Глава 0 — Пролог

Пролог.

"Очередной Кошмар".

Дождь хлестал по крыше заброшенного химического завода, смывая с прогнивших листов ржавый налёт, будто пытаясь отмыть грехи этого проклятого места. Внутри, под мерцающим светом единственной, чудом уцелевшей лампы, разворачивался очередной акт извращённого спектакля, который они играли годами. Джокер против Бэтмена.

Их битва всегда была… ненормальной. Не в смысле банальной драки суперзлодея и героя. Нет. Это был сложный, запутанный танец, где каждый шаг просчитан, каждое слово – заточенное лезвие, а каждая улыбка – предостережение. Джокер привык проигрывать. Но его никогда это не волновало. Сам процесс, этот безумный карнавал хаоса и абсурда, дарил ему ни с чем не сравнимое наслаждение. Игры разума, хитрости, ловушки, в которые Бэтмен неизменно попадал, а потом эффектно выкручивался. Их сражение – вечный вальс света и тьмы, где они, словно зачарованные, кружились в объятиях безумия и порядка.

Но в этот раз… что-то было не так. С самого начала.

Бэтмен молчал. Обычно он изрыгал короткие, злые фразы, уколы, призванные задеть Джокера, вывести его из равновесия. Но сегодня… ничего. Лишь холодный, пронзительный взгляд из-под маски, прожигающий насквозь. Он двигался с какой-то нечеловеческой скоростью, силой, превосходящей всё, что Джокер видел раньше.

"Странно, – подумал Джокер, отскакивая от сокрушительного удара, оставившего в бетонном полу трещину размером с каньон. – Даже для его обычной брутальности это перебор. Где же его кодекс? Где эта дурацкая мораль, которая всегда мешала ему закончить игру по-настоящему?"

Джокер расхохотался, его голос эхом прокатился по гулкому цеху. Смех звучал натянуто, неестественно, даже для него самого. Он швырнул в Бэтмена дымовую шашку, наслаждаясь моментом, когда фиолетовый дым окутал их обоих, словно в зловещем объятии.

- Что, Бэтси? Потерялся в тумане моей гениальности? Или просто боишься увидеть, что скрывается за безумием? Хотя… кого я обманываю? Ты никогда не видел дальше своего плаща.

Тишина. Только капли дождя продолжали свою монотонную барабанную дробь по крыше. Джокер напрягся, чувствуя, как что-то меняется в самой атмосфере. Дождь, казалось, стал тяжелее, темнее, как будто сам Готэм скорбел о чём-то, ещё не случившемся.

Внезапно, дым рассеялся. И Бэтмен был там. Прямо перед ним.

- Это невозможно… – прошептал Джокер, отступая назад. Бэтмен был залитым кровью. Его маска треснула, обнажая часть бледного, измученного лица. В его глазах горел не просто гнев, а… отчаяние.

- Ты… ты что натворил, Бэтси? – произнёс Джокер, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Обычно его шутки выводили Бэтмена из себя, но сейчас… сейчас в его глазах читалась какая-то потусторонняя скорбь.

Бэтмен молча протянул руку. В его ладони что-то блеснуло. Серебряный медальон. Джокер узнал его. Это был медальон, который носила на шее Барбара Гордон. Его… бывшая Барбара Гордон. До того, как он сломал ей позвоночник.

Перед глазами Джокера пронеслись обрывки воспоминаний. Взрыв. Крик. И он, хохочущий, наблюдающий за агонией Бэтмена. А потом… пустота.

- Не может быть… – прошептал Джокер, отступая ещё дальше. – Это… это нереально. Это просто кошмар. Да? Просто очередной грёбаный кошмар!

Бэтмен не ответил. Лишь сжал медальон в руке так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он сделал шаг вперёд. И ещё один.

- Стой! – запаниковал Джокер. – Не подходи! Я… я не хотел! Это все… это все игра! Ты же знаешь! Мы всегда играем!

Но Бэтмен не остановился. Он приближался, словно неумолимая тень, словно само возмездие, вобравшее в себя всю боль и отчаяние Готэма.

- Это… это не ты! – крикнул Джокер, пытаясь найти хоть какой-то выход. – Ты… ты сломался! Ты не можешь этого сделать! Ты же герой!

Бэтмен резко остановился. На мгновение в его глазах мелькнул отблеск прежнего Бэтмена. Но лишь на мгновение.

- Герой? – прохрипел он. Его голос был сломанным, чужим. – Герои не существуют. Есть только сломанные люди, пытающиеся склеить себя воедино.

И он бросился на Джокера.

Дальше все произошло слишком быстро. Удар. Боль. И мир перевернулся вверх дном. Джокер почувствовал вкус крови во рту, увидел мерцающий свет лампы, отражающийся в глазах Бэтмена… глазах, полных ненависти и… облегчения.

- Нет… – прошептал Джокер, захлёбываясь кровью. – Это… это неправильно. Это не должно было так закончиться.

Он всегда думал, что их битва – это вечная игра. Но теперь… он понял. Это была шахматная партия, в которой он, Джокер, оказался пешкой, принесённой в жертву ради финального мата.

Он закрыл глаза, ожидая удара, который должен был положить конец его безумию. Но вместо этого он услышал лишь тихий, словно эхо из другого мира, шепот:

- Спи спокойно, Джокер.

И погрузился в вечную тьму.

Дождь продолжал хлестать по крыше завода, смывая с земли кровь и остатки безумного спектакля. И над Готэмом повисла тишина. Тишина, которая была хуже любого кошмара. Тишина, предвещающая новую эпоху. Эпоху, где даже у безумия есть свои границы. И даже у героя – свои демоны.

***

"Падение в Ничто".

Боль. Не та игривая, щекочущая боль от удара током, не та сладостная боль от падения с крыши небоскреба, не та предсказуемая боль от Бэтаранга в челюсть. Эта боль была иной. Она пронзила Джокера изнутри, выжигая самое его безумное ядро. Мир вокруг рассыпался, как карточный домик, уступая место… Пустоте.

Джокер, больше не человек, а лишь клубящийся зеленый огонь, его душа, смутно напоминающая смеющийся оскал, завис в этом безвременье. Зеленый огонь слабо мерцал, отражая беспросветную тьму, словно тлеющая искра в бесконечной ночи. Он чувствовал, как распадается, крошится, теряет себя. Паника, непривычная, но пронзительная, захлестнула его.

Где он? Что происходит? Это шутка? Если да, то кто ее автор, и главное – где же смех?

И тут он увидел его.

Нечто возвышалось перед ним, сотканное из теней и молчания. Скелет, гораздо выше и массивнее любого человека, с глубокими трещинами, рассекающими череп от глазниц до челюсти. На нем было мрачное одеяние, черное, как поглощающая свет дыра, а ладони зияли темными дырами, словно пробитые пулей. От существа исходил холод, замораживающий даже безумие Джокера.

- Кто ты? - попытался выкрикнуть Джокер, но вместо звука из его огненной сущности вырвалось лишь слабое потрескивание.

Существо заговорило. Голос был глубоким, резонирующим, лишенным каких-либо эмоций. Он напоминал скрежет камней, падающих в бездну.

- Я – Доктор Гастер. И ты… интересен.

Джокер моргнул (как вообще огонь может моргать?). Гастер? Имя, совершенно незнакомое, не вызывающее никаких ассоциаций. И уж точно, не похожее на имена супергероев или злодеев Готэма.

- Доктор? Ха! Не думаю, что нуждаюсь в докторе, дорогой мой. Хотя… может, вы пропишете мне что-нибудь от скуки? А то, знаете ли, смерть – та еще рутина, - попытался пошутить Джокер, но шутка прозвучала жалко и неубедительно. Его обычное остроумие, его оружие, здесь, в этой пустоте, казалось бессильным.

Гастер не ответил. Он просто смотрел. Его пустые глазницы прожигали Джокера насквозь. Джокер ощущал, как каждая его безумная мысль становится видна этому существу, как его безумие анализируется и препарируется с холодной, отстраненной точностью.

- Ты – аномалия. Парадокс. Существо, чье безумие выходит за рамки известного мне хаоса, - произнес Гастер.

Джокер скривился.

- Хаос? Я люблю хаос! Он – мой лучший друг, знаете ли. Мы вместе взрываем здания, травим воду, доводим Бэтмена до исступления. Мы – отличная команда!

- Твой хаос… ограничен. Он привязан к определенной вселенной, к определенным правилам. Здесь правил нет. Здесь есть лишь потенциал, - Гастер протянул руку с дырой в ладони к зеленому огню, словно предлагая что-то.

Джокер отшатнулся.

- Потенциал? К чему мне потенциал? Мне нужно веселье! Мне нужны взрывы и крики! Мне нужен Бэтмен, который будет пытаться меня остановить! В чем веселье в потенциале?

Внутренний монолог Джокера бурлил, как котел с кипящей кислотой. Что этот скелет от него хочет? Что это за место? И почему он, Джокер, чувствует себя таким… беззащитным? Обычно он контролирует ситуацию, даже в самой безумной кутерьме. Он плетет паутину планов, высмеивает героев и злодеев, устраивает хаос, потому что это весело. Но здесь… здесь он просто маленький, дрожащий зеленый огонь, окруженный бесконечной тьмой.

- Ты можешь стать больше, чем ты есть. Ты можешь выйти за рамки своего безумия. Ты можешь стать… чем угодно, - продолжал Гастер, его голос звучал, как обещание и как угроза одновременно.

Джокер задумался.

- Чем угодно? Хм… это звучит интересно. Но… что я должен сделать?

Он всегда искал новые способы развлечься, новые способы шокировать мир. Он всегда был голоден до хаоса, до безумия. И, может быть… может быть, этот Гастер прав. Может быть, его безумие, его хаос действительно ограничены. Может быть, есть что-то большее, что-то… неизведанное.

- Тебе нужно лишь позволить мне помочь, - ответил Гастер, и дыра в его ладони засияла тусклым, зловещим светом.

Джокер пристально посмотрел на Гастера. Он не доверял ни единому слову, ни единому жесту. Но что-то в этом существе его зацепило. Что-то манило его, как мотылька к пламени. Жажда новизны, жажда безумия, жажда… чего-то большего, чем просто игра с Бэтменом в кошки-мышки.

- Хорошо, - проскрипел Джокер, его зеленый огонь задрожал. - Развлеки меня, Доктор. Покажи мне, на что ты способен. Покажи мне, что такое настоящий хаос.

И Джокер позволил Гастеру прикоснуться к нему. Боли было еще больше, чем раньше. Он чувствовал, как его сущность рвут на части, перекраивают, меняют. Он кричал, но крик был беззвучным, утонувшим в бесконечной пустоте.

И когда боль утихла, Джокер больше не был прежним. Он был чем-то новым. Чем-то… другим. Он взглянул на Гастера, и в его зеленом пламени плясали новые, незнакомые искры безумия. Искры, которые обещали хаос такого масштаба, о котором Готэм даже не мог мечтать. Игра только началась.

***

"Костяной Джокер".

Сырость подземелья обволакивала, словно погребальный саван. Воздух пах плесенью и давней магией, а тусклый свет, сочившийся из трещин в потолке, окрашивал каменные стены в зловещие оттенки серого. Джокер лежал на холодном полу, голова раскалывалась, словно по ней только что ударили кувалдой. Он помнил вспышку, шипящий голос Гастера, исчезающий огонь своей души… и все.

Он попытался пошевелиться, но тело казалось чужим, неестественно легким и… костлявым? Рывком сев, Джокер уставился на свои руки. Или точнее, на то, что от них осталось. Белые, гладкие кости, соединенные тонкими нитями магии. Он не чувствовал плоти, только странное электричество, пробегающее по костям.

- Что за чертовщина?! – прозвучал в его голове голос, но он не узнал его. Голос был высоким, звонким, наивным.

- Н-Нье-хе-хе! Я проснулся! – голос зазвучал вслух, а тело дернулось в нелепой позе. Теперь Джокер знал, где был его источник. В его голове.

Второй, чужой разум, казался наивным и простым, как детская игра. И этот разум, казалось, не замечал его присутствия.

- Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, должен сегодня быть особенно хорош! САНС будет гордиться мной! – пропел голос Папируса, и тело, не слушаясь Джокера, вскочило на ноги.

Джокер пытался сопротивляться, но его воля была слаба, словно тонкая нить, потерявшаясь в густом клубке шерсти. Он был заперт, замурован в этом костлявом теле, деля его с каким-то идиотом-скелетом.

Папирус, по-видимому, не замечая внутреннего бунта, направился к двери, напевая какую-то глупую песенку. Джокеру оставалось только наблюдать.

***

Выглянув глазами Папируса, Джокер увидел себя в новом теле. Высокий скелет, одетый в нелепый "боевой" костюм – красные сапоги, такие же перчатки и оранжевый плащ. Голова – чистый череп, с широкой, всегда улыбающейся пастью и огромными, пустыми глазницами.

- Гм… что-то знакомое, – подумал Джокер. – Этот Гастер… он знал, что делал.

Перед ним открылся просторный дом, типичный для провинциального городка. Все было аккуратно, даже немного слишком, словно кто-то до смерти боялся беспорядка. В доме пахло томатным соусом и чем-то странно-сладким.

- САНС! – закричал Папирус, вбегая в дом.

На диване, развалившись, словно мешок картошки, лежал еще один скелет. Он был намного меньше Папируса, одет в синюю куртку и шорты, а его глазницы были полузакрыты.

- Что такое, ПАПС? – лениво протянул Санс, не открывая глаз.

- Я сегодня буду тренироваться! Я стану членом Королевской Стражи! Ты будешь мной гордиться! – выпалил Папирус, надувая грудь.

Санс открыл один глаз и посмотрел на Папируса.

- Давай, ПАПС. Верю в тебя. – сказал он, зевая. – Только не разбуди меня, ладно?

Папирус радостно закивал и выбежал из дома, направляясь, судя по всему, на тренировку. Джокер наблюдал за ним, обдумывая ситуацию.

Гастер… Зачем он это сделал?

"Позаботься о моем младшем сыне…"

Что это значило? И почему именно он, Джокер, оказался в этом костлявом теле?

Первая мысль – игра. Гастер, как и он сам, любил хаос, любил ломать правила. Возможно, это какая-то извращенная шутка, безумный эксперимент.

Но вторая мысль, более тревожная, шептала о чем-то большем. Гастер боялся. Он чувствовал угрозу, видел надвигающуюся катастрофу и пытался защитить своего сына. И Джокер, по какой-то причине, стал частью этого плана.

"Может, стоит подыграть?" – подумал Джокер. – "Притвориться хорошим мальчиком, посмотреть, что будет дальше. А потом… потом можно будет повеселиться."

***

Тренировки Папируса были… зрелищем. Он с энтузиазмом бросался в бой, размахивая игрушечной шпагой и выкрикивая глупые боевые кличи. Его движения были неуклюжими, а атаки – предсказуемыми.

Джокер наблюдал, как Папирус сражается с тренировочными манекенами, пытаясь контролировать его тело, но все без толку. Воля Папируса была железобетонной, он был полностью погружен в свои фантазии.

"Этому идиоту никогда не стать членом Королевской Стражи," – подумал Джокер с усмешкой. – "Но, может, это и к лучшему. Слишком много внимания."

Пока Папирус изводил тренировочные манекены, Джокер изучал окружающий мир.

Реальность казалась… упрощенной, мультяшной. Цвета были яркими, контуры четкими, а законы физики… гибкими. Это был мир, где магия была реальностью, где монстры жили под землей, а души имели собственную энергию.

"Интересно," – подумал Джокер. – "Что можно сделать с такой энергией? Какие возможности она открывает?"

Он чувствовал, как сила души Папируса перетекает по его костлявому телу. Это была светлая, чистая энергия, пропитанная наивностью и добром. Энергия, которая, по мнению Джокера, была абсолютно бесполезной.

Но, возможно, ее можно было переделать. Исказить. Использовать для других целей.

Идея зародилась в глубине его разума, маленькое зернышко хаоса, готовое прорасти. Джокер улыбнулся, чувствуя, как в нем просыпается старый инстинкт.

"Пора начинать игру," – прошептал он, и его голос эхом отразился в голове Папируса.

Папирус запнулся, на мгновение потеряв равновесие.

- Что… что это было? – пробормотал он, оглядываясь.

- Нье-хе-хе! Наверное, я просто слишком устал! – решил он, отмахиваясь от странного голоса. – ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС никогда не сдается!

И он снова бросился в бой, не подозревая, что внутри него поселился демон, который только начинает просыпаться. Джокер, запертый в костяной тюрьме, ждал своего часа. Он был готов к игре. И эта игра, он чувствовал, будет самой безумной в его жизни.