Глава 1 — Без названия

Холод.

Это было первое, что я почувствовал. Но не тот пронизывающий, колючий мороз февральского утра в Токио, который заставлял меня плотнее кутаться в дешевое пальто по пути в офис. Нет. Это был холод иного рода — пустой, абсолютный, лишенный всякого тепла жизни. Словно сама суть температуры исчезла, оставив после себя лишь вакуум.

Я, Асаи Сакамото. Двадцать пять лет. Обычный клерк с посредственной зарплатой и еще более посредственными амбициями. Моя жизнь была чередой серых будней, отчетом в Excel и дешевым рамэном на ужин. И как же иронично, как же чертовски несправедливо, что финал этой серой пьесы оказался комедийным фарсом!

— Неужели... это всё? — прошептал я, но звука не было. Лишь вибрация мысли в пустоте.

Я помню тот момент. Помню, как под моими ботинками хрустнула коварная корка льда. Я видел её. Маленький, блестящий островок замерзшей воды, такой хрупкий на вид. «Ха, посмотри на это, Сакамото, — подумал я тогда с глупой, детской ухмылкой, — один прыжок, и ты сокрушишь этого ледяного тирана!»

Дурак. Какой же я был идиот!

Я прыгнул. Вложил в этот прыжок всю свою накопившуюся скуку, всё желание хоть какого-то действия. И в то же мгновение мир перевернулся. Мои ноги взлетели выше головы, гравитация предательски дернула меня вниз, и затылок встретился с асфальтом. Глухой звук. Вспышка белого света. И тишина.

— Смерть от падения на льду... — я хотел рассмеяться, но вместо смеха почувствовал лишь странное колыхание своего нового естества. — Великие боги, если вы существуете, то у вас определенно паршивое чувство юмора! Вы могли бы дать мне грузовик! Или хотя бы спасение ребенка из пожара! Но нет... Асаи Сакамото побежден замерзшей лужей. Грандиозно!

Я открыл глаза. Или то, что теперь служило мне глазами.

Картина, представшая передо мной, была достойна кисти безумного художника, одержимого темой апокалипсиса. Это не был рай. И уж точно не ад, который описывали в книгах.

Передо мной расстилалось огромное, выжженное поле. Земля под ногами — если это можно было назвать ногами — превратилась в черный пепел, который лениво вздымался под порывами тяжелого, пахнущего гарью ветра. Небо было затянуто толстым слоем туч, сквозь которые не пробивался ни один лучик солнца.

Но ужаснее всего были они. Тела.

Сотни рыцарей в изуродованных доспехах лежали повсюду. Их сталь была оплавлена, словно они стояли в эпицентре извержения вулкана. Плоть... от многих остались лишь обугленные кости, вцепившиеся в рукояти мечей. Это была бойня. Тихая, застывшая во времени резня, где не было победителей.

Я посмотрел вниз, на свои руки. И мой вопль — беззвучный, экзистенциальный крик — сотряс саму мою суть.

— Что... Что это такое?! — я пытался коснуться своего лица, но мои пальцы прошли сквозь голову, словно дым сквозь решетку.

Я был черным. Не просто темным, а сотканным из самой непроглядной мглы. Мои очертания постоянно подрагивали, как пламя свечи на ветру. Я видел сквозь себя обломки чьего-то щита. Я был тенью. Бесплотной сущностью, привязанной к этому проклятому месту.

Я стоял над телом одного из рыцарей. Его доспехи были украшены золотой гравировкой, теперь почерневшей от жара. Видимо, я... я возник из его останков? Или я поглотил его последнюю искру жизни?

— Эй! — закричал я, обращаясь к пустоте. — Кто-нибудь! Есть здесь кто-то живой?! Пожалуйста! Скажите мне, что это просто дурной сон! Что я сейчас проснусь в своей кровати, и мне снова нужно будет идти на эту чертову работу!

Тишина.

Она была не просто отсутствием звука. Она была тяжелой, плотной, словно вата, набитая в уши. В этой тишине не было ни пения птиц, ни шума машин, ни даже привычного раздражающего гула офисного кондиционера. Только моё собственное сознание, мечущееся в черепной коробке, словно пойманная в банку муха.

«Вставай, Сакамото... Вставай, ты просто перебрал вчера с пивом... Или, может, это из-за того удара? Чёрт, затылок... Как же, должно быть, болит затылок...»

Я ждал боли. Ждал той пульсирующей, разрывающей голову мигрени, которая обычно следует за хорошим падением. Но боли не было. Не было вообще ничего. Я не чувствовал веса своего тела, не чувствовал холода асфальта, не чувствовал даже собственного дыхания.

Я открыл глаза. Или... я просто стал видеть?

Передо мной расстилался кошмар, застывший в вечности. Выжженная земля, покрытая слоем серого, жирного пепла. Облачное небо затянутое неподвижными тучами. И кости. Огромное количество костей и искореженного металла.

— Что... за... — мой голос не прозвучал. Это была лишь мысль, эхом отозвавшаяся в пустоте.

Я попытался вскочить, но вместо этого просто... колыхнулся. Я посмотрел вниз и замер. Там, где должны были быть мои начищенные туфли и серые брюки, была лишь клубящаяся черная мгла. Я был пятном. Дрожащим, полупрозрачным силуэтом, сотканным из дыма и ночных кошмаров.

— Нет-нет-нет! — я начал панически оглядываться. — Это сон! Это просто кома! Я сейчас лежу в больнице, надо мной суетятся врачи, мама плачет в коридоре... Асаи, очнись! ПРОСНИСЬ!

Я попытался ущипнуть себя за руку. Но моя призрачная правая ладонь просто прошла сквозь левое предплечье, как нож сквозь туман. Я повторил попытку. Снова. И снова. Десять, двадцать, сто раз я пытался схватить самого себя, но мои руки лишь бессильно перемешивали черную субстанцию, из которой я теперь состоял.

— Этого не может быть... — я сжался в комок, если это слово применимо к сгустку тени. — Я умер? Из-за какой-то льдинки? Я... я превратился в ЭТО?

Я закрыл глаза. Я не хотел видеть этот мир. Я отказывался принимать эту реальность. Я просто лежал (или парил) на одном месте, надеясь, что если я буду игнорировать этот кошмар достаточно долго, он исчезнет.

Прошло время. Я не знаю сколько. Здесь не было часов, не было смены дня и ночи. Может, прошли часы. Может — дни. Я просто существовал в состоянии абсолютного отрицания. «Я — Асаи Сакамото. Я человек. Мне 25 лет. Я живу в Токио. У меня завтра дедлайн по отчетам...» — я повторял это как мантру, пытаясь уцепиться за остатки своей человечности.

Но пепел не исчезал. Трупы рыцарей в их оплавленных латах всё так же безмолвно взирали на меня пустыми глазницами шлемов.

В какой-то момент отчаяние сменилось тупой, апатичной яростью.

— Да сколько можно?! — вскричал я в своих мыслях. — Если я умер, то где рай? Где ад? Где хотя бы темнота? Почему я должен смотреть на это поле смерти?!

Я резко дернулся вверх. И, к моему удивлению, я не просто колыхнулся — я взлетел. Моё новое "тело" было невероятно легким, почти невесомым. Я попробовал сделать шаг — и плавно скользнул над землей.

Я замер, пораженный.

— Я... я не привязан к этому трупу? — я посмотрел на останки рыцаря, рядом с которыми очнулся. Его доспехи были черными от гари, а в груди зияла огромная дыра.

Я осторожно отплыл в сторону. На пять метров. На десять. На сто. Я двигался абсолютно свободно! Я не был привязан к месту своей смерти (или перерождения). Я мог перемещаться в любом направлении, словно призрак из старых фильмов. И почему я этого раньше не заметил?...

— Ого... — это мимолетное чувство свободы чуть-чуть уняло мою панику. — Значит, я не просто пятно на земле. Я... я нечто большее.

Я подлетел к одному из брошенных мечей. Он был наполовину погружен в пепел. Клинок был зазубрен, а эфес украшен потускневшим камнем. Раньше, когда я пытался коснуться себя, я проходил насквозь. Но что, если попробовать коснуться предмета?

Я медленно, с опаской, протянул свою теневую руку к рукояти меча.

— Давай же... — прошептал я. — Хоть бы получилось...

Мои пальцы, состоящие из черного дыма, коснулись металла. И вдруг — чудо! Я не прошел сквозь него. Я почувствовал... не тепло и не холод, а некую плотность. Твердость. Моя тень обволокла рукоять, словно живой деготь.

Я потянул вверх.

С тихим скрежетом меч вышел из земли. Он был тяжелым, но в моей новой форме этот вес ощущался иначе — как приятное давление, подтверждающее мою связь с физическим миром. Но появился вопрос... Если я себя не могу тронуть... То, тогда почему я могу тронуть предмет? Почему?... Хотя ладно, главное....

— Я могу его держать! — я начал размахивать мечом, рассекая тяжелый воздух. — Я могу взаимодействовать с вещами! Я не просто наблюдатель! Я здесь! Я существую!

Я бросил меч, и он с глухим звоном упал на камни. Этот звук был самой прекрасной музыкой, которую я когда-либо слышал. Это был звук реальности.

Я посмотрел на свои руки. Теперь они казались мне не пугающими, а... уникальными. Да, я тень. Да, я умер по-идиотски. Но здесь, на этом поле пепла, я, кажется, обладаю силой, которой нет у этих павших воинов.

— Ладно, — я выпрямился, и моя теневая сущность на мгновение расширилась, став темнее и величественнее. — Ладно, судьба. Ты думала, что превратив меня в тень, ты лишишь меня жизни? Но ты дала мне нечто иное.

Я оглядел поле, словно бесконечный горизонт выжженного мира. Где-то там, за завесой дыма, наверняка были другие места. Другие существа. Ответы на вопросы.

— Если я теперь тень, то я буду тенью, которая сама выбирает, куда ей падать. Я не знаю, что это за мир. Я не знаю, почему я здесь. Но я Асаи Сакамото, и я... я еще не закончил.

Я сделал глубокий (пусть и воображаемый) вдох и уверенно заскользил вперед, оставляя позади место своего пробуждения. Пепел взвивался за моей спиной, словно плащ великого полководца.

— Посмотрим, — усмехнулся я, чувствуя, как внутри моей теневой груди зарождается странный, холодный азарт. — Посмотрим, на что способна обычная офисная тень в этом забытом богами месте! Держись, этот странный мир,

на этот раз, я не упаду, весь мир упадëт предо мной.

Я скользил над выжженной землей, словно черное чернильное пятно, оставленное неосторожным богом на холсте мироздания. Сколько времени прошло? Час? Два? В этом месте само понятие времени казалось анахронизмом. Но одно я осознал отчетливо, и это осознание заставило мою призрачную грудь наполниться странным, почти пугающим восторгом.

— Я... я не устал, — прошептал я, глядя на свои руки, которые теперь ритмично пульсировали темно-фиолетовым светом. — Никакой одышки. Никакой боли в коленях. Никакого желания присесть и выпить баночку холодного кофе из автомата. Неужели это...

Я резко ускорился, превратившись в стремительную черную стрелу. Воздух свистел сквозь меня, не встречая сопротивления.

— Неужели моё новое тело — это настоящая имба?! — я рассмеялся, и мой ментальный смех эхом разнесся над пустошью. — Сакамото, парень, ты только посмотри на себя! В прошлой жизни ты не мог пробежать и километра, не проклиная всё на свете, а теперь ты — вечный двигатель, сотканный из чистой тьмы! Рано, конечно, делать выводы, но если это и есть "бонусы" моего перерождения, то я начинаю привыкать к этой мысли!

Постепенно пейзаж начал меняться. Мрачная, пропахшая серой и смертью равнина медленно отступала. Черный песок сменился серой пылью, а затем... я увидел её.

Трава.

Настоящая, живая, сочно-зеленая трава! Она была по колено, и когда я пролетал над ней, травинки лениво колыхались, словно приветствуя своего необычного гостя. Небо надо мной из багрового стало нежно-лазурным, а тяжелый запах гари сменился ароматом полевых цветов и свежести.

Я замер, зависнув в метре над землей. Контраст был настолько разительным, что на мгновение я снова почувствовал ту самую панику.

— Что это за место? Только что я был в аду, а теперь... — я огляделся. — Это похоже на какой-то парк... Нет, это слишком масштабно для парка.

И тут я увидел это. Вдалеке, у самого подножия изумрудного холма, виднелись аккуратные домики. Соломенные крыши, каменные стены, тонкие струйки дыма, лениво поднимающиеся из печных труб.

— Дома? — моё теневое сердце (или то, что было на его месте) пропустило удар. — Деревня! Самая настоящая деревня!

Я рванул вперед, преодолевая расстояние с невероятной скоростью. С каждым метром детали становились всё четче. Плетеные заборы, колодцы, повозки, запряженные странными, похожими на крупных ящериц существами...

— Да ладно... — я притормозил в двадцати метрах от крайнего дома, спрятавшись в густой тени раскидистого дерева. — Это же... Это же типичная деревня из исекая! Один в один! Где-то здесь должен быть трактир, доска объявлений и староста, который даст мне квест на убийство десяти слизней!

Я присмотрелся. Возле одного из домов стоял человек. Он был одет в простую льняную рубаху и грубые штаны. В руках он держал вилы, которыми неспешно перекидывал сено. Всё выглядело так обыденно, так... по-настоящему.

— Стоп, — я внезапно осознал проблему и резко втянулся в тень дерева. — Сакамото, придурок, притормози! Посмотри на себя. Ты — кусок живой тьмы. Если я сейчас просто выплыву к нему и скажу: «Привет, сосед, не подскажешь дорогу к ближайшему бару?», он либо упадет в обморок, либо попытается проткнуть меня этими самыми вилами!

Я посмотрел на свои прозрачные ладони. Я был воплощением страха для любого нормального человека. Призрак, злой дух, демон — как бы они меня ни назвали, прием явно не будет теплым.

— Ну уж нет, — я хитро прищурился, и мои глаза сверкнули синим пламенем. — Я не для того умирал на льду, чтобы меня изгнал какой-то фермер с вилами. Если я тень, то я должен играть по правилам теней. Но... почему бы не добавить немного драмы?

План созрел мгновенно. В моей голове зазвучала эпическая музыка, как в лучших опенингах.

— "Бродячий дух"... — прошептал я, пробуя слова на вкус. — Да, это звучит круто! Не монстр, не убийца, а таинственная сущность, окутанная аурой загадочности. Я буду приходить и уходить, когда захочу. Я буду наблюдать. А если кто-то меня увидит... что ж, пусть думают, что встретили легенду!

Я медленно начал отделяться от дерева, стараясь максимально размыть свои контуры. Моя форма стала более вытянутой, эфирной. Я буквально сливался с колебаниями воздуха.

— Хе-хе-хе... — я почувствовал, как во мне просыпается какой-то странный, озорной азарт. — Прости, мужик с вилами, но сегодня ты станешь свидетелем первого явления Великой Тени в этом мире. Веселье только начинается!

Я скользнул к границе деревни, двигаясь от тени к тени, словно хищник, который еще не решил, хочет он поохотиться или просто поиграть со своей добычей. Мир людей был так близко... и я, Асаи Сакамото, собирался войти в него не как гость, а как нечто совершенно иное.

Продолжение следует...