Глава 2 — Без названия

Я медленно выплыл из-за раскидистого дуба, чувствуя, как каждая частица моего нового, эфирного естества вибрирует от волнения. Это был мой первый контакт. Первый шаг из лимба забвения в мир живых.

Деревня выглядела так мирно, что это причиняло почти физическую боль. Запах свежескошенной травы, далекий лай собаки, скрип колодезного ворота... Всё это было частью жизни, которую я потерял на той злосчастной обледенелой дорожке в Токио. Теперь же я был лишь зрителем, темным пятном на фоне этой идиллии.

Впереди, всего в десяти шагах, стоял мужчина. Крепкий, с мозолистыми руками, он мерно орудовал вилами, перекидывая сено в стог. Он стоял ко мне спиной, и его мерные движения убаюкивали.

Я замер, пытаясь придать своему голосу максимально человеческое звучание. Но как это сделать, если у тебя нет ни легких, ни голосовых связок, а лишь воля, управляющая тьмой?

— Здравствуй... человек... — прошелестел я. Мой голос прозвучал как шорох сухих листьев, смешанный с далеким гулом грозы. — Разреши... пройти в деревню...

Фермер даже не вздрогнул. Он лишь на мгновение замедлил взмах вилами, вытирая локтем пот со лба, но так и не обернулся. Его плечи были расслаблены, а движения оставались привычно-ленивыми.

— Конечно можно, проходи, путник, — пробасил он, и его голос, такой теплый и земной, контрастировал с моим "нечто". — Ты что, торговец? Или, может, авантюрист из города? Редко к нам забредают такие вежливые господа в середине дня. Обычно все ломятся сразу в таверну, не спрашивая разрешения у честных людей.

Он воткнул вилы в землю и, весело хмыкнув, начал поворачиваться.

— Знаешь, если ты торгуешь солью или пряностями, то тебе лучше сразу к старосте Бруно...

Слова застряли у него в горле.

Секунда. Две. Три. Мир словно застыл. Птицы замолчали, ветер перестал шелестить в листве, и даже солнце, казалось, поблекло.

Лицо фермера, до этого загорелое и добродушное, на глазах начало приобретать цвет серого пепла. Его челюсть медленно отвисла, а глаза расширились настолько, что в них отразилась вся моя чудовищная суть: высокий, абсолютно черный силуэт, чьи края постоянно колыхались, сливаясь с воздухом, и два пронзительных, холодных синих огонька там, где должны были быть глаза.

— Г-а-а... — только и смог выдавить он.

Его пальцы судорожно вцепились в рукоять вил, но он не мог ими пошевелить. Он замер в нелепой, изломанной позе, словно его поразило проклятие окаменения. Его дыхание стало частым, поверхностным, а на висках выступил холодный пот.

— Эй... послушай... — я сделал крохотный шаг вперед, и моя теневая мантия невольно взметнулась. — Я не... я не причиню тебе вреда.

Фермер издал тихий, захлебывающийся звук. Он выглядел так, будто его сердце готово было разорваться в любую секунду от первобытного, экзистенциального ужаса. Видеть перед собой нечто, вышедшее из самых страшных легенд, было выше человеческих сил.

Следующие пять минут превратились для меня в настоящую пытку. Я пытался заговорить с ним, но каждый мой звук заставлял его содрогаться. Я пробовал жестикулировать, но мои руки, превращающиеся в дымные ленты, только усугубляли ситуацию.

— Пожалуйста... Просто поверь что я не плохой... Смотри! — я поднял с земли оброненный им платок и аккуратно положил его на забор. — Видишь? Я могу касаться вещей! Я не призрак, который хочет выпить твою душу! Я... я просто заблудился. Я был человеком! Таким же, как ты!

Я сел на траву, стараясь казаться как можно меньше и безобиднее. Я сложил свои теневые руки на коленях и опустил голову, пряча сияние глаз.

Спустя вечность фермер наконец смог сделать первый глубокий вдох. Он всё еще был смертельно бледен, а его ноги дрожали так сильно, что он едва стоял. Он не сводил с меня взгляда, но теперь в его глазах читался не только ужас, но и какое-то болезненное, недоверчивое оцепенение.

— Ты... ты говоришь... — прохрипел он, отступая назад на добрых пять метров. — Ты не нападаешь... Почему ты не нападаешь?!

— Потому что я не хочу! Да как ты не понимаешь? — почти вскричал я, и от моего крика по траве пробежала черная волна. — Я хочу просто поговорить! Я хочу понять, где я нахожусь!

Фермер сглотнул, прижимаясь спиной к дереву, не давая мне приблизиться.

— Ты пришел оттуда?...— он дрожащей рукой указал в сторону горизонта, где небо всё еще сохраняло багровый оттенок. — Из Пепельных Земель. Ты выглядишь словно тень человека вползла с него....

— Пепельные Земли? — я подался вперед, но тут же замер, увидев, как он вскинул вилы. — Да, ты прав. Я очнулся на выжженном поле. Там были сотни мертвецов в доспехах. Что там произошло?

Мужчина помрачнел, он не отрывая спины от ствола дерева.

— Вся Империя видела это. Сотню лет назад... воины нашего Великого Императора, отправилась туда, чтобы схватить мага, который представлял угрозу Империи, которому, как говорили, была подвластна любая магия. Он стоял один против сотни элитных гвардейцев...

Фермер замолчал, его глаза затуманились старым, переданным через поколения страхом.

— Битва была короткой. Говорят, она длилась меньше, чем один вдох. Этот маг... он не использовал заклинания. Он просто поднял руку и изрыгнул пламя прямо из своей ладони. Но это был не огонь... это было нечто, что стерло саму реальность. Сотня солдат превратилась в пепел за мгновение. С тех пор те земли мертвы. Туда не ходят живые. Там обитает только проклятие.

Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнула догадка, от которой он задрожал еще сильнее.

— А ты... ты пришел именно оттуда. Спустя сто лет. Ты — один из тех, кого стерли? Или ты... Сам дух тех мест?

Я посмотрел на свои прозрачные руки. Значит, то поле битвы — это памятник одному-единственному мгновению магической ярости. Сотня людей против одного человека... и я стал тенью в этом кладбище истории.

— Я не знаю, кто я, — тихо ответил я. — Но я не хочу быть проклятием или чем то подобным.

Я попытался подойти на шаг ближе, но фермер тут же выставил вилы, его лицо снова исказилось гримасой ужаса.

— Не подходи! — закричал он. — Стой там! Тень... Господи, Тень, которая говорит человеческим голосом... убирайтесь подальше от этой деревни!

Он всё еще смертельно боялся меня. Я видел это в каждом его движении, в том, как он избегал прямого контакта с моей "кожей". Мы стояли друг напротив друга — живой человек, пахнущий потом и сеном, и я, существо из дыма и забытых воспоминаний. Между нами была пропасть в сто лет и одну смерть на льду.

— Значит... войти нельзя? — мой голос прозвучал с оттенком искренней грусти, вибрируя в теплом дневном воздухе.

Фермер всё еще сжимающий вилы побелевшими пальцами, отчаянно замотал базой. Его глаза лихорадочно бегали по моему теневому силуэту, словно он ожидал, что в любую секунду я превращусь в нечто еще более ужасное.

— Нет! Конечно нет! — выкрикнул он, и его голос сорвался на высокой ноте. — Ты... ты ходячий кошмар! Если ты ступишь на главную улицу, стариков хватит удар, а женщины похватают детей и запрутся в подвалах! Ты перепугаешь всю деревню до смерти! Прошу тебя... убирайся! Иди назад, в свои Пепельные Земли, или куда там уходят такие, как ты! Прочь!

Я медленно кивнул. Моя форма слегка заколыхалась, становясь прозрачнее, словно я действительно собирался раствориться в воздухе.

— Что ж... раз мне не рады при свете дня... — я сделал паузу, позволив синему пламени в глазах вспыхнуть холодным, загадочным блеском. — Я не буду навязывать свое общество тем, кто его боится. Прощай, незнакомец. Надеюсь, твое сено будет сухим, а сны — спокойными.

Я развернулся и плавно заскользил прочь, в сторону леса, скрываясь за густыми кронами деревьев. Я чувствовал на своей спине его пристальный, полный ужаса взгляд до тех пор, пока не скрылся из виду.

Но я не ушел. О нет.

— "Прочь", "убирайся"... Как грубо, — прошептал я сам себе, зависнув в тени столетней ели. — Но он прав в одном: днем я слишком заметен. Но ночь... Ночь — это совсем другое дело. Ночь — это моя стихия. Если я не могу войти в деревню как гость, я войду в неё как сама Тьма.

Я ждал. Время для меня больше не имело того значения, что раньше. Я не чувствовал голода, мои ноги не затекали. Я просто слился с тенями леса, наблюдая за тем, как золотой диск солнца медленно опускается за горизонт, окрашивая облака в цвета пожара, а затем — в густые чернильные тона.

Настала ночь.

Деревня погрузилась в сон. Лишь редкие масляные фонари у порогов домов давали тусклый, дрожащий свет. Для обычного человека это была непроглядная темень, но для меня... мир стал четким, как никогда. Я видел каждое движение травинки, слышал дыхание спящих за стенами людей.

Я скользнул через забор, не издав ни единого звука. Моё тело теперь полностью сливалось с ночным воздухом. Я был всего лишь чуть более плотным сгустком мрака среди тысяч других.

— Ну вот, — усмехнулся я, проплывая мимо колодца, где днем Гаррет так паниковал. — И никакого шума. Никаких вил. Просто тихая ночная прогулка...

Я медленно двигался по узкой улочке, рассматривая архитектуру — всё действительно выглядело как декорации к фэнтези-аниме. Но вдруг моё внимание привлекло движение у одного из домов на окраине.

Дверь скрипнула — едва слышно, словно кто-то очень старался не разбудить домашних. Из проема выскользнул маленький силуэт. Ребенок. На вид ему было лет семь-восемь. В руках он прижимал к груди тяжелую, старую книгу в кожаном переплете.

— Ого... — я замер в тени навеса. — Малец куда-то сбегает посреди ночи? С книгой? Хы-хы... Неужели я стану свидетелем какой-то семейной драмы? Ссора с родителями? Попытка побега из дома ради мечты стать героем?

Любопытство, это чисто человеческое чувство, которое я сохранил даже в форме тени, вспыхнуло во мне с новой силой. Я последовал за ребенком, держась на приличном расстоянии и стараясь не выдавать своего присутствия даже малейшим колебанием воздуха.

Мальчик (или девочка? В темноте было сложно разобрать, но силуэт казался довольно решительным) быстро пересек огород и направился к небольшой поляне за деревней, скрытой от чужих глаз густыми кустами сирени.

Он остановился в центре поляны, где лунный свет падал ровным серебристым столбом. Положив книгу на плоский камень, ребенок глубоко вздохнул, выпрямил спину и... его поза мгновенно изменилась. В нем не было детской неуклюжести. В том, как он стоял, была какая-то странная, не по годам взрослая сосредоточенность.

Я подошел чуть ближе, оставаясь в глубокой тени раскидистого куста.

Ребенок заговорил. Его голос был тихим, но в этой ночной тишине он прозвучал для меня как гром среди ясного неба. Он говорил сам с собою , и его слова заставили мою теневую сущность буквально застыть на месте.

— Наконец-то, я на улице! Вечно они мешают заниматься магией... Раз это фентезийным мир... — прошептал малец, глядя на свои маленькие ладони. — То почему мне нельзя ей пользоваться?! Этоже мир меча и магии!... Я не имею права тратить время впустую. Я должен познать магию. Хотя бы на начальном этапе! Я не хочу снова быть беспомощным... не в этой жизни!

Мои "глаза" расширились, а синее пламя внутри них едва не выдало меня, вспыхнув от шока.

— АФИГЕТЬ! — пронеслось в моей голове так громко, что я испугался, не услышал ли он мой мысленный вопль. — Да ладно?! Он что... он тоже переродился?!

Я смотрел на этого ребенка и не мог поверить своим глазам (или что там у меня вместо них). Эта манера речи, эти рассуждения о "Фентезийный мир" и "мир меча и магии"... Это же классика! Это же бинго!

— Не может быть... — я невольно подался вперед, оставаясь невидимым. — Два человека исекайнулись в один мир? Ну, это точно не случайность. Это судьба играет в какие-то свои странные игры...

Мальчик тем временем открыл книгу и начал водить пальцем по строчкам, шепча какие-то слова, похожие на заклинания. На его лице отражалось такое напряжение, будто он пытался сдвинуть гору силой мысли.

Я замер, наблюдая за ним с совершенно новым чувством. Страх фермера, Пепельные земли, моё собственное уродливое перерождение — всё это отошло на второй план. Передо мной был "коллега". "Брат по несчастью". Или, возможно, будущий главный герой этой истории.

— Хе-хе-хе... — внутри меня зародился коварный, чисто анимешный план. — Ну уж нет, я не буду просто так выходить к нему прямо сейчас. Это было бы слишком просто.

Я сложил руки на груди, наблюдая, как малец пытается вызвать хоть какую-то искру магии в своих ладонях.

— Сперва... я изучу тебя, маленький "герой", — прошептал я в пустоту ночи. — Я прослежу за каждым твоим шагом. Я узнаю все твои секреты, все твои слабости и стремления. Я стану твоей тенью — в буквальном смысле. А когда придет время... когда ты будешь меньше всего этого ожидать...

Я представил этот момент: я появляюсь из ниоткуда, окутанный пафосным черным дымом, и говорю ему: "Здравствуй иномирец... Я знаю кто ты и откуда... Я знаю где ты был когда переродился... Я наблюдал за тобой все эти годы и тот час настал, настало время проявить себя, твоего наблюдателя из теней...".

— Это будет грандиозно! — я едва сдержал призрачный смех. — Его лицо... я обязан это увидеть! Но пока... учись, малыш. Учись. Твоя личная Тень будет внимательно следить за твоими успехами.

Я еще глубже погрузился в мрак, становясь частью ночного леса, не сводя глаз с маленького силуэта в серебряном свете луны. Игра только что вышла на совершенно новый уровень. И, кажется, я начинаю получать от этой посмертной жизни истинное удовольствие.