Глава 3 — Пиршество

Словно завуалированный ветер, прошелестел звук, вызывая дрожь в воздухе. Амулет засиял, и искры разноцветного света расплескались вокруг них. Сердца Сюй Цина и А-Минь забились в унисон, сильнее и быстрее, чем когда-либо ранее.

— Боги, услышите нашу просьбу! — возгласил старик, и его голос обрел резонирующую силу, словно сливаясь с эхо вековых лесов. — Запечатайте связь, что создает страх, и дайте защиту!

Сюй Айминь почувствовала поток энергии, словно река, переливающаяся с гор в равнину. Объятия света окутали, принося тепло. Когда свет погас, старик с печальным, но мудрым взглядом посмотрел на них.

— Готово, но помните, что жертва требует постоянной ответственности, — произнес он, наполняя каждое слово смыслом и, обернувшись, исчез среди амулетов и заклинаний, оставив их одних среди шума рынка.

Сюй Цин вздохнул с облегчением, но его сердце по-прежнему было полно тревоги. А-Минь, все еще улыбаясь, прикоснулась к амулету, повисшему у неё на шее. Он стал её символом и источником уверенности.

— Давай отправимся за тканями, тебе нужно новое и красивое платье, — сказал Сюй Цин, словно ничего не случилось, как будто мир вокруг продолжал свою обычную жизнь.

После того как они выбрали различные ткани, они покинули оживленный рынок и направились в поместье, где их уже ждали служанки с иголками в руках, готовые незамедлительно приступить к наколке на Минь-Минь для нового платья. Этот процесс оказался долгим, кропотливым и довольно колким.

— Госпожа, пожалуйста, стойте стойко и уверенно, иначе платье может выйти совершенно неаккуратным и нелепым, — заметила А-Цзин, сосредоточенно прокалывая слои ткани, накинутые как занавески на Сюй Айминь, стараясь добиться идеального результата.

Минь-Минь сглотнула, стараясь не шевелится, хотя пальцы служанок держащие иголки, оставляли на её коже мелкие, но болезненные уколы.

— Я стараюсь, — тихо ответила она, заставляя себя сконцентрироваться на словах А-Цзин. — Просто... этот процесс всегда кажется мне таким утомительным.

Сюй Цин, наблюдая за процессом, подошел ближе и склонился над А-Минь, на которой быстро рисовались наброски нового платья.

— Не переживай, скоро это платье станет твоей гордостью! — ободряюще произнес он, подмигнув. — А уж какой цвет мы выбрали! Он идеально подходит к твоим волосам.

Минь-Минь на мгновение отвлеклась от уколов и улыбнулась. Она вспомнила, как Сюй Цин описывал этот цвет: "глубокий малиновый, как закат над озером".

Служанки, сосредоточенно работая, переговаривались между собой, обсуждая последние новости из жизни уезда. Минь-Минь ловила отдельные фразы о предстоящих праздниках, о которых давно мечтала. Одна из служанок вдруг произнесла:

— Говорят, на праздник будут приглашены самые знатные семьи. Интересно, кто посетит пиршество?

Минь-Минь почувствовала, как её горло сжалось. Ни разу ещё не доводилось ей участвовать в таких ярких событиях. Она стыдливо вспомнила о том, как Сюй Цин всегда отправлялся один на торжества, в качестве главного помощника Императора. Ей всегда хотелось пойти с отчимом, хотя бы в роли его служанки, чтобы хоть одним глазком посмотреть на пиршество.

— Надеюсь, все пройдет хорошо, — произнесла она тихо, снова погружаясь в свои мысли.

— Обязательно, — ответил Сюй Цин, — уже наступает час лошади [1], мне нужно срочно идти.

Евнух мягко погладил Минь-Минь по макушке и ушел выполнять свои служебные поручения. Служба в императорском дворе не легка, Сюй Цину возложены все дела административного характера, он буквально доверенное лицо Главы государства. Через него проходят документы, поступающие из министерств и ведомств во дворцовый секретариат и идущие на подпись Императору, либо прямиком на подпись к евнуху императорскими красными чернилами.

Император за долгую и верную службу позволил Сюй Цину многое будучи евнухом, например, жить в поместье рядом с запретным городом [2] и иметь своих слуг. Из-за чего, конечно же, многие знатные семьи, чиновники и прочие смотрели на него с высока, будучи сами на ранг ниже. За спиной его обзывают собакой с обрезанным хвостом или бесхвостой псиной.

Но это не волновало Сюй Цина. Он был горд своим положением, умением маневрировать среди интриг и подковерных игр, которые царили при дворе. В его сознании Император был светилом, символом власти и порядка, и он посвящал свою жизнь служению ему. Вечные споры о статусе и уважении лишь подстегивали его амбиции, ведь сам Сюй Цин знал, что его ум и ловкость стоят гораздо больше, чем знатный титул.

На столе у него всегда лежали аккуратно сложенные свитки, а рядом с ними — студеный сосуд с чернилами. Он часто писал записки, в то время как его слуги заботились о порядке в поместье. У него имелись свои источники информации — доверенные люди в различных ведомствах, которые регулярно сообщали ему о «настроениях» высокопоставленных чиновников, об их реальных намерениях и планах.

В один из таких дней, когда солнечные лучи пробивались сквозь тени деревьев во дворе его поместья, к нему неожиданно пришел старый друг — Ли Ин, один из высокопоставленных генералов императорских войск. У него был напряженный вид, и это сразу же привлекло внимание Сюй Цина.

— Сюй Цин, — начал Ли Ин, окидывая взглядом красиво оформленную комнату, — у нас появилась информация о том, что государство с Севера направляет войска для атаки, скоро начнется война.

Сюй Цин с сосредоточенным лицом отложил свиток, который только что начал заполнять. Взгляд его стал трезвым и проницательным, он прекрасно понимал всю серьезность ситуации.

— Ты уверен в этом, старый друг? — спросил он, поднимаясь с кресла и направляясь к окну. Солнце ярко освещало двор, однако тень угрозы, исходящей от врага, нависала над краем его сознания.

— У нас есть несколько надежных информаторов, — подтвердил Ли Ин, уставившись в пол. — Но, боюсь, это не единственное. Существует множество заговоров и предательства среди тех, кто, казалось бы, служит нашему Императору. Я пришел к тебе за помощью, Сюй Цин. Нам нужно действовать быстро.

У Сюй Цина в голове уже начали разрываться схемы возможных действий. Каждый новый слух о Севере мог быть использован в его игре. Он понимал, что информацию о возможном конфликте нельзя оставлять без внимания, особенно при таком раскладе.

— Мы должны собрать информацию о состоянии войск и о намерениях генералов, — начал он, его голос стал более решительным. — Я могу отдать несколько своих людей, чтобы они проникли в ряды наших противников и собрали все данные о численности их войск и планах атаки.

Ли Ин кивнул, его напряжение немного ослабло.

— Это будет рискованно. Если они заподозрят что-то неладное, могут последовать репрессии, и не только против твоих шпионов. Но, если нам удастся узнать детали, возможно, мы сможем предотвратить бедствие.

— Я знаю, — ответил Сюй Цин, уже перебирая в уме имена людей, на которых можно положиться. — Но также нам следует установить, кто из высокопоставленных чиновников может быть замешан в заговоре. Если за ними стоят знатные фамилии, то мы теряем время на поиски правды.

Ли Ин жестом указал на стол, где лежали свитки.

— У тебя есть доступ ко всем документам. Я могу собрать своих людей, но как только станет известно о каком-либо предательстве, я должен знать об этом первым.

Сюй Цин с решимостью взглянул в глаза своего друга.

— Ваша храбрость и верность делу отваги достойны. Я позабочусь о том, чтобы информация была передана вам без замедлений. Время — наше единственное оружие против надвигающейся тьмы.

На мгновение в комнате повисла тишина. Друзья понимали, что впереди их ждет не только борьба за безопасность государства, но и затишье перед бурей, извивающейся в подворьях и залах власти. В этом мире интриг под личиной дружбы и преданности порой скрываются самые опасные враги.

***

Под вечер Сюй Цин вернулся в поместье, где его встретили служанки.

— Добрый вечер, господин Сюй! — хором ответили служанки.

— Что-то случилось? — настороженно спросил Сюй Цин, — Вы никогда меня не встречали! Что-то случилось с Минь-Минь?!

Евнух начал бегать глазами по поместью, чтобы увидеть свою дочь. Из-за спин служанок вышла Айминь в превосходном платье, которое служанки шили на протяжении всего дня.

— Нет, папа, со мной все хорошо.

Сюй Цин стоял, завороженно глядя на Минь-Минь. Платье было действительно великолепным. Оно было выполнено из глубокого малинового шелка, струящегося, словно вода. Лиф платья облегал её фигуру, подчеркивая хрупкость и грацию, а юбка, в несколько слоев, плавно распадалась на более легкие складки, завершая шикарным подолом, который нежно касался пола. Вокруг талии была уложена легкая вышивка золотыми нитями, создающая игривые узоры, которые переливались при каждом движении.

На её лице был легкий макияж — румянец, сияющий на щеках, лишь подчеркивал её нежную красоту. Волосы, собранные в изящный узел, украшал небольшой золотой гребень в форме цветка. Казалось, что всё сливалось воедино: и платье, и её темные волосы, и светлые глаза излучали гармонию.

— Минь-Минь, ты выглядишь потрясающе, — наконец произнес Сюй Цин, не скрывая своего восхищения.

Его слова будто окрылили Минь-Минь, и она, почувствовав прилив уверенности, улыбнулась.

— Спасибо, папа, — тихо ответила она.

Чувствуя, что волнение растет, и чтобы разгрузить обстановку, Сюй Цин, после недолгой паузы, произнес:

— Знаешь, я задумал кое-что. Я собираюсь взять тебя на пиршество в качестве своей служанки. Это будет твой первый опыт на таком событии.

Её глаза округлились от удивления и восторга.

— Правда? Но я же… Ты уверен в этом?

— Не переживай. Я буду рядом, а ты сможешь наблюдать за всем, что происходит, — уверительно ответил Сюй Цин, видя, как её лицо озаряет радость.

Таким образом, их вечер начался с волнения перед предстоящим праздником. Сюй Цин тщательно подготовился к этому событию, и, наконец, в день праздника они с Минь-Минь выехали в главный зал запретного города [2].

Пиршество было устроено в большом дворце, усыпанном огнями фонарей. Золотые украшения сверкали под светом ламп и горящих свечей. В воздухе витали ароматы вкусной еды: жареных уток, пирожков и сладких фруктов, разложенных на изысканных блюдцах.

Музыка звучала живо, и люди танцевали, смеясь и хлопая в ладоши, создавая атмосферу веселья и радости. Сюй Цин, окруженный знатными особами, которые подошли к нему прося его разрешения на представление своих даров и игр для Императора.

Минь-Минь, наблюдая с краю, чувствовала себя одновременно растерянной и счастливой. Она видела, как мужчины в шикарных одеждах обменивались любезностями, а женщины в блестящих платьях делились новыми слухами. Каждое мгновение казалось ей волшебным, как из сказки.

— Замечательный вид, не правда ли? — обратилась к ней служанка, стоящая рядом. — Каждый раз, когда я тут, кажется, что я переношусь в другую эпоху!

Минь-Минь кивнула, похоже, теряясь в своих мыслях. Это решение, быть рядом с Сюй Цином, дало ей возможность почувствовать себя частью чего-то большего, пусть даже в роли служанки.

Когда гремели бонги и люди поднимали кубки с рисовым вином в честь Императора, Минь-Минь поймала взгляд Сюй Цина, который ловко управлялся с собеседниками. Он подмигнул ей — это был знак, что всё идет по плану.

Несмотря на шум и свет вокруг, для Минь-Минь это было больше, чем просто пиршество. Это была возможность увидеть мир, о котором она мечтала — мир красоты, величия и нежных чувств. С этой мыслями она продолжила следить за событиями, готовясь отметить этот день в своем сердце, как тот, что навсегда запомнит.

Как только пиршество разгорелось в полном разгаре, вокруг царила атмосфера веселья и радости. Однако неожиданно, в один момент, атмосфера изменилась. Чувство опасности витало в воздухе, когда раздался резкий звук — глухой удар, словно что-то тяжелое упало на пол. Вскоре после этого послышался испуганный крик одной из служанок, что привлекло внимание всех присутствующих.

Резко распахнулась дверь, и в зал ворвался человек в темной одежде, его лицо было скрыто капюшоном. Он держал в руках что-то блестящее — это был нож, остро сверкающий в свете множества фонарей. Его крики, наполненные яростью, нарушили мелодию танца и разговоры, как холодный душ.

— Уберите их, или я начну резню! — заорал он, показывая на знатных особ, которые пытались выстроиться в ряд для приветствия Императора.

Среди гостей началась паника. Люди начали метаться в разные стороны, сбиваясь с ног, пытаясь спастись от неожиданной угрозы. Минь-Минь, стоя у стены, почувствовала, как еe сердце заколотилось в груди. Она видела, как Сюй Цин мгновенно переключился на защиту: он выхватил кинжал, всегда скрывавшийся под его одеждой, и встал между нападающим и толпой.

— Уйдите отсюда! — закричал он, призывая всех разойтись, пока он сражается с незнакомцем.

Минь-Минь застыла на месте, не в состоянии оторвать взгляд от происходящего. Всюду царил хаос — женщины в платьях плакали, мужчины пытались оттолкнуть нападающего и защитить своих дам от опасности. Служанки, забыв о своих обязанностях, искали укрытие, пряча лица за руками. В этот момент Минь-Минь поняла, что это событие, которое она считала своим первым праздником, моментально превращается в кошмар.

Незнакомец бросился вперед, и в этот момент Сюй Цин увернулся, нанося ответный удар. Но его движения были недостаточно быстрыми, и в один момент нож скользнул по его предплечью, оставляя глубокую рану. Он стиснул зубы, подавляя крик боли, и продолжал защищать гостей, стараясь оберегать их от неведомой угрозы.

— Держитесь подальше! — в последний раз закричал Сюй Цин, хотя план его, казалось, не сработал. Лицо нападающего искривилось от злобы, а его глаза сверкнули ненавистью.

Шум нарастал до предела: стуки, крики и отчаяние раздавались повсюду, словно злая симфония. В это смятение, когда звуки паники, крики и шум борьбы образовали хаос, внезапно в зал вломилась военная охрана. Они были в блестящих доспехах и с оружием наготове, настойчиво пробиваясь сквозь толпу. Пришедшие воины быстро оцепили нападающего.

— Держите его! — приказал офицер, выступающий впереди с решительным выражением на лице. — Не позволяйте ему сбежать!

Воины схватили мужчину, и несколько мгновений спустя его повалили на землю, обезоруживая и связывая руки за спиной. В глазах недоумения и ярости он смотрел по сторонам, видя панику, которая охватила празднество. Однако, прежде чем его смогли вывести за пределы зала, он собрал всю свою силу и, вскинув голову, выкрикнул:

— Император в опасности! Восстание готовится! Многие из ваших самых доверенных лиц замешаны! Спасите его, пока не поздно!

Эти слова раздались как гром среди ясного неба. В зале мгновение вновь стало тихим, как будто все замерли, пытаясь осмыслить услышанное. Уши собравшихся остались настороженными, как будто вулкан из лжи и неправды, рожденный среди них, только и ждал своего момента, чтобы выплеснуться наружу.

Сюй Цин, несмотря на боль от раны, все еще оставался на ногах. Его взгляд, наполненный тревогой, метнулся к мужу, которого схватили и собирались увезти.

— Как ты смеешь произносить такие обвинения? — закричал он в ответ. — Ты лжешь! Мы все знаем, что ты — лишь преступник!

Но незнакомец лишь усмехнулся, и в его шёпоте уже звучал отголосок победы.

— Лгать — не моя цель. Это правда, и время покажет, кто на самом деле верен! Восстание уже началось! Представители Империи не смогут скрыть свои намерения!

С этим он был выведен из зала, но его слова остались висеть в воздухе, как темное облако, полное грозы. Минь-Минь стояла, ощущая, как страх охватывает её сердце, а лицо бледнело. Мысли о том, как может быть поставлен под угрозу её отец и Император, затмевали все.

Сноски:

[1] 9-я стража 午 (wǔ): ЧАС ЛОШАДИ (резвятся лошади) — между 11:00 и 13:00

[2] Запретный город — часть города, обычно его центр, место обитания императорской семьи.