Глава 1 — Повешанье.

Пробуждение пришло с тихим скрипом половиц. Он открыл глаза, глядя в низкий скошенный потолок. Трещины в штукатурке расползались, как тонкие вены, а сквозь щели в досках пробивался серый утренний свет, холодный и слабый. Пылинки кружились в воздухе, подсвеченные тонкими лучами. Матрас под ним был старым, продавленным, брошенным прямо на деревянный пол. Вокруг громоздились тени: коробки с потёртыми углами, сломанная лампа без абажура, моток грубой верёвки, свёрнутый в углу. Всё это было чужим. Или своим? Он не знал.

Кто я? — мысль мелькнула и растворилась. Память молчала. Он сел, чувствуя, как затекли ноги. Пустота в груди давила, тяжёлая, как камень. Тело двигалось само: он встал, подошёл к люку в полу и открыл его. Узкая лестница вела вниз — деревянная, с облупившейся краской, чуть шаткая. Ступеньки скрипели под его весом, пока он спускался, держась за дрожащие перила.

Снизу доносился запах еды — простой, знакомый: жареные яйца, может, тосты. Шипение сковороды смешивалось с гудением старого холодильника. Он остановился у приоткрытой двери. Сквозь щель виднелся кусочек кухни: потёртый стол, пожелтевшие обои с выцветшим узором, одинокий горшок с засохшим растением на подоконнике. Женский голос, тёплый, но усталый, раздался изнутри:

— Сын, ты голоден?

Он замер. Видимо, я её сын, подумал он. Она знает меня. А я её — нет. Его взгляд скользнул по приоткрытой двери, но он не шагнул дальше. Голос вырвался сам, тихий, почти шёпот:

— Нет, спасибо, я не голодный.

Тишина. Он развернулся и пошёл обратно, чувствуя, как её взгляд провожает его сквозь щель в двери. Лестница снова скрипела под ногами, пока он поднимался на чердак. Закрыв люк, он сел у маленького круглого окна. Стекло было мутным, покрытым пылью, но сквозь него виднелся кусочек мира: серое небо, крыши домов, тонкая полоска дороги. Машина проехала вдалеке — чёрная тень, мелькнувшая и исчезнувшая. Звук её мотора был приглушённым, чужим.

Он подумал:

А если меня не будет? Хм, а разве я есть? Мир не заметил. Он будет идти. Он продолжает идти.

Взгляд упал на моток верёвки в углу. Она лежала там — грубая, потёртая, с узлами, завязанными чьими-то руками. Чьими? Он не знал. Поднявшись, он подошёл к ней, протянул руку. Пыль осела на пальцы, когда он коснулся её. Верёвка была холодной, шершавой. Он начал разматывать её, медленно, механически, словно тело знало, что делать, а разум просто смотрел.

Он подтащил старый ящик к центру чердака. Балка под потолком была тёмной, крепкой. Верёвка легла вокруг шеи легко, почти естественно. Узел завязался сам собой, пальцы проверили его. Свет из окна падал на него, отбрасывая длинную тень на стену. Лицо его было спокойным, но глаза — пустыми. Он шагнул вперёд. Ящик опрокинулся с глухим стуком.

Тьма.

Идёт мелодия. "Нет, спасибо, я не голодный…" — слова повторяются, срываясь на хрип, растворяясь в тишине.