Глава 5 — Никаких плащей - только правила

Дэнни по-прежнему развалился в моём кресле, но к пицце больше не притрагивался — похоже, достиг предела. Зато я, движимый каким-то первобытным голодом, уже доедал десятый кусок. Тянущийся сыр, острое куриное мясо и сладковатый сок ананаса сейчас казались пищей богов. Я запивал всё это вторым стаканом молока, чувствуя, как приятная тяжесть оседает в желудке и успокаивает дрожь в перетруженных мышцах. Ещё пару минут назад я мысленно ворчал на куратора за то, что он заявился с коробкой еды вместо папки документов. Теперь же был готов лично написать ему благодарственное письмо. После тренировки, выжавшей из тела каждую клетку, аппетит у меня стал просто чудовищным.

— Том, да ты король обжорства! — коротко хохотнул Дэнни, и в голосе не было ни капли насмешки — только искреннее мужское уважение. — Признавайся, у тебя дома где-нибудь спрятана золотая медаль по скоростному поеданию хот-догов?

— И что? — я потянулся за следующим треугольником пиццы, ощущая на себе озадаченный взгляд матери. — Думаешь, такая строчка в резюме поможет мне в военкомате?

— Ещё как! Сразу генералом сделают! — он запрокинул голову и расхохотался так заразительно, что даже напряжение в комнате слегка рассеялось. — Если честно, все генералы, которых я видел, весили примерно четверть тонны.

Мама смотрела на меня уже с откровенной тревогой. Она прекрасно знала, что мой обычный предел куда скромнее. А вот Дэнни, похоже, окончательно расслабился. Решил, что лёд тронулся и мы уже почти лучшие друзья. Разубеждать его я не спешил — пусть думает, если так ему легче разговаривать. Для меня он всё ещё оставался прежде всего источником информации, куратором, обязанным прояснить моё туманное будущее.

— У меня к тебе ещё куча вопросов, Дэнни, — сказал я, вытирая пальцы салфеткой и становясь серьёзнее.

— Валяй, Том. — Он тут же выпрямился. Весёлость не исчезла, но в глазах мелькнула профессиональная собранность. — Для этого я здесь.

— В уведомлении, которое мне прислали, правила использования способностей написаны так, что чёрт ногу сломит. Объясни нормальным человеческим языком: что мне можно, а за что прилетит штраф?

— А-а, классика. — Дэнни усмехнулся и по-детски почесал затылок, поправляя кепку. — Ты не первый мой подопечный, который спотыкается об этот пункт. Бюрократы обожают заковыристые формулировки — страхуются на все случаи жизни. Я, когда пробудился, этот кодекс три раза перечитал и всё равно чувствовал себя идиотом. Но если убрать словесную шелуху, правило там всего одно: можешь пользоваться способностями сколько угодно, пока не вредишь другим людям.

— То есть?

— Никаких ограблений банков, порчи имущества и мордобоя. Пока ты не нарушаешь уголовный или административный кодекс — к тебе ноль претензий. Используй силу хоть для учёбы, хоть для забивания гвоздей, хоть для вышивания крестиком — государству плевать.

— А если дело дойдёт до самообороны? — я прищурился. — Если на меня нападут в переулке?

— Защищать свою жизнь — твоё законное право, его никто не отменял. Но мой тебе совет — старайся избегать уличных драк. Видишь ли, публичная демонстрация способностей не запрещена, но... скажем так, крайне не приветствуется.

— И почему?

— Массовая психология. — Дэнни вдруг посерьёзнел и откинулся на спинку кресла. — Правительственные специалисты провели кучу исследований и выяснили: когда обычный гражданский видит суперсилу в действии, у него в подсознании загорается красная тревожная лампа. Примерно как если встретить посреди мирного города солдата в полном боевом снаряжении и с заряженной винтовкой. Человек сразу начинает ждать беды. Думать о войне, о порталах, о том, что привычный мир висит на волоске. СМИ стараются лишний раз не разгонять тему пространственных разломов, чтобы не провоцировать панику. Понимаешь?

— Более чем. — Я медленно выдохнул. — Даже не подозревал, что система настолько тонко выстроена. Продумано.

— А ты чего ожидал? — Дэнни снова расслабился. — Порталы открываются уже сорок лет. За это время учёные, социологи и военное командование успели проанализировать каждую мелочь.

Как ни странно, именно после этих слов я впервые почувствовал что-то вроде патриотизма. Не пафосного, как в фильмах, а спокойного ощущения причастности к чему-то действительно масштабному и логичному. Приятно было осознавать, что ты часть страны, которая не просто раздаёт приказы, а реально просчитывает последствия.

— Ладно, а твоя супергеройская деятельность? — я кивнул на него. — Спасение лесов... это ведь тоже работа, а не всплеск доброй воли?

— Запомни одну важную вещь, Том. — Он поднял испачканный соусом указательный палец, словно преподаватель на лекции. — Если ты видишь пробуждённого, который красуется перед толпой журналистов, значит, либо перед тобой полный идиот, либо каждый его шаг был утверждён в Пентагоне ещё неделю назад.

— Судя по твоему званию, ты не из первой категории?

— Эй, это вообще-то обидно! — театрально надулся он и отвернулся, а потом хитро стрельнул в меня взглядом. — Разумеется. Все мои героические спасения лесов — спланированные операции. Генералы дают добро, пресса получает красивую картинку, все довольны.

— Но разве это не нарушает то самое правило о нежелательной публичности?

— Наоборот. Это исключение, подтверждающее правило. Я спасаю природу, экономлю государству миллионы долларов, потому что тушу пожары быстрее десятка вертолётов. Людям нравится знать, что один человек способен решить глобальную проблему. Это даёт чувство безопасности.

— А если этот же человек решит проблему локальную? Ну не знаю... починит дорогу или прочистит канализацию за пять минут?

— Вот тут народ уже начинает нервничать. Психологи это тоже изучали. Если мы начнём выполнять обычную работу, простые работяги испугаются за свои места. Никто не хочет, чтобы его заменил Супермен с бесплатной рабочей силой. Так что, Том, — он посмотрел мне прямо в глаза, и от прежней мальчишеской беспечности в этом взгляде не осталось и следа, — ты взрослый мужик и кажешься вполне разумным, но я обязан сделать официальное предупреждение. Пожалуйста, не играй в Бэтмена.

— Это ещё что значит? — тут же встревоженно вмешалась мама.

— Миссис Росс, я просто прошу вашего сына не прыгать по крышам в латексном костюме, не выслеживать карманников и не пытаться лично возвращать украденные сумочки каждой бабушке. Короче, никакой самодеятельной борьбы с преступностью. Полиция очень ревностно относится к своим значкам и зарплатам. Им не нравится конкуренция со стороны человека, способного скрутить патрульную машину в трубочку.

— Обещаю, подобной ерундой заниматься не буду, — максимально честно ответил я, даже подняв руку, словно давая клятву.

Когда-то, ещё в раннем детстве, я и правда мечтал о крутом костюме, ночных патрулях и эффектных драках с бандитами. Но с возрастом приходит понимание: вся эта супергеройская концепция — полный бред, придуманный для продажи комиксов. Любой герой с огромными деньгами или выдающимся умом принесёт миру в тысячу раз больше пользы, если снимет маску, выбросит плащ и направит ресурсы в политику или фундаментальную науку. Бить морды — самый примитивный и неэффективный способ менять мир.

У меня были другие планы. И в этих планах значилось не спасение котов с деревьев, а максимально быстрый карьерный рост.

— Я так и знал, что мы быстро найдём общий язык. — Дэнни с явным облегчением выдохнул, будто с плеч у него свалился груз. — Кстати, то, что ты сразу всё рассказал маме, — очень правильный ход. Серьёзно. Половина моих подопечных до последнего играет в шпионов, скрывает пробуждение от родителей и пытается изображать супергероев. Обычно всё заканчивается грандиозным скандалом и кучей проблем с полицией.

Я слушал его, методично уничтожая уже тринадцатый кусок пиццы. К этому моменту ощущал себя питоном, проглотившим кролика. Желудок приятно налился теплом и тяжестью, а три стакана молока идеально легли поверх углеводно-белковой базы. Если раньше я мысленно ворчал на манеры Дэнни, то теперь, сытый до отвала, готов был признать: с едой он пришёл точно вовремя.

— Ты уже не раз упоминал, что я у тебя не первый, — заметил я, промокнув губы салфеткой. — Сколько вообще у тебя было подопечных до меня?

— Достаточно, чтобы я по одному закатыванию глаз понимал, насколько сильно раздражаю подростков. — Дэнни ухмыльнулся и кивнул на пустую коробку и банку колы. — Обычно мне достаются ребята лет четырнадцати-шестнадцати. На них вот такой набор действует безотказно. Но теперь буду знать: если снова попадётся кто-то твоего возраста, вместо колы надо брать галлон молока.

— Или целую упаковку пива. — Я позволил себе едва заметную улыбку. — Значит, ты мастер на все руки. Профессиональный солдат, раскрученный супергерой и ещё подрабатываешь куратором. Как ты вообще не путаешься в ролях?

— На деле всё гораздо проще, чем выглядит со стороны. — Дэнни наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. — Все эти роли — ветви одного дерева, а корень у него один: армия. Работа куратором и периодические вылазки в роли защитника лесов — отличный побочный заработок. За каждую такую деятельность мне накидывают по двадцать тысяч сверху к базовой зарплате. Плюс это даёт огромные репутационные бонусы в глазах командования, когда решается вопрос о повышении.

— А вот это уже интересно. — Я невольно подался вперёд, зацепившись за финансовую сторону вопроса. — Как вообще попасть в эти элитные списки?

Дэнни ненадолго замолчал, внимательно изучая меня, потом вздохнул.

— Слушай, Том, скажу честно. Чтобы стать супергероем в глазах СМИ, твоя способность должна побеждать стихийные бедствия. Нужно уметь останавливать лесные пожары, замораживать цунами, разгонять ураганы или хотя бы удерживать падающие небоскрёбы. Без обид, мужик, но твоя экстремальная концентрация отлично подходит для личного развития или спецопераций, но вот землетрясение ей не остановить.

— Понимаю, — ровно ответил я, хотя где-то глубоко внутри всё равно кольнуло ощущение упущенной возможности.

— Поверь, у карьеры супергероя минусов больше, чем плюсов, — поспешил добавить Дэнни, заметив мою реакцию. — Тебя могут выдернуть из постели в три утра и отправить на другой конец страны, потому что где-нибудь прорвало дамбу. А самое паршивое — можешь навсегда забыть о личной жизни. Один раз засветишь лицо перед камерами — и больше никогда спокойно не зайдёшь в магазин. Фанаты, хейтеры, психи всех мастей — все будут ждать тебя на каждом углу.

Я молча кивнул. Перспектива превратиться в живую мишень для папарацци никогда меня не привлекала. Спокойствие и приватность стоили куда больше любых двадцати тысяч.

— А вот кураторство — штука гораздо более приземлённая, — продолжил Дэнни. — Нужно быть старше двадцати и пройти специализированные курсы психологии по работе с молодёжью.

— А зачем государству вообще нужны пробуждённые в роли кураторов? — спросила мама, заметно успокоившаяся, когда разговор окончательно ушёл в мирное русло. — Почему нельзя прислать обычного психолога из соцслужб?

— Наверху считают, что свои быстрее находят общий язык. — Дэнни пожал плечами. — Что два человека со способностями автоматически чувствуют некую мистическую связь, ощущение общей идентичности и всё такое.

Я снова кивнул, хотя внутри лишь усмехнулся. Никакой особой связи я не чувствовал. Мы не были бандой или тайным обществом избранных. Но, надо признать, разговаривать с Дэнни действительно было куда легче, чем с любым чиновником, которого я встречал раньше.

— Ладно, — мама поправила очки и посмотрела прямо на Дэнни. — Раз уж речь зашла о деньгах... когда моему сыну начнут платить?

— В смысле? — Дэнни искренне удивился. — Разве ещё ничего не пришло? Первый перевод должен был упасть на счёт сразу после подтверждения статуса и моего назначения.

Я достал телефон из кармана и открыл банковское приложение. Платные SMS-уведомления я когда-то отключил — в период жёсткой экономии на ипотеку даже два доллара в месяц казались роскошью.

Экран загорелся. Я открыл историю операций — и сердце на секунду сбилось с ритма. Вот она. В графе «Поступления» красовалась сумма с четырьмя нулями. Двадцать тысяч долларов. Деньги пришли ещё вчера вечером, пока я пытался осознать, что мою жизнь перевернули вверх дном.

— Охренеть... — само вырвалось у меня.

— Что такое, Том? Цифры не сходятся? — усмехнулся куратор.

— Да нет, просто... я поражён. Обычно в фильмах или комиксах правительство либо запирает тебя в какой-нибудь подземной лаборатории, либо делает вид, что тебя не существует, и ты выживаешь на объедках, пока не решишь стать злодеем. А тут... такая эффективность.

— Я тоже читал все эти вебтуны. — Дэнни ухмыльнулся. — Классический сюжет: парень со слабой способностью сталкивается с травлей и унижением, система его ломает, а потом он внезапно становится богом и сжигает мир к чёртовой матери. Но в реальности это полный идиотизм! Том, пойми простую вещь: каждый пробуждённый — по сути ходячая ядерная бомба. Кто в здравом уме станет пинать бомбу и ждать, пока у неё сорвёт предохранитель? Куда логичнее и дешевле сделать так, чтобы эта бомба была сыта, довольна и искренне лояльна своей стране.

Именно в этот момент я поймал себя на том, что Дэнни начинает мне по-настоящему нравиться. Его логика была циничной, холодной — но кристально ясной. Никакой сентиментальной болтовни о великой судьбе, только голый прагматизм.

— Ещё вопросы? — Дэнни поднялся с кресла и сладко потянулся всем телом, так что хрустнул позвоночник.

— Пока что... — я на секунду задумался, перебирая в голове всё услышанное. — Пока, наверное, нет. Информации более чем достаточно для размышлений.

— Отлично, тогда я на связи. Мой номер есть на том листе, который я оставил. Звони в любое время, серьёзно. Если случится что-то срочное — даже ночью. Я могу всё бросить и приехать в любой момент, это моя работа.

— Я читал, что ты базируешься в Сан-Франциско, — вспомнил я одну из статей. — Для «любого момента» это вроде далековато от Лос-Анджелеса.

— Для меня это минут пятнадцать пути. — Он небрежно подхватил свой скейтборд и направился к окну. — Увидимся, Том. Миссис Росс, моё почтение.

Запрыгнув на подоконник, он без всякого предупреждения сиганул вниз с пятого этажа. Мама ахнула и бросилась к окну, но я уже знал, что увижу.

Падая, Дэнни ловко подбросил скейт под ноги. В ту же секунду из-под колёс с оглушительным рёвом вырвались струи оранжевого пламени. Он не падал — буквально оттолкнулся от воздуха, рванув вверх, словно стартующая ракета. Сначала движение было плавным, но уже через мгновение он набрал такую скорость, что звук полёта превратился в далёкий гул. В ночном небе над городом остался только яркий огненный след, быстро растворившийся в темноте.

Я стоял посреди комнаты, глядя на пустую коробку из-под пиццы. Разговор оказался куда продуктивнее, чем я ожидал. Теперь у меня были деньги — настоящие деньги, способные решить проблемы моей семьи. Но главное — у меня появился план.

Если военкомат настолько ценит сертификаты и дипломы, тогда за ближайшие три месяца я стану самым титулованным призывником в истории этой страны.