некоторое время они молчали. Вокруг гудел трактир, потрескивал камин, звенела посуда.

— Меня зовут Годрик, — наконец сказал гость.

— Винсент.

— Уже слышал.

Он слегка улыбнулся.

— В маленьких городах люди быстро узнают имена друг друга.

Винсент ничего не ответил. Годрик, кажется, не видел в этом проблемы. Он сделал глоток из кружки и посмотрел на окно.

— Надолго нас здесь заперло.

— Похоже на то.

— Хотя могло быть хуже.

— Каким образом?

— Я однажды застрял в снегах почти на неделю.

— Где?

— Далеко к северо-востоку отсюда.

Он произнёс это без особого значения, словно говорил о погоде. Но Винсент машинально поднял взгляд. Годрик заметил это и ничего не сказал. Некоторое время они снова сидели молча. Их обоих, похоже, устраивала тишина. Наконец Годрик сам нарушил её.

— Ты работаешь у Барлимана?

— Помогаю ему.

— Хороший хозяин.

— Да.

— Таких сейчас немного.

Он слегка постучал пальцами по кружке.

— Я торгую уже больше пятнадцати лет и могу сказать точно: если человек хорошо обращается с работниками, люди это помнят.

Винсент посмотрел в сторону стойки. Барлиман в этот момент пытался объяснить двум посетителям, почему нельзя ставить мокрые сапоги прямо возле камина. Получалось у него не очень убедительно.

— Наверное, — сказал Винсент.

Годрик усмехнулся.

— Ты не любитель длинных разговоров.

— Бывает.

— Это даже удобно. Тогда большую часть разговора можно вести самому.

На этот раз Винсент едва заметно улыбнулся. Годрик заметил это и, кажется, решил, что достиг значительного успеха. После этого разговор постепенно перешёл на более простые темы. О погоде, о дорогах, о том, сколько ещё продержится снег, о ценах на зерно и муку Ничего важного. Но когда они уже собирались разойтись, Годрик неожиданно спросил:

— Ты давно в Бри?

— Несколько недель.

— И как тебе здесь?

Винсент ненадолго задумался. Вопрос оказался неожиданно сложнее, чем выглядел. Он посмотрел на людей вокруг. На Барлимана. На Хоба, который опять что-то рассказывал соседям. На Нэда, пытавшегося незаметно стащить с кухни пирожок. На огонь в камине.

— Спокойно, — ответил он наконец.

Годрик кивнул.

— Да. Пожалуй, это подходящее слово.

За окнами продолжал падать снег.

Ему больше не нужно было никуда спешить.

***

Метель продолжалась ещё два дня.

Иногда снег становился слабее, и тогда казалось, что непогода наконец отступает. Но через несколько часов ветер снова усиливался, и белая пелена возвращалась. Дороги вокруг Бри постепенно исчезали под глубокими сугробами. Даже стражникам у ворот приходилось несколько раз в день расчищать проходы, чтобы их окончательно не занесло. Для жителей города это создавало неудобства, но не становилось бедствием. Такое уже случалось раньше. Люди запасались дровами, старались реже выходить из домов и пережидали снегопад за обычными зимними занятиями. В трактире же работы стало ещё больше. Постояльцы никуда не уезжали, а потому требовалось больше еды, больше горячей воды и больше места у огня. Некоторые гости начали откровенно скучать и искали себе любые развлечения. Кто-то играл в кости, кто-то рассказывал истории, а кто-то просто сидел возле окна и каждые полчаса выглядывал наружу, надеясь увидеть улучшение погоды. Годрик оказался одним из немногих, кого метель, кажется, совершенно не беспокоила. Он проводил время за книгой, помогал Барлиману заносить припасы со склада и время от времени беседовал с посетителями. Постепенно выяснилось, что он действительно был торговцем и много лет путешествовал по дорогам Эриадора. Знал он удивительно много, но рассказывал об этом без всякой важности, словно речь шла о самых обыкновенных вещах. В один из вечеров Винсент застал его возле камина. Годрик сидел с кружкой горячего настоя и наблюдал за огнём. Несколько мгновений они молчали.

— Похоже, завтра снег закончится, — сказал торговец.

— Почему ты так решил?

— Старые колени подсказывают.

Винсент озадаченно посмотрел на него. Годрик усмехнулся и сделал глоток.

— Кроме того, ветер меняется. Не чувствуешь?

Винсент прислушался. За стенами трактира действительно было как будто тише, чем накануне.

— Возможно.

— Вот увидишь. Завтра половина постояльцев сразу вспомнит, что им срочно нужно куда-то ехать.

Он оказался прав. Утром снегопад почти прекратился. Небо всё ещё оставалось серым, но ветер заметно ослаб. Над крышами появились первые просветы, а на улицах снова закипела работа. Люди вышли расчищать снег, хозяева домов откапывали заборы, а возле ворот образовалась целая очередь из желающих покинуть город. Трактир постепенно пустел. К полудню несколько торговцев уже отправились в путь. После обеда уехали ещё две семьи. Даже в большом зале стало непривычно просторно.

Барлиман наблюдал за этим с двойственным выражением лица.

— Хорошо, что дороги открылись.

— Но?

— Но теперь снова придётся самому платить за еду, которую никто не покупает.

Он посмотрел на почти пустой зал.

— Привыкаешь к полному трактиру быстрее, чем хотелось бы.

Винсент помогал складывать лишние лавки вдоль стены, когда дверь открылась. Внутрь вошёл один из стражников. Сапоги его были покрыты снегом, а плащ выглядел так, словно он провёл на улице несколько часов.

— Барлиман.

— Что ещё случилось?

— Ничего особенного.

Стражник снял перчатки.

— Просто через восточную дорогу идёт небольшой обоз. Будут у тебя к вечеру.

— Сколько человек?

— Человек семь или восемь.

Барлиман кивнул.

— Тогда ничего страшного.

— Они говорили, что по пути встретили волков.

Хозяин трактира пожал плечами.

— Зимой все встречают волков.

— Эти были близко.

— Волки обычно такими и бывают.

Стражник рассмеялся.

— Ладно. Я предупредил.

Когда он ушёл, жизнь в трактире вернулась к обычному ритму. Однако Винсент заметил, что Годрик, сидевший неподалёку, на мгновение оторвался от книги. Совсем ненадолго. Будто услышал что-то, заслуживающее внимания. Но уже через секунду он снова перевернул страницу и продолжил читать. Вечером, когда работа закончилась и большая часть гостей разошлась по комнатам, Винсент поднялся к себе. В комнате было тихо, за окном медленно темнело зимнее небо. Он зажёг свечу и сел на край кровати. Взгляд невольно остановился на половице возле стены. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом отвернулся. Под доской лежало всего несколько монет. Слишком мало, чтобы назвать это состоянием, но дело было не в количестве. У него появилось что-то, что оставалось на одном месте и ждало его следующего дня.

За окном постепенно зажигались огни Бри.

Где-то внизу Барлиман закрывал ставни.

Кто-то смеялся в общем зале.

Скрипели половицы.

Жизнь продолжалась своим обычным порядком.

И пока что этого было достаточно.