Глава 1 — Рассвет над плакучей ивой.

3-я Эра. 1264 год после смерти Бирюзового Жнеца.

Свет.

Он неторопливо проливался на землю сквозь серую утреннюю дымку. Солнце только начинало подниматься, и его лучи выглядели почти нерешительными — мягкими, будто только пробуждающимися. Они скользили по изломанному ландшафту, касались влажной от росы травы, пробирались сквозь разрывы в кронах деревьев и наконец ложились на кривую, потрескавшуюся крышу хижины, что стояла на краю города. Когда-то я называл это место домом.

Когда-то, много лет назад, здесь звучал детский смех. Здесь, несмотря на бедность, на голодные зимы и холодные стены, была ласка. Мама называла меня принцем, укрывала своим телом от холода и от жестокости мира. Здесь я чувствовал себя нужным.

Теперь же хижина осела и покосилась. Доски в стенах вздулись от сырости, щели зияли чернотой. Место стало пустым. Мертвым. Как и та, кто когда-то оживлял его своим теплом.

Я сидел на сырой земле, скрестив ноги. Молча смотрел на надгробный камень. Он был неровным, грубо обтёсанным, но я всегда старался поддерживать его в порядке. Протирал тряпкой, счищал мох. Когда один из главных, научил меня читать и писать, я сам выцарапал на нём надпись. Я не знал даты рождения матери. Не знал точной даты её смерти. Я просто написал:

Роза, дочь Харза.

Каждый раз, приходя сюда, я ловлю себя на одной и той же мысли:

Неужели я забыл твоё лицо, мама?

Неужели я, твой сын, забыл твой голос?

Я виню во всём время. Оно сжимает воспоминания, душит их, как сорняки душат молодую траву.

Позади меня прошуршала трава. Я сразу понял, кто это, даже не оборачиваясь.

— Опять ты здесь с утра пораньше, — раздался знакомый голос. — Агнир, ты, как всегда, не даёшь себе покоя.

Я вздрогнул. Не от страха — от раздражения.

Она всегда появлялась внезапно. И почти всегда не к месту.

Если не язвит — то капризничает. Если не капризничает — осуждает меня. Хотя, если честно, я сам давно себя осуждаю.

Какая ей разница.

— Тебе не грустно здесь находиться? — продолжила она, чуть тише. — Мне вот грустно. Потому что ты грустишь. А когда ты грустишь, всё вокруг становится… не таким.

— Не сейчас, Уныла, — отрезал я, даже не поворачивая головы. — Я не хочу, чтобы ты мешала. Это... не просто место. Это встреча.

— Не злись на меня без причины, — пробормотала она. — Мне не нравится, когда ты злой. Разве не здесь ты должен быть спокойным? Ты вспоминаешь маму, ты должен быть мягче, светлее…

Она скорчила гримасу, пытаясь изобразить моё лицо — нахмуренное, мрачное.

— У меня нормальное лицо! — огрызнулся я, опуская взгляд.

Рядом со мной стояла маленькая девочка с белыми, почти серебристыми волосами. Она дёргала меня за воротник, будто хотела, чтобы я посмотрел на неё. Казалась живой — кожа, волосы, мимика. Но это была лишь иллюзия.

Дух.

Частица старого греха.

Мое личное приведение, которое вижу только я.

— Я сам знаю, что мне нужно, — тихо, сдержанно сказал я, глядя в землю. — Так что просто… пожалуйста. Исчезни.

Она надулась, скрестила руки на груди.

— Я ведь стараюсь быть хорошей с тобой, — сказала с обидой. — А ты... вечно такой... невыносимый! Старпер ты, вот кто ты! — фыркнула, развернулась и, едва заметной вспышкой, исчезла. Воздух вокруг чуть дрогнул, как от жара, и снова стих.

Я наконец остался один.

Тишина. Только я, могила и запах сырой земли, которую взрыхлило утро расой. Воздух был прохладным, но не холодным — в нём витал запах гнилых листьев и влажной древесины. Старые корни ивы возле хижины сжимали землю.

Я присел на корточки у камня. Вдохнул глубже. Медленно выдохнул — почти со стоном. Всё внутри было натянуто, как тетива.

Рука потянулась к медальону на груди. Дерево давно потемнело, но цепочка держалась крепко. Я сжал кулон. Внутри, свернутый в плотную трубочку, лежал пергамент. Старый, пожелтевший, почти выцветший. Мамины слова. Всё, что осталось от её присутствия в этом мире.

— Мам… — выдохнул я, едва слышно. Глаза остановились на криво обтёсанном надгробии.

— Она всегда меня бесит, — добавил я, чуть громче. — Но ведь ты что-то знала об этом артефакте, да? О ней... О Уныле. Неужели ты действительно всё это предвидела? Если да — за что мне такое проклятие?

И, как по команде, в затылке что-то тыкнуло.

— Это я тебя терплю! — раздался тонкий, упрямый голос у меня за спиной.

Я зажмурился. Усталость пробежала волной по лопаткам.

Маленькая фигура подошла ближе и, наклонившись к моему уху, прошептала с мягкой угрозой:

— К тебе гости.

Я замер. Прислушался. Вначале — ничего. Но через несколько секунд я уловил шаги. Слабые, осторожные, по гравию и влажной земле. Кто-то приближался, явно стараясь не шуметь.

— Марко, — буркнул я, не оборачиваясь. — Я знаю, что это ты. Топчешься, как хромая лошадь.

Из-за кустов показалась знакомая фигура — не очень высокий, жилистый, смугловатый парень с растрепанными тёмными волосами, нос с горбинкой и неизменной ухмылкой.

— Поймал, — сказал он, усмехнувшись. — А я, дурак, надеялся подкрасться и напугать тебя. Как в старые добрые времена.

— С такими-то ботинками, что скрипят, как телега? — я покачал головой. — Ты с каждым годом всё бесполезнее, Марко.

Он подошёл ближе, сел на корточки рядом со мной и с уважением посмотрел на надгробие.

— Здравствуйте, миссис Роза, — сказал он, чуть тише. — Ваш сын стал ещё более ворчливым. Не волнуйтесь, я его научу быть более улыбчивым.

Он положил руку мне на плечо — дружеский, успокаивающий жест, который почему-то только раздражал меня сильнее.

— Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда мне мешают, — пробурчал я, не поворачивая головы. — Особенно здесь.

— Да знаю, — кивнул он. — Но Кот велел тебя найти. Срочно. Говорит, дело важное. Ты теперь у нас звезда — сам понимаешь, не до тишины и уединения.

Я закатил глаза.

— Как замечательно… А я планировал зайти в таверну, выпить чего-нибудь покрепче и наконец съесть что-то тёплое, кроме вчерашнего хлеба и солёного мяса.

— После встречи с Котом — моя очередь угощать. Клянусь. Медовуха, похлёбка, что угодно. Я даже за добавкой схожу, — сказал Марко, приободряя. — Главное — найди меня после своего собрания.

— Ага, как в прошлый раз, когда ты «забыл» кошель, и я платил за нас обоих?

— Эй, это было два месяца назад! — начал он защищаться. — И потом, я его правда где-то посеял. Или кто-то украл. Или…

— Скажи лучше, ты его пропил, — ухмыльнулся я, поднимаясь на ноги.

Я задержал взгляд на могиле.

— Пока, мам. Кот зовёт, сама понимаешь. Если смогу — постараюсь навещать тебя по чаще.

Марко повторил моё движение.

— Прощайте, миссис Роза. Не волнуйтесь, я прослежу за этим упрямцем.

— Кто тут упрямец? — фыркнул я, но усмехнулся. Невольно.

Мы двинулись вниз по склону. Мокрая трава шуршала под подошвами. Солнце уже поднималось выше, пробиваясь сквозь густые облака. Ветер тронул ветви ивы, будто прощался.

Хижина осталась за спиной. И вместе с ней — покой.

Впереди нас ждало логово.

А вместе с ним — новости. И, скорее всего, что-то, с чем не захочется иметь дела на голодный желудок.

Мы с Марко шли по узкой, кривой улочке на окраине города. Место, которое местные давно считали проклятым. Бывшие имперские казармы — громкое слово для этих обгорелых и полуразрушенных строений. Теперь они стали нашим прибежищем. Мы латаем стены, крыши, укрепляем двери, ставим ловушки... Но по сути, это всё равно развалины. Дом без хорошей крыши — но с душой.

Черная Рука — банда, сборище воров. Большинство — подонки с улиц, жулики, мечтающие урвать свой кусок. Но пятеро из нас были другими. Профессионалами. Я входил в их число. Почему? Сам не знаю. Просто делал своё дело — быстро, бесшумно, без лишнего пафоса. Всегда доводил начатое до конца.

Мы подошли ко входу. Его сторожил мужик с лицом как камень и стеклянным глазом, который вечно косил не туда. Стёк. Знал всех по именам, никому не доверял и никогда не снимал перчатки.

— Агнир. Марко, — кивнул он, скрестив руки на груди. — Опять к мёртвым ходил, Агнир?

— Какая тебе разница? — хмуро ответил я, не снижая шага.

— Прости-прости, Дух. Не хотел обидеть, — буркнул Стёк, отходя в сторону. Старая дверь скрипнула, пропуская нас внутрь. — Тебя ждут.

— Знаю, — ответил я и прошёл мимо.

Мы пересекли общий зал, где располагались наши спальные места. Койки, собранные из разномастных досок, оружие у стен, запах дешёвой выпивки и сушёного мяса. Несколько воров, заметив меня, подняли руки, кивнули уважительно. Один даже приподнялся с лежанки.

— Агнир, здорово.

— Эй, Дух, вернулся!

Я коротко кивал в ответ. Без лишних слов.

— Вот бы меня так встречали, — проворчал Марко, потирая шею.

— Работай над навыками, а не над нытьём, — усмехнулся я. — Сам знаешь, как здесь делаются дела.

— Да ты просто талант от рождения, — фыркнул он и легонько ударил меня в плечо. — Удачи в кабинете. Я в таверну к Мерве — попрошу чего-нибудь приготовить. Не задерживайся.

— Скоро буду, — кивнул я ему в спину, когда он уже скрылся за поворотом.

Я остался перед дверью командорской. Потёр пальцами переносицу, сделал глубокий вдох.

Вдох. Выдох.

Вошёл.

Кабинет Жука был странной смесью склада, штаба и библиотеки. Потёртый письменный стол, уставленный свитками и книгами. У стены — сундук с припасами и стеллаж с оружием. В углу — тряпичный гамак, в котором мог бы уместиться только тот, кто всю жизнь проводит за книгами. И кое-кто так и делал.

Внутри меня уже ждали.

Кот. Наш командир. Рыжеволосый, с лёгкой небритостью и вечной ухмылкой. Старое пальто висел на его плечах. Его уважали. Он умел говорить так, что даже дрожащий новичок чувствовал в себе уверенность. Он вдохновлял — и вёл за собой.

Кевик. Бугор. Высокий, с широкими плечами и руками, как балки. Шрамы покрывали его кулаки. Когда он говорил, из горла вырывался низкий, сиплый голос. Он обучал нас драться. И мне тоже досталось от него по полной в свое время.

Жук. Старик. Очки, седые усы, и взгляд, в котором — тысяча прочитанных книг. Информатор, связной, перекупщик. Его словарный запас был не по рангу для человека, выросшего в нищете. Он научил меня читать и писать, дал первую книгу. Иногда он казался слишком умным зазнайкой, но именно это спасало нашу банду от многих глупых решений.

Эта троица — фундамент Черной Руки. Их уважают, даже если не любят.

— Агнир! — воскликнул Кот, шагнув ко мне. — Где шлялся? Опять был у своей хижины?

— Как и всегда, — ответил я, скрестив руки на груди. — Что случилось? Рано что-то для собрания.

— Дело есть, — отозвался Жук, не поднимая взгляда от бумаг. — Причём серьёзное. Похоже, удача вновь на нашей стороне.

— Без поэзии, старик, — буркнул я. — Говори прямо. Я не фанат сюрпризов.

Кевик подошёл ближе, положив ладонь мне на плечо.

— Ты выглядишь, как будто спал в сточной трубе. Не выспался?

— Он просто прикидывается крутым, — вдруг донёсся голос Унылой. Она появилась прямо на краю стола, уселась, болтая ногами. — А на деле — зануда каких поискать.

Я затяжно моргнул. Она исчезла.

— Я всегда такой, — хмыкнул я, глядя в сторону Кевика.

Кот рассмеялся, хлопнул меня по плечу.

— Слушай, слушай Жука. Он сейчас взорвёт тебе мозг.

Жук наконец поднял голову. Сложил пальцы в замок.

— Нам поступил заказ. Не обычный. И не от очередного мелкого торговца, которому нужно "украсть документы конкурента" или "вернуть какую то безделушку". Этот заказ — от кого-то... куда более влиятельного.

— Аристократ? — прищурился я.

Жук покачал головой.

— Хуже. Или лучше. Зависит от того, как на это смотреть.

Он сделал паузу, словно нарочно.

— Заказ пришёл от Театра.

Сердце пропустило удар.

Театр. Пять Королей теневого мира. Легенды, чьи имена произносят вполголоса. Преступная сеть, охватившая весь континент — от севера до самых южных портов. Структура, которой страшиться даже Империя. Преступный Олимп.

— Если ты возьмёшься за этот заказ, — произнёс Жук, глядя на меня, смотря в глаза. — нас пригласят к столу тех, кто вершит дела мира воров. Речь идёт о настоящем входе в их ряды. Это не просто заказ, Агнир. Это билет.

Я молчал.

Слова повисли в воздухе. Я будто проглотил язык — мысли метались, но ни одна не добралась до языка.

— Звучит… слишком громко. Даже не верится, — наконец выдавил я, нахмурив брови. — Ты уверен, что это от них? — переспросил, не скрывая ни сомнения, ни удивления в голосе.

Жук перевёл взгляд с моих глаз на груду бумаг у себя на столе.

— Это письмо принёс один из наших воров. Сказал, что фигура в плаще просила передать его прямо главарям своей банды. Печать была… особенная.

Он выудил из ящика кусок треснувшей чёрной восковой печати. Цвет у неё был необычный — не угольно-чёрный, а с едва заметным синим отливом, будто в нём пульсировало что-то живое.

— О них ходят слухи. Говорят, их печать — чёрное пламя. Я не поверил... пока не увидел сам. — Жук положил печать в глиняную миску, достал пузырёк с жиром и плеснул немного поверх. Затем чиркнул смоляной спичкой.

Огонь мгновенно охватил воск. Он не вспыхнул — он загорелся мраком. Пламя несло тьму, густую и шепчущую. Мы молча наблюдали, как оно коптится и колышется, будто дышит.

— Сам полюбуйся, — тихо сказал Жук.

Я сглотнул, не сводя взгляда с миски.

— Получается… письмо настоящее? — спросил я, почти шёпотом.

Кот, который до этого молчал, вдруг оживился, его губы растянулись в хищную улыбку.

— Агнир! Ты понимаешь, что это значит? Это шанс! Не просто вылезти из дыры — вылететь! Этот заказ... Да, сложный. Но ему для выполнения нужен бесшумный, точный, скрытный — а ты в этом мастер!

Он хлопнул меня по плечу и рассмеялся.

— А не переоцениваешь ли ты меня, Кот? — буркнул я, отстранившись от его чрезмерной «доброты». — И вообще… что за заказ? Где?

— Один из бастионов Рубдиона, — ответил Кот, моментально посерьёзнев. — Город Паверлафт. Имперская частная территория, стража на каждом углу. Там, где гостей за проступки не прощают.

Он подался вперёд, сложив пальцы у своего подбородка.

— Тебе нужно будет проникнуть в имперский арсенал и украсть одну… вещь. Без шума. Без следов.

— Слышится как безумие, — сказал я, разводя руками. — Вы меня явно и сильно переоцениваете.

— Может быть. А может, мы просто знаем, на что ты способен, — вмешался Жук, закуривая трубку. — Награда соизмерима риску. А ты, Агнир, уже известен на Юге. Люди шепчутся. «Дух» — так они тебя прозвали. Пора это имя оправдать.

Кевик, что до сих пор молчал, наконец заговорил. Его голос был хриплым, словно он редко пользовался им не для угроз.

— Цель — позолоченный сундучок с гербом Империи. Возможно, внутри артефакт. Условие — сундук не вскрывать. Доставить в целости.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Артефакт? Серьёзно? Ради этого Театр решит взять нас?

Кот кивнул.

— Именно. Если ты справишься, двери Театра откроются. Мы станем кем-то. Не просто шайкой воров. Мы станем частью игры. Ты — первый, кто туда войдёт. У тебя есть потенциал, парень. А здесь он только гниёт.

Жук и Кевик согласно кивнули. Жук даже улыбнулся — редкое зрелище.

Кот протянул руку.

— Ну что, Агнир? Ты с нами? Поднимем Черную Руку выше, чем она когда-либо была? Все здесь верят в тебя, пацан.

Я смотрел на них. Все трое — серьёзные, будто передо мной не просто главари, а старшие братья. В их взглядах — страх. Страх отказа. Они понимали, что другого такого шанса не будет.

Я почувствовал, как что-то дрогнуло рядом. Обернулся мысленно — Уныла.

— Быстрей. Они ждут. Меня не спрашивай, — пробурчала она, стоя по левую сторону меня, лениво разводя руками. — Я не разбираюсь в твоих бандитских драмах.

Я глубоко вдохнул. Поднял руку и пожал ладонь Кота.

— Чёрт с ним. И не такое делал. Я в деле.

Кот рассмеялся и хлопнул в ладоши:

— Вот он, будущий король нового поколения воров! Слушай, Жук, он нас всех переживёт.

Жук с удовольствием выпустил дым и хмыкнул. Кевик, обычно мрачный как похоронный звон, впервые позволил себе едва заметную улыбку.

Я оглядел их ещё раз. Мы были не просто бандой. Мы были на пороге становления чего-то большего. И теперь это зависело от меня.

Интересно, что ждёт меня в Паверлафте? Смерть… или победа?