Глава 2 — Начало

— А-Минь! Слезь с дерева немедленно! Такое поведение, в самом деле, никак не может сочетаться с девушкой твоего возраста и статуса! Да и вообще это в корне не девчачье поведение, ведёшь себя как проказник, как не слушающийся мальчишка! — Сюй Цин махнул рукой с длинным рукавом и скрылся вглубь поместья, оставив девушку одну в саду.

Сюй Айминь, не обращая внимания, на явное недовольство и раздражение своего отчима, продолжила сидеть на дереве и внимательно наблюдать за адептами даосского храма, которые спустились к подножию горы для тренировки на мечах. Она, как заворожённая, описывала каждое действие, медленно бормоча себе под нос: “Расставить ноги, ладонь правой руки направить вниз, а пальцы вытянуть вперёд. Левая рука держит меч, а ладонь направлена назад”.

Раз в неделю адепты спускаются вниз, к подножию, для показательной тренировки, где мимо проходящие жители могут со стороны посмотреть на даосов и в будущем отдать своих детей в храм для обучения, чтобы те могли познать священные учения.

Сюй Айминь никогда не пропускала их еженедельную вылазку на тренировку. На протяжение последних трёх лет она постоянно залазит на дерево в саду их поместья и сквозь ветки яблони смотрела на адептов с восхищением, а затем повторяла все детали, которые она запомнила за время своей слежки. Тренировалась она упорно, пока в один из дней не заметила, что её усилия не прошли даром. Её действия с мечом, который был, по сути, всего лишь палкой, становились более уверенными и плавными.

— Госпожа, слезьте, пожалуйста, — упросительно произнесла служанка, — господин Сюй в негодовании и потребовал любой силой спустить вас с дерева.

Сюй Айминь, услышав голос своей служанки, лишь фыркнула и крепче обняла ветку, на которой сидела. Семена упорства прорастали в ней с каждым днем, ведь именно здесь, на высоте, в окружении ветвей, она могла быть свободной. Внизу же, отправившись в мир взрослых, и в частности, к своему строгому отчиму, царили правила и ограничения, которые порой были слишком изнурительными.

— Знаешь, А-Цзин, — произнесла она, оглядываясь на служанку, — я не могу просто так слезть. Это единственное место, где я могу ощущать себя по-настоящему сильной! Взгляни на них! Они свободны! Они двигаются словно ветер, и я хочу быть такой же!

А-Цзин, зная, к сожалению, характер своей госпожи, глубоко вздохнула, осознавая, что подобные разговоры всегда одним ухом влетали, а другим вылетали. Сколько бы раз она ни пыталась убедить А-Минь стать более сдержанной и послушной, неумолимая страсть и независимость девушки всегда брали верх над рациональностью.

— Но, милая госпожа, — пыталась она, — ваше желание учиться не оправдывает действия, которые могут вызвать серьезное возмущение господина Сюя. Вы же знаете, он переживает за ваше благополучие.

Сюй Айминь нахмурила брови и, вцепившись в ветку еще крепче, вновь направила взгляд на даосов. Губы её шевелились в такт движениям адептов, а внутри неё росло пламя, желание заниматься тем же, учиться и стать сильнее.

— Я не хочу быть просто "дочерью Сюя". Я хочу стать... — Она замялась, и её голос стал более решительным. — Я хочу стать настоящим даосом! Я знаю, что я могу добиться этого!

— Даосы и заклинатели рискуют и часто оказываются в беде, — заметила А-Цзин, не желая подбивать девушку на рискованные шаги. — Будьте осторожны, госпожа Айминь. Это не игра. Мир жесток и полон опасностей.

Сюй Айминь решила проигнорировать её предостережения и, поднявшись на ветке, изобразила легкий рывок с воображаемым мечом. Она стремилась и думала о том, как здорово было бы одним днем спуститься в этот мир — мир, не знающий ни стереотипов, ни ограничений, что такая как она сможет бороться, сражаться и жить, как ей заблагорассудится.

Но вскоре нежный ветерок начал усиливаться, раздувая её волосы, и, внезапно, из-за ветвей яблони, она заметила, как один из адептов свел внимание к ней, и вдруг их взгляды пересеклись. Это был высокий парень с пропорциональной фигурой и ясными чертами лица. Его тёмные глаза блестели в лучах солнца, а на губах играла лукавая улыбка.

Сюй Айминь замерла и невольно затаив дыхание. Она почувствовала, как кровь приливает к её щекам, а сердце колотится так, как будто вместо него внутри неё билось что-то горячее и быстрое, как птица. Она пыталась скрыть свою смущенность и быстро отвернулась, но лицо её всё равно горело от неловкости.

— Смотрите! — вдруг закричал он остальным адептам, указывая на неё. — У нас есть зритель!

Смех раздался в тренирующейся группе, и Сюй Айминь совсем забыла о том, что тут происходит, оказываясь в ловушке своих собственных эмоций. Она не могла представить, что её заметят, и даже больше, что кто-то поинтересуется ею.

— Ну и как ты там? — прокричал тот парень, подмигнув ей. — Слезай, и я дам тебе пару уроков!

Его слова мгновенно разбудили силы в её душе. Бестактное обыденное: "Слезай с дерева", — её отчима, противопоставлялось предложению от человека, который буквально подшутил над ней. Сюй Айминь снова взглянула на адептов, их стройные движения, переплетения стилей и методик.

— А-Цзин! — обратилась она к служанке, всё ещё ожидающей её спуска, — я должна! Это шанс, который может не повториться!

Смех со стороны адептов продолжал звенеть в её ушах.

— Если вы не успокоитесь, я просто отнесу вашу тайну господину Сюю! — тихо произнесла А-Цзин с ужасающим сарказмом.

Девушка окончательно не могла позволить, чтобы кто-то, даже её самая близкая служанка, ставил под угрозу её мечту. Она решительно сгладила юбку, схватилась обеими руками за ветви и, с трудом сделав шаг вниз, приземлилась на землю с сильным, до неприличия, цоканьем ног и сгорая со стыда за происходящее, поспешила вернуться в поместье. Каждый шаг к дому чувствовался как предательство. Она знает, что должна сказать А-Цзин, что это ещё не конец, что её мечта всё ещё жива.

Зайдя в поместье, Сюй Айминь уже не ощущала себя той беззаботной девочкой, сидящей на дереве. В глубине души она знала, что мечта стать даосом — это больше, чем просто каприз юности; это было внутреннее стремление быть свободной, сильной и способной на большее.

***

На следующее утро, когда небо было окрашено легким розовым от лучей восхода, Сюй Айминь снова вернулась в сад, найдя подходящее место за кустарниками, от лишних глаз, и стала повторять движения адептов, стараясь выполнить каждое из них так, как будто это все, что осталось в её жизнь.

Меч и держащая его левая рука находятся в вертикальном положении. Однако лезвие меча не должно касаться руки. Поясница и бёдра расслаблены. Тело расслаблено, дух спокоен. Ци между грудью и животом опускается в дантянь [1]. Затем ци поднимается и доходит до макушки. Взгляд направлен вперед. Вынос меча…

— А-Минь! Подойди, пожалуйста! — послышался из глуби поместья тёплый голос Сюй Цина.

Сюй Айминь от неожиданности роняет свой «меч», несчастная палка, которая служит ей уже на протяжении трёх лет её оружием беззаботно осталась лежать на земле, а девушка немедля побежала в поместье.

Сюй Айминь зашла в главную комнату, Сюй Цин посмотрел на неё.

— А-Цзинь, нам нужно подкрасить корни А-Минь, они слишком заметны, иначе она привлечет ненужное внимание, — сказал Сюй Цин служанке, обхватив рукой железное перило, потирая виски от беспокойства. Внешний мир стал более жестоким, а он, как никогда, заботился о своей Минь-Минь. Каждая угроза могла обернуться для её судьбы настоящей бедой. Он постарался создать для неё защиту, и жизнь с ней нуждалась в постоянном внимании. Выкупив девочку у работорговцев четырнадцать лет назад, он еще ни разу не пожалел об этом, хоть и жизнь стала намного труднее. Западные корни Айминь сильно выдавали в ней иностранное происхождение, поэтому ее волосы цвета пшеницы красили басмой для того, чтобы сделать внешний вид более схожим с восточным.

Сюй Айминь посмотрела на него с беспокойством, её светлые волосы обрамляли лицо, а голубые глаза светились, отражая тепло.

— Отец, — тихо произнесла она, используя слово, под которым скрывалась вся её любовь и преданность. — Почему так важно, чтобы я выглядела иначе? Я не хочу прятаться. Я могла бы быть такой, какая есть...

Сюй Цин вздохнул, зная, что она никогда не понимала всей полноты необходимости в его заботах. Он подошёл к ней ближе и мягко приподнял её подбородок, чтобы его взгляд встретился с её.

— А-Минь, не всё в этом мире подчиняется нашим желаниям. Ты должна понять, что этот мир полон соблазнов и опасностей. Твоё происхождение привлекает нежелательное внимание, и мы не можем позволить себе рисковать. Сегодня это всего лишь волосы, завтра это может стать вопросом жизни и смерти.

Сюй Айминь насторожилась. Слово «смерть» отозвалось в ней глухим звоном.

— Но я хочу быть сильной, как вы, — произнесла она и, отвернувшись, посмотрела через окно в сад, где маленькие цветы стремились к солнцу. — Я не хочу быть лишь тенью, которая скрывается за чужими желаниями.

Сюй Цин вздохнул, осознавая, что её слова, хоть и юные, полны мудрости. Он чувствовал, что этот импульс слишком сильный, чтобы его задержать. Но он видел и её уязвимость, её надежду быть не просто защищённой, но и свободной.

— Моя дорогая, — сказал он с нежностью, — эта сила, которую ты ищешь, приходит не только из внешности, но и из духа. Я сделаю всё, чтобы ты могла стать сильной. Но для начала мы должны быть осторожны.

А-Цзинь, его слуга, звякнула множеством сосудов для окрашивания, сообщая о своей готовности.

— Так нужно, — произнес он, подмигнув Сюй Айминь и кивнул А-Цзине в знак согласия.

Единственный адекватный способ решить проблему: изменить А-Минь внешность. Но где-то в его сердце росло понимание того, что в будущем это может затруднить ей найти свой истинный путь. Она не должна потерять себя.

— Хорошо, — произнесла она решительно, когда её глаза встретились с его. — Я готова.

Несколько часов спустя, после покраски волос басмой, когда тёмные корни скрыли светлые, Сюй Айминь смотрела в зеркало и вновь не узнавала себя. Её глаза, полные решимости, искали настоящее отражение, и её внутренний голос стал громче, подсказывая, что она может быть кем угодно, вне зависимости от изменений во внешности.

— Ты готова? — спросил её Сюй Цин, появляясь в дверях, его голос снова звучал как старый друг для её ушей.

— Да, готова.

— Тогда пошли, нам нужно закупиться на рынке.

Они вышли на улицу, где солнечные лучи пробивались сквозь листву, превращая каждый шаг в танец света и теней. Они прибыли на рынок, заполненный шумом, запахами различных приправ и ярких цветов с прилавков.

— А-Минь, — позвал её Сюй Цин, указывая на ткани, — тебе нужно выбрать несколько тканей для нового платья.

Она склоняла голову, обдумывая. Но вдруг её внимание привлекла лавка, в котором продавались странные амулеты. Каждый из них был как звезда, освещающая собою темный путь, который предстояло пройти, чтобы познать собственную силу.

— Господин Сюй, можно подойти посмотреть? — с надеждой спросила она.

Взгляд Сюй Цин стал настороженным. Он знал, что на рынке можно наткнуться на темных заклинателей, желающих продать свои чары, и не мог позволить рисковать её жизнью. Но, смотря на решение в ее глазах, он понял, что удерживать от изучения мира было бы несправедливо.

— Хорошо, — произнес он неохотно, словно предчувствуя, что это может стать началом чего-то неизбежного.

Они подошли к прилавку, где сидел седой старик с усами, как у дракона, окруженный необычными амулетами. Улыбка продавца была проникнута неподдельным интересом к девушке.

— Приветствую, юная госпожа, — произнес он, его голос напоминал шелест дальних морей. — Вы ищете защиту или смелость? Что-то, что отвратит беду или привнесёт счастье в вашу жизнь?

Сюй Цин почувствовал, как у него внутри нарастает тревога.

— Мы просто смотрим, — сказал он между зубами.

Старик одобрительно посмотрел.

Сюй Цин схватил её за руку, готовясь покинуть это место. Но Сюй Айминь, чувствуя, что здесь кроется что-то большее, потянула его обратно. Он застыл на месте. Он понимал, что под натиском её решимости даже он, защитник и наставник, теряет свою власть. Он безуспешно пытался найти слова, чтобы остановить её шаги, но А-Минь уже сделала выбор. Мгновение спустя сердце его сжалось от мысли о том, что истинная жизнь его дочери, которой он был готов защищать, могла оказаться в опасности.

Старик улыбнулся, увидев, что они сейчас в одной лодке, и с подмигиванием подал изящные амулеты.

— Вот, посмотри, — продолжал он, выставляя на свет теплый свет лампы несколько ярко окрашенных амулетов, каждый из которых, казалось, имел свою историю. — Эти амулеты способны укрепить дух и привлечь удачу. Однако их сила требует платы.

Сюй Айминь, пораженная красотой и необычностью амулетов, ощутила, как сердце забилось быстрее от выбора. Её взгляд задержался на одном из них — амулете, выполненном из дерева сливы, с рисунками, напоминающими северное сияние. В его центре светился маленький кристалл, искрящийся всеми цветами радуги. Амулет отпугивающий злых духов и демонов.

— Какой же он красивый, — прошептала она, касаясь ладонью его поверхности. — Какую они требуют плату?

Старик усмехнулся.

— Некоторые амулеты питаются смелостью их владельца, — объяснил он, — требуют чего-то, что может быть дорого. Не всегда это осязаемая вещь, иногда это может быть часть твоей мечты или даже страх, который ты прячешь в глубине сердца.

— Сколько стоит этот амулет? — спросил Сюй Цин, выказывая готовность покрыть цену.

— За него нужно отдать что-то, что действительно будет значить для вас, — ответил старик, обводя взглядом их соединенные руки. Его мгновенное понимание их связи придало словам определённый вес.

Сюй Цин сглотнул, его сердце сжалось от беспокойства. Он вспомнил об оставшейся в душе ране, о той тайне, которую хранил так долго. Это то, что он никогда не выяснял: готов ли он отказаться от своего покоя за защиту той, которую любил как собственную дочь.

— Я могу отказаться от своих воспоминаний о прошлом, — прошептала А-Минь, не замечая его подавленности.

Сюй Цин, услышав её слова, почувствовал остроту боли. Он не мог позволить её жертве стать слишком великой. Поэтому он встал между ней и стариком.

— Нет, — сказал он решительно, его голос звучал гораздо мягче, чем он ощущал. — Я уж точно не могу этого допустить. Я отдам…

Он вмиг обдумал, какие воспоминания будут ему нужны, а какие можно было бы оставить. Он вспомнил, как впервые увидел её, как она смело потянула руку и улыбнулась среди всей грязи мира.

Старик нахмурился, словно приняв важное решение.

— Жертва может быть другой. Я вижу ваши связи. Могу предложить обоим силу и защиту, но за это нужно отпустить что-то важное — привязанность друг к другу.

Сюй Цин стиснул кулаки, его сердце наполнилось непредсказуемым страхом. Сюй Айминь, не в силах сдержать разочарования, смотрела на него с надеждой. Он замолчал, чувствуя, что нужно предпринять дальнейший шаг. Его защитная инстинктивная реакция мстила ему за её жертву.

— Нет, дочка! — выкрикнул он. — Это слишком большая цена! Я не могу позволить себе потерять тебя!

Но её взгляд был полон уверенности, комбинированной с тонкой настойчивостью. Старик, обдумывающий слова, положил руку на амулет.

— Не забывайте: каждая сила требует жертвы. Принять её — значит обязательно освободить ваше сердце от груза страха.

В этот момент им обоим стало ясно, что, если даже они пройдут этот путь вместе, то их связи всё равно изменятся, независимо от результата. Сюй Айминь, ощутив мужество, сделала шаг вперед.

— Мы останемся друг у друга. Давайте возьмём риск, несмотря на итог.

Сюй Цин немедленно потянулся к её руке, но что-то в его сердце уже дало согласие. Между ними возникло мгновение молчания, полное неизбежных последствий, и вскоре буря эмоций разразилась.

— Хорошо, — сказал он, голос его дрожал, — пусть будет так.

Старик улыбнулся и, положив амулет в ладонь девушки, произнес древнее заклинание.

Сноски:

[1] Дантянь — это место локализации энергии ци. Важное для медитативных и физических техник, таких как цигун, и боевых искусств.