Глава 2 — ПЕРВЫЙ ИНСТИНКТ

# ГЛАВА 2: ПЕРВЫЙ ИНСТИНКТ

Он шел. Шаг за шагом. Ноги погружались в пепел и грязь, поднимая облака серой пыли, которая оседала на его бронных наплечниках, на длинных белых волосах, на рваном плаще, который он не помнил, как надел. Он не чувствовал усталости, но тело было тяжелым, как будто он нес на себе не только броню, но и все прошлое, которое он не мог вспомнить. Каждый шаг давался с трудом, как будто земля не хотела его отпускать. Пустошь простиралась вокруг. Ни деревьев, ни кустов, ни воды. Только черная земля, треснувшая от жары, и серое небо, которое давило на плечи, как крышка гроба. Иногда он видел кости. Огромные, белые, они торчали из земли, как пальцы мертвецов, тянущиеся к небу. Он не знал, кому они принадлежали. Может быть, монстрам. Может быть, богам. Может быть, людям, которые жили здесь до того, как мир сгорел. Он прошел мимо одной такой кости — она была выше его роста, шире его плеч, и в ней была трещина, сквозь которую виднелась пустота. Она была древней. Настолько древней, что время не оставило на ней следов — она просто была, как напоминание о том, что мир был другим. Был. Но больше не будет.

- Ты чувствуешь голод, детеныш? - голос Азазеля раздался в голове. Он звучал почти весело, с той особенной ехидной ноткой, которая появляется у тех, кто знает то, чего не знаешь ты. Кайден остановился. Он чувствовал странное, пульсирующее в груди, в животе, в горле. Не голод. Не то, что он знал раньше. Что-то другое. Что-то, что росло в нем с каждым шагом.

- Нет, - ответил он. Он хотел добавить «я не чувствую голода», но понял, что это неправда. Он чувствовал что-то. Пустоту внутри. Не в животе — в груди. Там, где билось чужое сердце. Оно требовало чего-то. Живого. Теплого. Красного. Он не знал, что это. Но он знал, что это растет.

- Ты чувствуешь, - Азазель хмыкнул, и в его голосе послышалось одобрение. - Ты просто не знаешь, как это называется. Голод — это не только желание есть, детеныш. Это желание поглощать. Жить. Быть сильнее. Ты хочешь крови. Ты просто еще не понял, чьей. Но ты поймешь. Скоро.

Кайден остановился. Он поднял руку и посмотрел на нее. Пальцы были грязными, ногти сломаны, кожа на костяшках стерта до мяса. Он не помнил, чтобы он дрался. Но руки были в ранах — старых и новых. Он попытался вспомнить, как появились эти раны. Ничего. Только темнота и пустота.

- Я хочу пить, - сказал он. Это было единственное желание, которое он мог осознать. Простое. Понятное.

- Пей, - посоветовал Азазель. - Впереди есть ручей. Ну, почти ручей. Просто вода, которая не убивает. Это уже хорошо. Ты не хочешь пить воду из луж, которые здесь есть — они все отравлены. Ручей — это твой шанс. Иди.

Кайден пошел дальше. Через час он нашел то, что Азазель назвал ручьем. Это была тонкая струйка черной воды, которая сочилась из земли и исчезала в расщелине между камнями. Она пахла железом и серой, но была жидкой. Он упал на колени, зачерпнул пригоршню и поднес к губам. Вода была холодной. Он жадно глотнул, и она обожгла горло — не горячом, а резким, металлическим привкусом, как будто он пил не воду, а разбавленную кровь. Он отпрянул, кашлянул, но через мгновение снова припал к ручью, потому что жажда была сильнее, чем отвращение. Он пил долго, пока не почувствовал, как вода заполняет его, как она остывает в груди, как приносит облегчение.

Он не успел сделать еще один глоток.

Существо вылетело из-за камня с шипением, похожим на треск ломающегося стекла. Оно было низким, приземистым, с серой кожей, которая лоснилась, как у жабы. У него было четыре руки, два ряда зубов, и глаза — два красных огонька, горящих в глубине черепа. Оно двигалось быстро, бесшумно, как тень, и Кайден не успел среагировать. Оно вцепилось ему в плечо, прорывая броню, как бумагу. Когти вошли в плоть, и он почувствовал резкую, холодную боль. Кровь хлынула из раны, и он почувствовал, как она стекает по руке, как липнет к броне.

- Убей его, - сказал Азазель. Спокойно. Без паники. Как будто он ждал этого.

- Я не знаю как! - крикнул Кайден. Он попытался отбросить тварь, но она была сильной — ее руки вцепились в него мертвой хваткой. Он чувствовал, как ее когти впиваются все глубже. Он чувствовал, как его кровь течет по его телу.

- Ты знаешь. Тело помнит. Отпусти его и убей. Ты делал это раньше. Ты делал это много раз. Просто дай себе волю. Перестань бояться. Перестань думать. Просто действуй.

Кайден не думал. Он просто действовал. Он схватил тварь за горло — и пальцы сжались сами собой, с такой силой, что он услышал хруст костей. Она завизжала, забилась в его руке, но он не отпускал. Он поднял ее над головой и со всей силы швырнул о камни. Она упала, но тут же вскочила, снова шипя, и снова бросилась на него. Он ударил ее ногой в грудь — тяжелым, железным сапогом — и она отлетела в сторону, оставляя за собой черную полосу крови на земле. Она встала. Хромала. Шипела. Он чувствовал ее ненависть, ее голод. И он чувствовал свое собственное желание — не победить, а уничтожить. Стереть с лица земли. Чтобы ее больше не было. Это желание росло в нем, заполняя пустоту в груди, заставляя сердце биться быстрее.

Она прыгнула снова. Он поймал ее в воздухе и сдавил руками. Кости ломались под его пальцами, как сухие ветки. Она забилась, задергалась, царапала его броню, пыталась вырваться, но он сжимал все сильнее и сильнее. Она затихла. Он стоял над ней, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин бурлит в его крови.

- Хорошо, - сказал Азазель. - Ты учишься, детеныш. Быстро учишься. Я думал, ты будешь медленнее.

Кайден стоял над телом. Кровь твари покрывала его руки до локтей. Она была черной и густой. Он смотрел на нее, и в нем что-то шевельнулось — не голод. Жажда. Глубокая, первобытная, идущая из самого сердца. Он не знал, что он делает. Он наклонился, схватил тварь за голову, запрокинул ей горло и припал губами к ране. Кровь хлынула в рот. Она была горячей, соленой, и она была вкусной. Он пил. Он не мог остановиться. Он пил, пока тварь не перестала быть тварью, пока ее тело не обмякло в его руках, превратившись в пустой мешок из серой кожи. Он пил, пока не почувствовал, как его тело наполняется силой — новой, чужой, но такой желанной. Он оторвался от тела и вытер рот тыльной стороной ладони.

- Что я сделал? - прошептал он. Он смотрел на свои руки, на кровь, на мертвое тело перед ним. Он чувствовал отвращение. И одновременно — удовлетворение. Он убил. Он выжил. Он стал сильнее.

- Ты выжил, - сказал Азазель. Его голос был спокоен, почти ласков. - Теперь ты понимаешь. Голод — это не желание есть. Голод — это желание жить. Ты пил ее кровь, потому что это дало тебе силу. Ты будешь делать это снова и снова. И станешь сильнее. Это твой путь. И ты не сможешь его избежать.

- Я не хочу быть таким, - сказал Кайден. Его голос дрожал. Он смотрел на свои руки, на черную кровь, которая не смывалась, а впитывалась в кожу, как чернила в бумагу.

- Ты уже такой, - ответил Азазель. - Прими это, детеныш. Или умри. Третьего не дано. Ты можешь бороться с этим. Можешь ненавидеть себя. Можешь плакать. Но ты будешь убивать. Это твоя природа. Это моя природа. Мы одно целое. И теперь ты это знаешь.

Кайден стоял над телом. Ветер дул в лицо, развевая его волосы, и он чувствовал, как он изменился. Он чувствовал в себе силу, которой не было раньше. Он чувствовал остроту зрения — каждый камень, каждая тень были видны четко, как будто он смотрел не глазами, а чем-то другим. Он чувствовал запах крови, который витал в воздухе, даже той, что уже остыла.

Он повернулся и пошел дальше на восток. Теперь он знал, что он — чужое сердце в чужом теле. Теперь он знал, что он убил. И он знал, что убьет снова.

- Ты стал сильнее, - сказал Азазель. - Ты поглотил ее суть. Твоя сила растет. Твои глаза стали острее. Скоро ты начнешь видеть в темноте. А потом ты сможешь чувствовать врагов за километры. Это только начало.

- Я не хочу этого, - повторил Кайден. Но его голос звучал неуверенно. Потому что он уже хотел. Он хотел этой силы. Он хотел почувствовать это снова. И Азазель это знал.

- Ты хочешь, - сказал Азазель. - Ты просто боишься признаться себе. Но ты привыкнешь. Все привыкают. Даже самые лучшие. Даже самые слабые. А ты не слабый, Кайден. Ты сильный. Сильнее, чем думаешь. И ты еще станешь сильнее.

Кайден шел. Он не оглядывался. Он оставлял позади труп, ручей, пустошь. Он шел туда, где за серым небом угадывалась тонкая полоса света. Он шел к людям. К тем, кто, как он надеялся, сможет сказать ему, кто он. И почему он должен нести в себе это чужое сердце.