Глава 28 — § 28. Предложение Королевской Тигрицы
Наступило долгое молчание.
Займон продолжал простираться перед Фарисом, а
тот, оказавшись в замешательстве от внезапных слов первого, через какое-то
время будто пришёл в себя и заговорил:
– …Подними голову, Займон. Я не могу допустить
того, чтобы мой брат по оружию делал нечто подобное.
Займон слегка приподнял голову.
– Раз так, Фарис, то… – хотел было что-то сказать
Займон, как вдруг послышались звуки поднимающихся по лестнице шагов и голоса.
Они оба насторожились, а их взгляд стал
напряжённым. Видимо, на стороне Займона были далеко не все. Если о планировании
восстания станет известно, то им придёт конец.
– Пойдём. Сейчас начнётся стратегическое совещание.
Фарис протянул ему руку.
– …Ага…
Займон взял руку Фариса и встал. После чего они
вышли из комнаты, и дверь тихо закрылась.
Теперь я более-менее понял, что к чему с Фарисом
и Баландиасом. Независимо от успеха или провала восстания Займона, смена суверена
у них, по всей видимости, лишь вопрос времени.
– …То есть
нам нужно просто вернуть ему картины? – спросила Миса.
– Если бы
решение проблемы было настолько простым, то Фарис бы уже обо всём мне
рассказал. В его словах про ожидание света во благо Баландиаса не было лжи.
Картины не более чем предлог. Едва ли он передумает, даже если мы вернём ему
картины.
Он по-прежнему любит картины. И тем не менее он
перестал их писать. Я не стану говорить, что понимаю его боль. Это не какие-то
пустые причитания, которые никогда не писавший картины я мог бы понять.
– Он бы
даже посреди поля боя написал бы картину. А раз он решился на нечто подобное,
то так просто от этого не откажется.
Ведь Фарис даже нарушил обещание нарисовать
картину гармонии.
– …В таком
случае есть ли у вас какие-нибудь иде…
– Эй, вы трое, спускайтесь, – громко разнёсся голос
Королевской Тигрицы Мейтилен, достигнув пространства под крышей.
Хм, недаром она верховная богиня. Неужто она уже
давно нас заметила?
– Приступаем?
– Разрубить
её? – одновременно сказали Миса и Син.
Да уж, на них можно положиться.
– Ещё
успеем. Сначала выслушаем её.
Мы спустились в комнату через щель в потолке.
Божественные глаза Королевской Тигрицы Мейтилен пристально уставились на меня.
– Суверен мира Милития?
– Что тебе нужно?
Мне показалось, словно её огромные божественные
глаза слегка ухмыльнулись.
– Вижу, ты всё понял.
– Если бы ты хотела избавиться от нас, то не
стала бы дожидаться, пока все уйдут.
– Тогда перейдём сразу к делу. Я слышала, что ты
являешься непригодным, однако ты оказался куда проницательнее Картинаса. Теперь
я понимаю, почему Фарис служил тебе, – Королевская Тигрица Мейтилен встала,
приблизила свою крупную голову ко мне и сказала: – В общем я хочу, чтобы ты
уничтожил суверена Баландиаса – Незыблемого Короля Картинаса.
– Ого.
Взгляд Королевской Тигрицы пронзил меня так,
словно она заглядывала в мою бездну. Эта не демонстрирующая своих глубин
верховная богиня явно обладает внушительной силой. Хотя обстоятельства её
рождения отличаются от таковых у Эквиса, она – верховная богиня глубоководного
мира. И никак не может быть слабее его.
– А почему ты сама этого не сделаешь?
– Ах да, ты ведь только пришёл в среброводный
священный океан и ничего о нём не знаешь. Верховный бог не может уничтожить
суверена, которого избрал сам, собственными руками. Если я нарушу этот запрет,
то малый мир сгинет, а я стану безымянной богиней, утратившей мир, которым правлю.
Тут она лгать не будет, ведь я смогу сразу же
узнать об этом, спросив у Оттолулу.
– Ты же хочешь официально присоединится к
Паблохетара? Мы отдадим тебе победу в грядущей среброводной иерархической
войне. Можешь забрать столько огненной росы и эмблем, сколько захочешь.
– А взамен ты хочешь, чтобы я уничтожил
Картинаса?
– Верно. Я выбрала его сувереном, чтобы он любыми
способами возвысил Баландиас как можно быстрее, но он уже исполнил отведённую
ему роль в полной мере. Фундамент уже заложен. Теперь нужен лишь прекрасный
замок, который можно будет на него поставить; истинный суверен, который сделает
мой Баландиас несокрушимым, – на лице Мейтилен появилась дерзкая улыбка. – Фарис
именно тот, кто мне нужен. Нет ничего прекраснее его творящих замки рук и
смотрящих прямо в бездну магических глаз. Он будет подходящим для меня –
Баландиаса – сувереном.
– Почему ты не избрала его с самого начала?
– У Баландиаса длинная история. Я уже и не помню
сколько десятков суверенов было до Картинаса. А в прибрежных водах немало
врагов, которые не состоят в альянсе и которые могут воспользоваться длительным
отсутствием суверена.
То есть суверен нужен, даже если он будет лишь
для виду? В принципе это можно понять.
– Если суверен сгинет, то я смогу выбрать нового.
Но он бы не согласился. Иначе бы Баландиас уже вошёл в число Шести святых
верховных академий, – с сожалением сказала Мейтилен. – Думаю, ты уже слышал,
что завидующий таланту Фариса Картинас взял в заложники пять этих столь
драгоценных для него замков. Вероятность того, что он сменит его на посту
суверена стала ещё более призрачной, и Фарис был вынужден стать марионеткой
Картинаса.
Незыблемый Король сам отлично понимает, что Фарис
больше него годится на пост суверена мира. И тем не менее отдавать ему своё
положение не намерен. Так как очень алчен.
– И вот возможность наконец представилась. Займон
ждёт удобного момента, чтобы уничтожить Картинаса, но он слишком осторожен.
Скорее всего, такой момент представится только Фарису, который будет на одном с
Картинасом корабле. Однако Фарис добрый и неизвестно, согласится ли он
поддержать восстание. А даже если согласится, то не убьёт Картинаса, и тогда
восстание может потерпеть неудачу.
– Значит ты хочешь предотвратить восстание, а затем
дать мне под твоим руководством разобраться с Незыблемым Королём, когда тот
успокоится?
– Хи-хи-хи, – рассмеялась Мейтилен. – Какой ты
догадливый. Мы оставим их всех в неведении. Ведь мы не сможем застать Картинаса
врасплох, если он не будет считать, что восстание действительно потерпело
неудачу.
Вот почему она подождала, пока эти двое не уйдут,
а затем позвала меня?
– В случае успеха, если Фарис станет сувереном,
мы можем подружиться с Милитией. Ты тоже сможешь откровенно порадоваться
воссоединению с ним. Твой бывший подчинённый отныне будет стоять с тобой плечом
к плечу как равный суверен. Неплохая сделка, согласись? – сказала Мейтилен, считая,
что я якобы нахожусь в позиции слабого.
Видимо, всё потому, что она недооценивает
меня, как обитателя пузырчатого мира. Она терпеливо и бдительно ждала появления
суверена, который будет вынужден согласиться на эту сделку. И я, будучи тем,
кому Фарис раньше служил, идеально для этого подхожу.
– Можешь не пытаться впустую торговаться. Твой
ответ итак очевиден.
– Ты права.
Мейтилен ухмыльнулась.
– Я отказываюсь.
– …Что?.. – Мейтилен ошеломлённо уставилась на
меня, словно не ожидав такого ответа. – …Ладно. Переговорщик из тебя что надо,
ничего не скажешь. Впрочем, не будь ты хоть настолько хорош, на тебя нельзя
было бы положиться. Скажи же: чего ещё ты хочешь?
Я медленно вытянул палец и указал им на картины
позади неё.
– Если как следует разобраться во всей ситуации,
то выходит, что Фарис вынужден подчиняться Картинасу из-за того, что ты
защищаешь картины, разве нет?
Через мгновение Мейтилен сказала:
– Он сказал мне постоянно караулить их. Если мой
барьер исчезнет, то Картинас сразу это заметит.
– Но ведь это ты заставила Займона спланировать
восстание в тайне от Картинаса. Возможность вернуть Фарису картины так, чтобы
об этом не узнал Картинас, у тебя должна была быть.
– …Хватит ходить вокруг да около. Что ты хочешь
сказать?
– Ты не хочешь возвращать эти картины Фарису.
Ведь если ты сделаешь это, то, возможно, больше никогда его не увидишь. Он
может даже покинуть Баландиас. Вот чего ты боишься.
Мейтилен продолжала молчать и пристально смотреть
на меня своими божественными глазами.
– Ты хочешь заполучить Фариса любой ценой.
– …Этого отрицать не стану. Верховный бог желает
иметь лучшего суверена. Таково провидение и порядок. Но…
– И поэтому ты разработала план, чтобы заполучить
Фариса.
Она не подтвердила, но и не стала отрицать этого,
а лишь угрожающе испустила магическую силу из всего тела.
– Завидующий Картинас взял картины в заложники? А
кто заставил его завидовать Фарису? Кто поведал ему о существовании этих
картин?
Я дерзко улыбнулся Мейтилен, которая неистово сверлила
меня своим взглядом.
– Картинас заметил талант Фариса и отправил
солдат в ту деревню.
– Глупый правитель без магических глаз, способных
заметить его, заметил Фариса, который без всяких амбиций просто создавал
произведения искусства в мастерской?
На мгновение она замолчала.
– Скорее всего, это ты внушила Картинасу всякие
глупости и отняла у Фариса свободу, картины и душу, чтобы заставить его стать
сувереном, – я указал на неё и сказал: – Ты ничем не отличаешься от никудышного
верховного бога из моего мира. Тебе плевать на чувства смертных, и думаешь ты
лишь о том, что бы у нас отнять. В твоём прогнившем насквозь черепе нет ничего,
кроме эгоистичных желаний, зовущихся порядком.
На лице Мейтилен появилась безобразная улыбка.
– Ты тоже, видимо, ничем не отличаешься от
дураков из моего мира. Самый что ни на есть непригодный. Я ничего не отнимала.
Я – воля мира серебряных замков Баландиаса и всё в моём мире без остатка
принадлежит мне. Земля, небо, бесчисленные замки и даже жизни.
Не ожидал от неё такого честного признания. У
меня не было никаких доказательств. Неужели она вышла из себя из-за того, что
её провоцировал непригодный? Впрочем, с её точки зрения меня много кем можно
заменить. Должно быть, она собирается просто ждать прихода суверена, который
согласится ей подыграть.
– Это ещё
не конец. Хорошенько запомни это, непригодный.
Передние лапы Мейтилен сверкнули серебряным
цветом. Не похоже, что она что-то сделала, однако в следующий миг, по всей
видимости, её полномочия легко подняли нас в воздух. Наши превращённые в туман заклинанием
«Титэджену» тела проскочили через щель в потолке, и нас выбросило за пределы
замка. Мы увидели небо.
– Фарис
принадлежит Баландиасу. И я ни за что тебе его не отдам. Ни за что.
– Есть области, куда нельзя заходить бездумно, –
отправил я «Ликс» в её удаляющийся от нас замок. – Но ты сделала это. Так что можешь
провести этот оставшийся последний день, занимаясь нереалистичными расчётами
своих нереализованных амбиций. Я сотру в порошок твои амбиции – Баландиас –
вместе со всеми глупыми планами, которые крутятся в твоей безмозглой голове.