Глава 1.3 — Смятение в сердце.
1.3 Смятение в сердце.
"Ночной Бред Папируса".
Это было определенно странно. Папирус, обычно такой жизнерадостный и полный энергии, чувствовал себя как выжатый лимон. Последние часы словно расплылись в каком-то кошмарном сне. Он отчетливо помнил, как Андайн, с присущей ей бурной энергией, тащила его на "очень важную тренировку". Дальше... дальше обрывками. Всплывали какие-то крики, мелькали мускулистые руки Андайн, падения в грязные лужи... и все. Как он оказался дома, в своей розовой пижаме с принтом морковки, оставалось загадкой.
В зеркале отражалось его собственное, слегка растерянное лицо. Под глазами залегли тени – верный признак переутомления. Но Папирусу совсем не хотелось спать. В голове гудело, словно там поселился рой разъяренных пчел. Может быть, книга поможет отвлечься?
Он подошел к своей книжной полке – гордости и настоящему сокровищу каждого уважающего себя скелета. Выбор пал на потрепанный томик "101 способ удивить себя завтраком". С книгой в руках он устроился в своем любимом кресле, обитом мягкой, но скрипучей кожей.
Желтый свет настольной лампы уютно окутывал комнату, отбрасывая длинные тени от костей Папируса на обои. Шуршание страниц и тиканье старых часов стали единственными звуками в доме. Папирус попытался сосредоточиться на тексте, но безуспешно. Слова словно расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор букв. Голова оставалась навязчиво пустой, но полной одновременно.
А где-то глубоко внутри, в самых темных закоулках сознания Папируса, Джокер затаился словно змея. Он молчал уже несколько часов, наблюдая и анализируя. После бестолковых метаний по этому странному миру, после осознания своей, мягко говоря, необычной ситуации, он пришел к выводу, что ему нужно время. Время, чтобы спланировать, время, чтобы понять.
То, что он успел узнать за этот день, было, мягко говоря, обескураживающим. Этакая странная смесь абсурда и потенциальной власти.
* Флауи... Этот говорящий цветок с маниакальными наклонностями. Идеальный кандидат для создания хаоса. Нужно будет к нему присмотреться. Похоже, у него есть свои счеты с этим миром.
* Папирус... Сам того не ведая, этот наивный скелет творит хаос вокруг себя. Его некомпетентность и абсолютное отсутствие логики умудряются ставить в тупик даже самых опытных злодеев. Потенциал... в этом есть определенный потенциал.
* Меттатон... Гламурный робот с завышенным самомнением. Любит внимание и обожает драму. Идеальная марионетка.
Джокер замолчал, перебирая в уме возможные сценарии. Он не торопился. Спешка – это признак слабости. А он, Джокер, слабаком никогда не был.
Пока Джокер плел свои коварные планы, Папирус, уставший и измученный, наконец, провалился в сон. Книга выпала из его рук и тихо шлепнулась на пол. Свет лампы продолжал гореть, освещая мирный, но неспокойный сон скелета, в голове которого зрело нечто ужасное и непредсказуемое. Бред начинался...
***
"Смех в Снежном".
Папирус мирно посапывал в своей комнате, разлегшись в кресле. Внутри проснулся Джокер, обнаруживший возможность управлять телом, пока Папирус спит.
- Интересно, – произнес Джокер голосом Папируса, звучавшим чуть более скрипуче и зловеще, чем обычно. Перехватывание контроля над телом оказалось куда более сложным делом, чем он предполагал. Отсутствие мышц, отсутствие привычной человеческой анатомии – все это делало управление скелетом невероятно неудобным. Каждый шаг отдавался эхом неестественной легкости, каждый взмах руки был полон риска рассыпаться на кучу костей. Тем не менее, он справился.
Цепляясь за стены для равновесия, Джокер-Папирус покинул дом. Снег хрустел под костяными ногами, а холод пронизывал насквозь – ощущение, совершенно новое и отвратительное для принца хаоса. У входной двери его уже ждал Флауи, маленький золотой цветок с лицом, искаженным зловещей улыбкой, ничем не уступавшей знаменитой гримасе Джокера.
- Здравствуй…как там тебя? – произнес Флауи, его голос сочился фальшивой любезностью. - Папирус? Или мне стоит обращаться к тебе… более формально?
Джокер ухмыльнулся. Он чувствовал присутствие Флауи, эту маленькую, одержимую властью тварь, с момента своего появления в этом странном мире. Он чувствовал их родство, их общую тягу к хаосу, их маниакальное желание играть с жизнями других.
- Называй меня… Джокер, – ответил Джокер-Папирус, стараясь придать голосу максимальную зловещесть, насколько это позволяло костлявое горло. - И, полагаю, ты – Флауи? Интересный…цветочек.
Флауи хихикнул, звук был неприятным и каким-то… детским.
- О, я намного интереснее, чем ты думаешь. И поверь, я знаю, кто ты такой, Джокер. Твои мысли, твои…странные комиксы…все это было довольно забавно.
Джокер проигнорировал подкол.
- И у тебя, я полагаю, есть предложение? Ты же не просто так здесь торчишь, ожидая, пока я выйду прогуляться.
- Конечно, есть предложение, – промурлыкал Флауи. - Два маньяка, запертые в этом идиллическом мире… Это же огромная трагедия, не находишь? Мы могли бы…добавить немного красок. Внести немного хаоса.
Джокер задумался. Он прекрасно понимал, что Флауи хочет получить от него. Вместе они могли бы разрушить этот мир, превратить его в свою личную игровую площадку. Но что он получит взамен? Простое развлечение? Этого было недостаточно.
- Хаос ради хаоса скучен, – заявил Джокер. - Мне нужна цель. Мне нужен…смысл.
Флауи насмешливо фыркнул.
- Смысл? Ты, Джокер, говоришь о смысле? Ты же живешь ради безумия!
- Безумие – это лишь инструмент, – возразил Джокер. - А цель должна быть…грандиозной. Хочешь хаоса? Давай устроим такое представление, которое запомнится всем! Шоу, которое покажет им, что такое настоящий страх!
Он замолчал, обдумывая план. В голове Папируса, кроме восторженных криков о спагетти и вступлении в королевскую гвардию, неожиданно всплыли знания о так называемой "временной петле", в которой застрял этот мир. Идея показалась Джокеру восхитительно безумной.
- Знаешь, Флауи, – произнес Джокер с дьявольской улыбкой, озарившей костлявое лицо Папируса. - У меня есть идея получше. Давай не просто разрушим этот мир. Давай сломаем его.
Флауи замер, его глаза широко распахнулись. Он чувствовал исходящую от Джокера ауру хаоса, более сильную, более извращенную, чем все, что он когда-либо испытывал.
- Сломаем…как? – прошептал Флауи, заинтригованный и напуганный одновременно.
Джокер наклонился к нему, его костяные пальцы коснулись лепестков цветка.
- Сломаем реальность, – прошипел он. - Сломаем надежды. Сломаем…правила.
Смех Джокера эхом разнесся по заснеженному Сноудину, предвещая наступление новой эры хаоса, безумия и… костлявых шуток. Папирус, в глубинах своего разума, чувствовал лишь смутное ощущение надвигающейся беды, не понимая, что его тело и его мир стали полем битвы для двух самых опасных существ, когда-либо существовавших. И эта битва только начиналась.
***
"Улыбка безумия".
Джокер-Папирус, высокая скелетообразная фигура в розовой пижаме с морковками принтом, сидел на покосившемся крыльце дома Папируса. Его широкая, костяная улыбка казалась еще более зловещей на фоне увядающей природы. Рядом с ним покачивался Флауи.
- Так значит, у нас есть общее понимание, Флауи? - прозвучал голос Джокера-Папируса, в котором фирменный жизнерадостный тон Папируса комично смешивался с безумным хрипом Джокера.
Флауи, скривившись в отвратительной ухмылке, ответил:
- Именно. Ты получаешь развлечение и хаос, я - возможность избежать окончательного забвения. Взаимовыгодное сотрудничество. Идеально, не правда ли?
Джокер-Папирус залился тихим, безумным смехом, который эхом отдавался в пустых улицах Сноудина.
- Ох, Флауи, ты понимаешь меня! Разрушать, сеять хаос, смотреть, как мир рушится... Это же комедия, мой друг! Безумная, жестокая комедия!
Флауи передёрнулся. Даже ему, воплощению эгоизма, эта концентрация хаоса в одном скелете казалась… пугающей.
- Прежде чем уйти, - прошипел Флауи, - Советую присмотреться к Альфис, королевской ученой. В последние несколько временных линий ее разум пошатнулся. Уверен, ее безумие нам пригодится.
С этими словами Флауи исчез, провалившись под землю, оставив Джокера-Папируса наедине со своими мыслями. Он барабанил костяными пальцами по колену, его череп слегка наклонился в задумчивости.
- Альфис, говоришь... Королевская учёная, балансирующая на грани? – пробормотал он, его голос приобрел задумчивый оттенок. В голове всплыли обрывки воспоминаний Папируса: нервная, заикающаяся ящерица, с огромными очками и постоянным чувством вины во взгляде. Идеальный кандидат для… улучшения.
Он поднялся с крыльца, его длинные кости скрипнули.
- Пора вернуть это тело его законному владельцу, - произнес он вслух, голос снова стал жизнерадостным, но в нем все еще чувствовалась зловещая нотка.
Он вошел в дом, мимо пустующей раковины, которую Папирус использовал для безуспешного вылавливания спагетти. В комнате Папируса царил привычный беспорядок: незаконченные головоломки валялись на полу, плакаты с автогонками украшали стены, а в углу стопкой лежали комиксы про супергероев.
Джокер-Папирус присел на корточки, коснувшись лбом холодной кости. Он погрузился в сознание Папируса, подавляя в себе безумие и хаос. Было нелегко. Папирус, несмотря на всю свою невинность и наивность, был сильным. Его безграничный оптимизм, его вера в доброту даже в самых отъявленных злодеях… Он все еще боролся.
- Потерпи, Папирус, - прошептал Джокер-Папирус. - Я верну тебе контроль. Но не забывай, я всегда здесь. Жду, когда мне снова понадобится твоё тело. И поверь мне, это обязательно произойдет.
Он почувствовал, как контроль ускользает, радостный и наивный голос Папируса снова заполняет его разум.
Он выпрямился, теперь уже просто Папирус, его обычная широкая, но совершенно не зловещая, улыбка осветила его лицо. Он подпрыгнул от радости.
Но в глубине его разума, в самом темном уголке, затаилась зловещая тень. Тень, которая хихикала, предвкушая грядущий хаос. Тень, по имени Джокер.
Он не подозревал, что в его голове уже зреет безумный план, в центре которого окажется пошатнувшаяся рассудком королевская учёная.
Джокер, в свою очередь, размышлял об Альфис.
"Безумие…" – он ухмыльнулся. - "Это же идеальный клей, скрепляющий любую комедию."
Он знал, что ему еще представится возможность поиграть с ней. Он знал, что этот мир с его переплетением реальностей и безумием – идеальная сцена для его грандиозного представления. И Альфис, похоже, станет идеальной актрисой.
А пока, он оставался в тени, терпеливо ожидая своего часа, и тихо хихикал, слушая, как Папирус напевает веселую песенку про спагетти. Ведь, как известно любому зрителю, лучшая комедия – это та, которую никто не ожидает. И Джокер собирался устроить для этого места незабываемое представление.
***
Папирус открыл глаза, как обычно, с бодрым энтузиазмом. Он сладко потянулся, чувствуя, как хрустят кости. Что-то было не так. Последнее, что он помнил – он, увлеченный, читал, сидя в старом, продавленном кресле. Как он оказался в кровати?
- Странно, – подумал Папирус. - Наверное, я просто... уснул и перебрался сюда во сне? Это вполне мог быть Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС!
Он отбросил одеяло и, насвистывая, направился в ванную. Пока он энергично натирал зубы, рассматривая свое отражение, где-то глубоко в его сознании, в кромешной тьме, ворочался некто совсем другой.
*Храп…*
Это был не совсем храп. Скорее, какое-то булькающее подобие, сопровождаемое тихим бормотанием:
"Пурпурное… ха-ха… пурпурное безумие…"
Это был Джокер. И он был чертовски уставшим. Он вымотался, так как прошлый день был нассыщенным на события и знакомства. Сегодня он решил взять выходной. Полный. Никаких планов. Только сон.
Внизу, на кухне, Папирус уже вовсю колдовал над завтраком. Воздух наполнился ароматом блинчиков и бекона. Он поставил чайник и приготовил два стакана апельсинового сока. Жизнь была прекрасна, и великий Папирус был готов встретить новый день с улыбкой!
В этот момент в дверь постучали. Папирус удивленно вскинул бровь. Кто мог прийти так рано?
- НАВЕРНОЕ, ПОЧТАЛЬОН! ИЛИ… МОЖЕТ БЫТЬ, ЭТО ВОЗМОЖНОСТЬ ДЛЯ МЕНЯ, ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА, ПОКАЗАТЬ СВОЮ АКТИВНУЮ ПОЗИЦИЮ И ПОЗНАКОМИТЬСЯ С НОВЫМИ ЛЮДЬМИ! – Он отбросил последнее сомнение и распахнул дверь.
На пороге стояла Андайн, ее красные волосы были собраны в высокий хвост, а на лице сияла широкая, довольная улыбка.
- Папирус! Готов к утренней тренировке?! – ее голос звучал бодро и громко, как всегда.
Папирус немного опешил. Андайн приходила к ним не каждый день. Он помнил, как Санс однажды пошутил, что его брат настолько харизматичен, что даже сумел завести дружбу с самым свирепым монстром Подземелья.
- Андайн! Рад тебя видеть! Конечно, проходи! – Он отступил в сторону, пропуская ее в дом. – Санс еще не проснулся, но я сейчас приготовлю чай. Может, позавтракаешь с нами?
Андайн зашла в дом, оглядываясь по сторонам.
- Санс, как всегда, дрыхнет. Ладно, подождем. И да, от завтрака не откажусь!
В глубине подсознания Папируса Джокер издал стон, отвернулся на другой бок и натянул на голову воображаемое одеяло.
"Тренировка? Завтрак? Чай? Боже, как скучно… Дайте мне поспать!"
Папирус и Андайн прошли на кухню. Андайн села за стол, с интересом наблюдая, как Папирус ловко переворачивает блинчики на сковороде.
- Знаешь, Папирус, ты очень хороший друг, – вдруг сказала Андайн, нарушая тишину.
Папирус покраснел, если бы скелет вообще мог краснеть.
- О, Андайн, это очень мило с твоей стороны! Я всегда рад помочь друзьям! Даже если это означает терпеть шутки Санса…
Андайн рассмеялась, ударив кулаком по столу.
- Точно! Этот мешок с костями еще тот шутник!
Внутри Папируса Джокер на мгновение встрепенулся.
"Шутки? Хаос? Анархия? Погоди… может, все-таки стоит посмотреть, что тут происходит?"
Он приоткрыл один глаз, прислушиваясь к разговору.
- Ну, а если серьезно, ты всегда такой позитивный и оптимистичный. Даже когда все плохо, ты умудряешься видеть хорошее, – продолжала Андайн.
Папирус нахмурился, задумавшись. Он всегда старался быть хорошим, но иногда… иногда он чувствовал что-то странное. Как будто… внутри него скрывалась какая-то другая личность. Что-то непредсказуемое и… безумное.
- Я… я просто стараюсь быть хорошим, – пробормотал он, немного растерянно.
Джокер, проснувшийся во внутреннем мире Папируса, ухмыльнулся.
"Хорошим, говоришь? Скоро мы это исправим, костлявый дружок. Скоро мы покажем им настоящее веселье!"
С улыбкой, скрывающей зарождающийся хаос, Папирус поставил перед Андайн тарелку с дымящимися блинчиками.
- Приятного аппетита, Андайн! Это фирменный рецепт ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА!
Андайн с энтузиазмом набросилась на завтрак, совершенно не подозревая о том, что в голове ее друга, скромного и добродушного скелета, пробуждается самый опасный и непредсказуемый злодей, которого когда-либо знал мир. И этот мир - лишь начало.
***
Андайн только что попрощалась с Папирусом, убедившись, что с ним все в порядке. Но какое-то странное беспокойство не покидало её. В улыбке скелета, в его нарочито бодром голосе чувствовалась натянутость, словно он пытался скрыть трещину, зловещую тишину, нависшую над ним.
Андайн уже почти достигла входа в Водопадье, собираясь вернуться к своим обязанностям в Королевской Гвардии, когда её окликнул сонный голос.
– Поговорим?
Она обернулась. Санс, обычно валяющийся где попало, стоял, чуть покачиваясь, словно его держала только сила воли. Его всегдашняя широкая улыбка казалась сегодня более вымученной, а в глубине глаз, обычно скрытой за непроницаемой тьмой, мерцало что-то странное.
Андайн кивнула, не говоря ни слова. С Сансом всегда было так: нужно было просто слушать.
Они двинулись вглубь Водопадья, медленно и тихо, словно крались в ночи. Капли воды срывались с кристаллов, разлетаясь мириадами крошечных звезд, отражающих призрачный свет земли. Тишина давила, и Андайн чувствовала, как напряжение Санса передается ей.
Наконец, Санс нарушил молчание, его голос звучал хрипло и непривычно серьезно:
– Ночью, Папс странно себя вел.
Андайн нахмурилась. Странно? Папирус всегда вел себя… специфически. Но то, как звучал Санс, говорило о чем-то большем.
– Как странно? – спросила она осторожно.
Санс потер переносицу тыльной стороной ладони, словно пытаясь избавиться от головной боли.
– Он… он ходил так, будто впервые учился ходить. Слишком осторожно, слишком неуверенно. Будто… будто он не знал, как работает его собственное тело. А еще…
Он замолчал, словно что-то передумал. Андайн видела, как сжались его кулаки. Что он скрывает?
Она знала, что не стоит давить. Санс откровенен тогда, когда сам этого хочет. Вместо этого она ждала, и напряженная тишина снова поглотила их.
Наконец, Санс вздохнул и продолжил, сменив тему:
– Присмотри за Альфис.
Андайн вздрогнула. Альфис? Что с ней может быть не так? Ее сердце болезненно сжалось. Забота о хрупкой ученой ящерке – самая сокровенная часть её души.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она, ее голос звучал более резко, чем она хотела.
Санс остановился, посмотрел ей прямо в глаза. В них не было и следа сонной лени, только мучительное осознание.
– Есть подозрение, что и она… меняется.
Андайн почувствовала, как холод сковывает ее изнутри. Меняется? Как Папирус? Что это значит? Что вообще происходит?
– Меняется? В каком смысле? Санс, говори!
Санс покачал головой, его взгляд устремился в пустоту.
– Я не знаю. Я просто… чувствую это. Следи за ней. Будь осторожна. Если с ней что-то не так… – он замолчал, не договорив.
Андайн схватила его за плечи, сжимая костяные плечи.
– Что не так, Санс?! Скажи мне!
Он лишь пожал плечами, его взгляд снова потускнел.
– Не знаю, Андайн. Не знаю. Просто… это не Папс. И, боюсь, это может быть не Альфис.
Он отстранился от нее и, словно тень, растворился в тумане Водопадья. Андайн осталась одна, стоя посреди падающих капель, чувствуя, как страх парализует ее.
Что-то ужасное происходит в Подземелье. Что-то, чего она не понимает. И это касается самых дорогих ей людей.
Она вспомнила улыбающегося, энергичного Папируса, всегда готового к новым приключениям. И представила себе Альфис, смущенно поправляющую очки, увлеченно рассказывающую о своих научных открытиях.
Мысль, что они могут измениться, стать… кем-то другим, была невыносимой.
Андайн стиснула зубы. Нет. Она не позволит этому случиться. Она защитит их. Она разберется, что происходит, чего бы ей это ни стоило.
Она развернулась и побежала в сторону Лаборатории Альфис. Сердце колотилось в груди, словно бешеная рыба, отчаянно ищущая выход из сети.
Она не знала, что ее ждет, но одно она знала наверняка: Подземелье погружается во тьму. И ей придется сражаться, чтобы отстоять своих друзей.
***
Андайн замерла перед входом в лабораторию, ощущая острый укол беспокойства. Запах металла и химикатов, обычно успокаивающий знакомый фон, сегодня казался зловещим. Санс, этот вечный скептик и любитель каламбуров, на этот раз говорил серьезно. Он предупредил, что Альфис в опасности, что что-то с ней не так. Андайн не хотела верить. Она любила Альфис, эту неуклюжую, застенчивую, но гениальную ящерицу. Любила ее пылкий ум, ее страсть к аниме, ее робкие, но такие искренние попытки порадовать.
Дверь скрипнула и наружу выглянула Альфис. На первый взгляд, все было как обычно: очки сползли на кончик носа, а на щеках расплылся легкий румянец смущения. Но стоило Андайн присмотреться, и сердце екнуло. Чешуя Альфис потеряла свой привычный яркий желтый цвет, став тусклой и почти безжизненной. Под глазами залегли огромные, синюшные мешки, а взгляд казался… пустым. Без искры, без энтузиазма, без той самой Альфис.
Увидев Андайн, Альфис тут же затараторила, в своей обычной, очаровательно заикающейся манере:
- Д-доброе утро, Андайн! Т-ты рано сегодня! Ч-что-то случилось?
Андайн ощутила, как в горле образовался ком. Ей хотелось схватить Альфис, встряхнуть ее и спросить, что происходит. Но вместо этого она постаралась сохранить спокойствие. Под подозрительным взглядом Альфис говорить о предупреждениях Санса было смерти подобно. Она знала, как Альфис воспримет любое сомнение в своей работе, в своей гениальности.
- П-просто р-решила навестить, - солгала Андайн, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно непринужденнее. - Давно не виделись, понимаешь? Хотела посмотреть, как у тебя тут дела, поболтать…
Альфис, кажется, поверила. Она немного расслабилась и пригласила Андайн внутрь, продолжая тараторить о своих последних разработках. Андайн шла за ней, осматриваясь. Лаборатория выглядела как обычно: провода, колбы, мониторы, мигающие лампочки. Но что-то было не так. Атмосфера была напряженной, какой-то… мрачной. Андайн чувствовала себя так, словно ступила в ловушку.
Альфис привела ее к сложному аппарату с кучей трубок и проводов.
- П-посмотри! Это моя последняя разработка! Г-генератор Энергии Решительности! Я… я почти готова к испытаниям!
Андайн нахмурилась. Она помнила, как Альфис говорила о Решительности раньше. Это была опасная тема, связанная с душами, с жизнью и смертью.
- Альфис, ты уверена, что это безопасно? – спросила Андайн, стараясь скрыть тревогу в голосе.
Альфис нервно хихикнула.
- О-очень! Я п-провела все необходимые расчеты! В-все под контролем!
В этот момент Андайн поймала на себе взгляд Альфис. Он был… странным. Будто за ним скрывалось что-то глубокое, что-то темное и пугающее. На мгновение ей показалось, что это не Альфис смотрит на нее, а кто-то другой, кто-то чужой.
Андайн отвернулась, стараясь скрыть свой испуг. Она решила, что ей показалось. Просто усталость и беспокойство играют с ее воображением.
- Ладно, - сказала Андайн, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. - Тогда расскажи мне подробнее, как это работает.
Альфис с радостью принялась объяснять, как аппарат генерирует Энергию Решительности, как он может изменить мир к лучшему. Андайн слушала, стараясь уловить хоть какой-то намек на правду, хоть какой-то признак того, что Альфис все еще та самая ящерица, которую она любит.
Но чем дольше она слушала, тем сильнее становилось ее подозрение. Что-то здесь было не так. Альфис вела себя странно, ее взгляд был отстраненным, а слова звучали как заученный текст.
Андайн знала, что ей нужно узнать правду. И она не остановится, пока не выяснит, что происходит с ее любимой желтой ящеркой. Даже если это будет значить, что ей придется сразиться с самой Альфис.
***
"Эхо Решимости".
Свет в лаборатории Альфис мерцал, словно угасающая лампочка в старом фонаре. Он тускло отражался в капле слизи, стекающей по стеклянной колбе, полной непонятных растворов. Альфис, ящерка с потухшим взглядом, сидела на вращающемся стуле, больше похожая на сломанную куклу, чем на гениального королевского ученого. Белый халат висел на ней бесформенным мешком, скрывая уставшую дрожь плеч.
- Я устала. Сколько еще будет этих перезапусков? – прошептала она в стену, голос безжизненный и хриплый. Слова повисли в воздухе, наполненном запахом химикатов и отчаяния.
В ответ, из тени у стены, выплыл едва различимый силуэт. Он мерцал, словно изображение на старом телевизоре, проедая своими очертаниями темноту.
- Время покажет, – прошипел силуэт, и Альфис узнала в нем Гастера. Она видела его лишь фрагментами, осколками памяти из прошлых временных линий, но его присутствие всегда ощущалось мрачным эхом, напоминающим о ее собственных провалах.
Альфис улыбнулась. Улыбка была безумной, дерганой, чуждой ее лицу.
- Да. Время. Вещь относительная. С какой стороны не посмотри, но у нас времени кучи перезапусков.
Гастер кивнул, его силуэт стал чуть более четким, словно он прилагал усилие, чтобы проявить себя. Но их странный, потусторонний диалог был прерван. Раздался настойчивый стук в дверь.
Альфис вздрогнула и потерла глаза.
- Ох. Похоже, у нас гости...
Она поднялась с кресла, поправила съехавшие очки и поплелась к двери. За дверью стояла Андайн, в своей обычной экипировке – бронежилет, копье на боку, решительный взгляд. Но даже под маской воина Альфис видела беспокойство в глазах подруги.
- Альфис, ты в порядке? – спросила Андайн, голос был приглушен тревогой.
Альфис кивнула, стараясь быть собой, насколько это было возможно. Пытаясь скрыть ту сломленность, которая поселилась в ее душе. Андайн никогда не узнает, что прежняя Альфис – та, что была полна энтузиазма и научных амбиций – затерялась в безвременье, погребена под обломками перезапущенных реальностей.
- Да. Я в порядке. Проходи...
Альфис провела Андайн по запутанным коридорам лаборатории, мимо гудящих генераторов, мерцающих мониторов и полок, заставленных странными артефактами. В воздухе витал запах озона и страха. Наконец, они остановились около огромной машины, сияющей зловещим красным светом. Машина Решимости.
- Ты точно уверена в своих планах? – спросила Андайн, ее голос звучал глухо в гулкой тишине лаборатории. Она смотрела на Альфис с беспокойством, которое та чувствовала каждой клеточкой своего измученного тела.
Альфис кивнула. Она пыталась казаться уверенной, но ее руки дрожали, а внутри бушевал вихрь сомнений и страха. Это был безумный план. Самый отчаянный из всех, что она когда-либо строила. Но у них больше не оставалось выбора.
- Если мы ничего не сделаем, все повторится снова. И снова. И снова... – прошептала Альфис, слова звучали как заклинание. - Я должна это остановить.
Андайн молчала. Она не знала, что говорить в этот момент и о чем шептала Альфис, но потусторонее чувство беспокойства не покидали Андайн.