Глава 2 — Нелегкое бремя.

3-я Эра. 1264 год после смерти Бирюзового Жнеца.

Иногда мне кажется, что обо мне думают лучше, чем я есть на самом деле. Все эти разговоры о моих заслугах — просто совпадения, выстроенные в удобную для слухов цепочку. Капля воли, немного везения и артефакт, что делает меня бесплотным — вот и всё, что я действительно могу предъявить. А теперь на меня смотрят как на столп надежды. Как на будущую легенду.

Слишком много чести для обычного парня из ямы.

Театр... Гремучее имя. О нём шепчутся в тавернах и кричат в пьяном угаре на площадях, а потом резко замолкают, оглядываясь через плечо. Организация, что может щёлкнуть пальцами — и целый город исчезнет. Им, конечно, наплевать на таких, как мы. Низкосортных воров из подворотен. Но если мы подпишемся, если я докажу, что мы достойны — у нас появится шанс. Шанс перестать быть крысами и стать теми, кто крыс ест.

Но я не герой, не миф. Просто парень, у которого случайно оказался артефакт, меняющий правила игры.

Без Пепельной Слезы меня бы никто и не заметил. Не было бы ни слухов, ни репутации. Лишь благодаря моей способности — я входил в дома, как ветер, и уходил как тень. Ни следа, ни звука. И из-за этого — обо мне начинали говорить, будто я призрак.

После собрания я направился в таверну, что располагалась ближе к внутреннему кольцу города. "У Марвы". Название простое, как и сама таверна. Заведение слыло одним из лучших среди тех, кто не требует убрать оружие на входе и не задаёт лишних вопросов. Возле дверей стояли несколько путешественников, перегруженных снаряжением и уставших после дороги. Где-то в переулке залаяли собаки. Воздух был густой от смеси запахов: жареного мяса, вина, пота и чего-то неожиданно цветочного — будто кто-то недавно прошёл мимо с охапкой душистых трав.

Я вошёл внутрь, стараясь не привлекать внимания. Скрип двери слился с общим фоновым шумом: смех, бубнеж, звон кружек, игра барда, в углу на потёртой лютне. Его аккорды расплывались по таверне, добавляя некий шарм.

Внутри царил бардак: столы кривые, пол липкий, скатерти давно забыли, что такое стирка. Девицы с подносами лавировали между пьяными руками, а посетители орали друг на друга, будто соревнуясь за право быть самым громким.

Я нашёл Марко за дальним столом. Перед ним стояли две бутылки с мёдом и две тарелки похлёбки. Над горячим бульоном поднимался пар. Он сидел, уткнув лицо в руки, словно пытаясь не уснуть.

Я подошёл, хлопнул его по затылку. Он недовольно забормотал:

— Ну что так долго-то?

Поднял голову, с ухмылкой потянулся к бутылке.

— Как и обещал. — Кивнул он в сторону второй бутылки.

Я сел, открыл свою и сделал пару глотков. Мёд был тёплым, но сносным.

— Ну, что у тебя, Агнир? — Марко оторвался от еды. — Что там было?

Я коротко выдохнул и пересказал, как было. Без прикрас. Он слушал, отхлёбывая из бутылки. Когда я закончил, его глаза распахнулись, будто он не верил собственным ушам.

— Да ну нахрен! Именно тебе доверили это дело?

Он откинулся на стуле, чуть не грохнувшись, зацепив спинку соседнего.

— Сам с трудом верю, — хмыкнул я, опуская бутылку. — Они уверены, что от меня зависит будущее нашей банды. Что я — шанс. А я... Я не уверен. Я не тот, кем вы меня все видите.

Марко хлопнул меня по плечу.

— Агнир, ну ты чего гонишь? Ты — единственный из нас, кто способен пройти туда, куда даже крыса не пролезет. Вспомни усадьбу Вадира! Все кричали, что это невозможно. А ты? Ты просто зашёл, забрал то что нужно — и вышел. Никаких следов. Никаких криков. Ты будто сам призрак, который прошёл сквозь стены и растворился.

Он заговорщически подался вперёд.

— Ну скажи честно, в чём твой секрет, брат? Я б тоже хотел так... плавно, чисто работать. А то лезешь в окно — и сразу шумиха.

Я усмехнулся. Иронично. Если бы он знал, что за всей этой «магией» стоит артефакт…

— Я просто делаю, что умею. Как и все мы. Только у нас путь чуть более грязный, но и прибыльный. Кто-то копает руду, кто-то подаёт выпивку... а мы — забираем, что другим не положено.

Марко замолчал. Прожёвывал похлёбку, уставился в тарелку. Потом пробормотал:

— Кот, да и все в Чёрной Руке, уважают тебя. Говорят, ты — любимец удачи. Ты как будто был рожден, чтобы красться в тени и исчезать без следа, вместе с краденным.

Я фыркнул, отвёл взгляд. Он поднял руку, подозвал трактирщицу. Та, не торопясь, принесла ещё две бутылки и с грохотом поставила их на стол.

— Я родился нищим, как и ты, — сказал я, глядя на деревянную пробку. — Всё, что было после — случайности. Последствия моих решений.

— Да брось ты, — усмехнулся Марко, покачивая бутылку. — У тебя есть талант. Сила. А ещё — мозги. Чего не скажешь о большинстве в нашей банде... — он выдохнул и добавил почти с жалостью: — Включая меня. Но ты не забудь, кто с тобой когда-то ел гусениц, когда на хлеб не хватало.

Он рассмеялся, сделал глоток и ударил бутылкой о стол.

— Ты своими успехами к нам деньги притягиваешь, авторитет банды растет. Если уйдёшь или сгинешь — кто мы тогда? Эти новички уже не берут пример с Кота или Кевика. Они смотрят на тебя.

Я жестом дал ему понять говорить тише. В углу сидели двое стражников, морды в бородах, руки на кружках. Слишком близко для такого разговора, слишком пьяные, чтобы не встрять.

Марко понизил голос:

— В этой дыре, как и в любой провинции Империи, есть только три пути: быть рабом, быть псом Империи или тем, кто идёт против течения. Кто ворует, кидает вызов правилам. Театр... Это наш шанс быть выше всей этой грязи. Или ты хочешь вечно жить в этой дыре?

Я молчал. Он продолжал:

— Мы все живём на грани. Между виселицей и золотом. И когда слышу, как тебя боятся — понимаю, что, может, и есть толк от всей этой жизни. Не упусти это, брат. Не из-за своих сомнений.

Я медленно кивнул.

— Слово, которое я дал, дороже жизни. Таков кодекс. — выдохнул я.

— Вот! — Марко ударил кулаком по столу. — А ещё ты, чёрт тебя дери, реально как нечисть. Манера речи, взгляд. Мрачный, но решительный. Ну скажи по секрету — как стать таким?

Он смотрел мне в глаза, искренне, с уважением и чуть-чуть завистью. Я выдержал паузу.

— Я просто не боюсь сдохнуть. Вот и весь секрет.

— Да это же банальщина, Агнир! — буркнул он, обиженно. — Я думал, ты скажешь что-то... секретное.

И тут, на пустом стуле рядом, с тихим шорохом, из пустоты, появилась она — Уныла. Сгорбленная фигура, с бирюзовыми глазами полными насмешки. Её губы скривились в ухмылке.

— Не боишься умереть, говоришь? — прошептала она, склонив голову. — А ты уверен, что не врёшь ему… больше, чем себе?

Я молча отвернулся. Привычка игнорировать её стала инстинктом. Но голос всё равно звучал в голове — тихий, насмешливый, жутко правдивый.

Уныла болтала ногами, сидя на стуле, и внимательно наблюдала за мной, будто пыталась вычитать из моего лица что-то, чего сама не понимала. Глаза её светились лукавым интересом, а ноги мерно покачивались, стуча пятками по ножке стола. Но прежде чем я успел что-то ей сказать — взгляд мой перехватил Марко.

— Слушай, я понимаю, это давит, — сказал он, наклоняясь ко мне через стол. — Когда на тебя сваливают ответственность за всю нашу шваль, за каждого вора, что называет логово домом… Это не хухры-мухры. Но почему-то, — он усмехнулся и стукнул своей бутылкой по моей, — я уверен, что ты справишься. Без ошибок, без задоринки.

Я коротко кивнул. Пища в горле застревала — не от того, что была плохой, а от мыслей, крутящихся в голове. Мы закончили ужинать, перебрасываясь короткими, ленивыми репликами. Марко не стал мелочиться — заплатил за еду и выпивку, швырнув пару серебряных монет на стол. Затем закинул руку мне на плечо, как делал это с тех пор, как мы познакомились, и мы вместе вышли из таверны.

Полдень был тёплым, пахло мокрыми досками и дымом от костров. Вдалеке гудели пьяные голоса — кто-то пел, кто-то спорил. Мы топали по булыжной дороге в сторону развилки, где одна тропа уводила вниз — к нашему логову. Мимо нас прошла пара человек в плащах, один из них украдкой поглядывал на нас, но быстро отвернулся. Обычное дело.

— Я ведь говорил, что заплачу за тебя! — сказал Марко, хлопнув меня по спине. — Но договаривались-то на одну бутылку, не на три!

Я хмыкнул.

— Когда угощают, глупо не воспользоваться моментом. Ты ж сам помнишь, я в прошлый раз платил за тебя. Сейчас считай — квиты.

— Серьёзно?! — он сжал губы, обиженно косясь в свой полупустой кошель. — Так ты заранее решил разорить меня, старпер? Ты даже не сказал, что можно брать ещё! А только сверлил меня, как старый дед, когда я за второй потянулся!

— Сам виноват, — усмехнулся я, глядя вперёд.

— Ну спасибо, друг называется... — пробурчал он себе под нос, но на лице всё равно мелькала тёплая улыбка.

Мы подошли к логову. Старые доски, замаскированный проход, чуть сбоку от главной тропы. Внутри сновали наши ребята, кипела жизнь. Я задержал взгляд на входе.

— Так ты и впрямь скоро свалишь в Паверлафт? — спросил Марко, поворачиваясь ко мне.

— Да. Скорее всего сегодня после заката. Надо зайти к Жуку, забрать у него бумаги — маршрут, список, кто что знает, и снаряжение. Потом сразу в путь. Хочу быстрее этот заказ закончить.

Марко вздохнул, потянулся.

— Видимо, опять останусь без собутыльника и без ушей, в которые можно поплакаться. Сегодня буду тренироваться с Кевиком. Попрошу его дать мне по полной — надо с кинжалами получше разобраться. И если повезёт — уговорю Кота показать пару своих фокусов с скрытностью. Надоело быть шумным в грабежах.

— Ха, — усмехнулся я. — Неужели признал?

— Не, серьёзно. Когда-нибудь мы с тобой на равных будем. Я буду не просто твоей подмогой — я буду стоять рядом. Один на один с проблемами, как ты.

— Ну, раз заговорил о тренировках, то уже прогресс. Когда вернусь, устроим дружеский спарринг.

Он протянул руку. Я посмотрел на неё — мозоли, заусенцы, пара старых шрамов. Настоящая рука уличного вора. Я пожал её, крепко.

— Договорились, старпер, — сказал он, подмигнув. — Только одно помни: если облажаешься, я тебя не осужу. Я выбью зубы тем, кто осмелится говорить за твоей спиной.

Я ничего не ответил. Просто смотрел на него.

Когда умерла мама, я стал чуждым даже самому себе. Говорить не хотел, бился со всеми подряд, как дикое животное. А Марко... он остался рядом. Говорил, что я напоминаю ему погибшего брата. Наверное, именно поэтому он никогда не сдавался. Даже когда я его прогонял, избивал... Может, он и правда стал мне тем, кого можно назвать другом. Тем, за кого не жалко было бы умереть. Хотя я и не говорю этого вслух.

— Только не профукай всё, как в тот раз, — буркнул я, отводя взгляд. — Не просади снова всю наличку в таверне, идиот. И не попади под верёвку, если вдруг решишь сам сгонять на дело.

— Лучше бы ты за себя волновался, придурок. Я-то хоть живу спокойно, в отличие от тебя.

— Риск — это жизнь, — сказал я, пожав плечами.

Он рассмеялся.

— Я зато не умру молодым, в отличии от тебя. Я умру стариком, жирным как кабан, в кресле, окружённый внуками. Все будут с носами, как у меня — с горбинкой, но весёлые.

— Бедные твои внуки, — покачал я головой с ухмылкой.

Мы немного помолчали.

Марко снова пожал мою руку, на этот раз крепче, чем раньше. Пальцы дрогнули. В его глазах промелькнуло что-то — тревога, что ли. Будто чувствовал, что может больше не увидеть меня.

— Ладно, Агнир. Будь осторожен. Брат.

— Не бойся. Сам же знаешь, на что я способен, — сказал я, натягивая ухмылку. — Я вернусь.

— Вот поэтому и говорю — будь осторожен, — сказал он. Мы переглянулись, обменялись кривыми ухмылками.

А потом пошли каждый своей дорогой.

Я — в логово. Он — на тренировочную площадку за старой казармой. Солнечный день был настораживающе спокойным. Пока всё было тихо.

Я прошёл по основному залу логова, под сводами которого мерцали слабые свечи из животного жира. Воздух пах гарью, пылью и потом. Воры, занятые игрой в кости, наточкой кинжалов или обсуждением свежих слухов, здоровались со мной короткими кивками и жестами. Я привычно отвечал тем же — молча, не сбавляя шага.

Дойдя до двери командорской, я дважды постучал костяшками пальцев. Не дождавшись ответа, толкнул дверь.

Внутри царил привычный хаос: бумаги, счета, схематические карты и чертежи, как всегда, были раскиданы по столу в неузнаваемом порядке. А за массивным письменным столом, сидел Жук — сутулый, усатый, в очках, которые то и дело сползали на кончик носа. Он курил трубку, как будто она была его частью, не выпуская изо рта ни на миг.

— Агнир... — протянул он лениво, не поднимая головы, — всё-таки решил выдвигаться в путь?

Он снял очки и потер переносицу. Я подошёл ближе, хрустнув костяшками пальцев.

— После заката выйду, — ответил я. — Чтобы тише было.

Жук отложил трубку в сторону, зевнул, почесал затылок и указал рукой на длинный стол у стены.

— Всё, что нужно, я уже собрал. На столе — твоя рабочая сумка, отмычки, фляга, немного еды. Кошель с авансом и план здания, куда тебя занесёт. Там же мои заметки по охране. Всё, что успел узнать.

Я подошёл и осмотрел сумку — плотная, кожаная, потёртая на углах. Внутри — аккуратно уложенные инструменты для вскрытия замков, пергамент с чертежами и маршрутами обхода стражи и имперских постов по дороге, две запасные фляги и пакет с вяленым мясом. Я перелистал бумаги, вчитываясь в заметки, и взвесил в руке кошель.

— Ух... — сказал я, приподняв бровь. — Не лёгкий. Жаба вас не душила, вижу.

— Серьёзное дело, — отозвался Жук, взяв трубку и снова вдыхая дым. — Не местные побрякушки за лавочкой тырить. Заказ от Театра, да ещё и в Паверлафте. Подготовка — это всё, что мы можем тебе дать. Остальное — на тебе, мальчик.

Он смотрел на меня одним прищуренным глазом, словно прицеливался. Я кивнул и закинул кошель обратно в сумку.

— Постараюсь не опозорить вашу щедрость, старик. Столько на меня надежд повесили, уже будет преступлением их не оправдать.

— Вот и хорошо. — Он кивнул с каким-то тяжёлым одобрением. — И ещё... Кот будет ждать тебя у выхода. Я кое-что через него передал.

— Подарок посмертный, что ли? — фыркнул я, поднимая бровь.

— Катись отсюда, — махнул рукой Жук. — И Валлеру передай, чтоб зашёл. Где-то должен болтаться в зале.

— Будет сделано.

Я вышел и направился обратно в зал, где атмосфера не изменилась: всё те же разговоры, кости, лёгкий смех, звон металла. Огляделся — и заметил Валлера, стоявшего у игрального стола с кружкой в руке. Я окликнул:

— Валлер!

Он обернулся резко, чуть не расплескав напиток. Подошёл ко мне — высокий, худощавый, чуть младше меня, с вечно настороженным взглядом.

— Да, Дух? Что-то нужно?

— Жук велел тебя к себе, — кивнул я назад большим пальцем.

— Ясно, сейчас подойду. Спасибо.

Он поспешно направился к командорской, а я, поправив ремни сумки, двинулся к выходу. Там уже ждал Кот — тот ходил из стороны в сторону, явно нервничая, пока не заметил меня. Как только увидел, расплылся в своей фирменной, наглой ухмылке.

— Агнир! — бодро окликнул он и хлопнул меня по плечу так, что я едва не споткнулся. — Сумку от Жука уже получил, вижу. Но и я не с пустыми руками.

Он бросил мне под ноги вторую сумку, чуть больше по размеру.

— Тут плащ от Жука, чтобы не светиться. Кинжал от Кевика — острый, хороший. Световые шашки, чтоб слепить стражу, вдруг если что-то пойдет не так. И вот это...

Он открыл сумку и с гордостью достал часть комплекта кожаной брони.

— Легкая, гибкая, но держит удар. Это тебе от меня. За всё, что сделал для Черной Руки. И чтобы невредимым вернулся. А ещё — чтобы помнил, кто в тебя верит.

— Что-то подобное и Жук говорил, — выдохнул я, чувствуя, как на плечи ложится всё больше и больше тяжести ответственности.

— Но я сказал это с душой, — хмыкнул Кот, хитро глянув.

Я посмотрел на него. Он для меня стал кем-то большим, чем просто лидер. Ближе к отцу, чем кто-либо до него.

— Помнишь, как ты вернулся после дела казначея Перри? — спросил он, и его руки стали сжимать мои плечи крепче. — Тогда тебе было всего десять. А ты сделал то, чего ни один взрослый не решился. Вырвал гниль с корнем.

— Такое не забывается, — хрипло ответил я, отводя взгляд.

— Тогда ты изменил взгляды бедных работяг, которых он ломал. И нас. Не просто шайку воришек — ты сделал из нас силу. И теперь... — он тяжело выдохнул. — От тебя зависит ещё больше.

— Я справлюсь, Кот. С заказом, с Театром. Не подведу ни тебя, ни остальных.

Он улыбнулся, а потом слегка потрепал мои волосы.

— Вот и хорошо… Ты вырос. Стал сильным. Жаль, конечно, что ты не владеешь кардио-аурой... Кевик, конечно, пытался тебя научить красной. Но из него учитель как из меня танцовщица, — усмехнулся Кот. — Но ничего. Выполнишь заказ — я договорюсь, чтобы тебя взяли в Коллегию Старых Сердец в Аметистилии. Сделаем из тебя что-то посерьёзнее.

Он поправил мне воротник и посмотрел в глаза.

— Добирайся до Бастиона пешком. Без лошади. Меньше шума и внимание имперцев.

— Я дойду. Без проблем.

Он резко обнял меня. Крепко, с теплом, почти по-отцовски.

— Хоть ты мне и не сын... Но я горжусь тобой, как родным.

Я слабо сжал его в ответ. Его слова стали якорем в сердце.

Он отошёл, кивая напоследок:

— Пойду, гляну, чем там новички заняты. Агнир... удачи. Буду ждать тебя с хорошими новостями.

— Обязательно, Кот.

Он ушёл за здание и исчез за углом.

Я остался один. Посмотрел на сумку у ног. От них веяло заботой, доверием и грузом ответственности.

— Это было так трогательно, что я почти прослезилась, — раздался знакомый голос сзади.

Я оглянулся. Уныла стояла, скрестив руки, с привычной ухмылкой. Её белые волосы чуть колыхнулись от ветра.

— Моя королева колкостей... соизволила появиться, — вздохнул я, закидывая вторую сумку на плечо.

Она пошла следом, быстро догоняя меня.

— Ты куда это собрался? Дорога в Паверлафт вон там же, — указала она, жуя прядь волос.

— Сначала... хочу снова навестить маму. — Голос стал тише. — С такими тяжелыми мыслями в голове, будет трудно начинать путь.

Она замолчала. В её глазах промелькнула ревность, что я сдерживаю свои чувства от неё. Но она понимала. Мама значила для меня слишком многое. И потому, не сказав больше ни слова, потопала рядом.