Глава 28 — Игры разума. Часть 4
— Странно…
Вдруг
нарушил воцарившуюся тишину Герг, пока мы наслаждались пейзажем звёздного, ещё
не ночного, но успевшего потемнеть неба с занятой лишь боги ведают как давно
лавочки.
— Что такое?
— очнувшись от грёз, обратила к нему вопросительный взгляд.
— Не знаю,
просто… Мы знакомы как пару часов, а такое чувство, будто я знаю тебя всю
жизнь.
«А по моим
ощущениям прошло не меньше дня», — мысленно усмехнулась я.
Особенно
тяжело выдался танец. Я привычно хотела подвести свободную руку к талии Герга,
но тот уже отпустил мою ладонь и неуклюже, хотя и с задором, начал покачиваться
из стороны в сторону. Выглядело скорей забавно, чем очаровательно. Выбора не
было, пришлось встраиваться в общее течение. И уже на второй-третьей сменённой
мелодии закружилась голова. Благо я не успела ничего выпить, иначе Гергу
пришлось бы отмывать обувь… а может и штанины.
Но в
остальном причина «растянутости» времени — его насыщенность. Мы танцевали.
Затем немного выпили… Герг, пожалуй, даже малость перебрал. Но вот я
пожаловалась на шумную обстановку, в ответ на что услышала предложение
прогуляться. А в следующий миг оба неслись вниз по улице, отрезвляемые осенним
ветерком и осыпаемые градом жёлто-красных листьев. Герг угостил меня уже знакомым
мороженным, на сей раз, правда, уложенным… в вафельный стаканчик?.. такой
хрустящий и сладкий — изумительно. Но сильнее потрясла поездка на…
аттракционе?.. Как я только отважилась забраться в эту жуть — ума ни приложу.
Любопытство — коварная штука. Зато какой чудесный вид открылся на вершине…
колеса обозрения?.. Загляденье.
Веселье
продлилось недолго — подступало время закрытия. Посему остаток вечера мы
прогуливались по ближайшему парку. Одухотворяющий азарт незаметно сместил
кольнувший открытую кожу мороз — я и позабыла, что на мне не было верхней
одежды. И недалече скованный, неуверенный Герг прозорливо закутал меня в свою
куртку, невзирая на мои возражения и озабоченность его здоровьем. Зато было
забавно наблюдать, когда порыв мужественности сломился под натиском
разгулявшегося ветра. Делать нечего — пришлось сблизиться и приобнять этого
дурака, передавая хотя бы часть тепла.
Так мы и
оказались сидящими в опустевшем парке, прильнувшими друг к другу и
умиротворённо, может с долей меланхолии, наблюдающими за звёздами сквозь
облезлые кроны раскинувшегося над головами дерева. И если бы не развеявшая
иллюзию речь Герга, клянусь, я была готова провести так всю отведённую мне… нам
жизнь. Никаких забот. Никаких тревог. Как иронично, что всё это место, не только
завораживающее небо, сплошной обман. И об этом не следовало забывать.
— Я тоже это
чувствую, — с теплотой прошептала я, наблюдая, как вырвавшийся со словами клуб
пара медленно рассеивается в синеватой пустоте.
— Нет, я
серьёзно. Обычно мне приходится подстраиваться под чужое настроение, манеру
речи… и даже мысли. Ну, знаешь, не хочется, чтобы тебя считали каким-то не
таким…
— Ты и так
не такой, как все, Герг, — выдала я скромный смешок.
— Но я не
хочу быть таким… по крайней мере не хотел. С другими мне приходится носить
маску: говорить то, что им понравится; не делать того, что не понравится… А ты…
не знаю, с тобой мне почему-то так легко… И я впервые позволил себе быть
откровенным.
— Да ты что?
А мне кажется, это мне пришлось из тебя вытягивать каждое слово чуть ли не… как
там… щипцами?
— Ха-х,
может и так… И я не то чтобы сопротивлялся. Тебе на удивление сложно
отказать. Ты будто заранее понимаешь, когда я лукавлю или недоговариваю… И это
странно.
— Ты
смущён?.. Или, может, напуган?
— Да нет…
Мне это даже нравится. Приятно хоть раз побыть… ну, самим собой.
— Любая
девушка ценит искренность, Герг. Не стоит бояться показывать себя истинного.
Даже если кого-то отпугнёт твоя натура — рано или поздно найдётся человек, кто
поймёт и примет тебя.
— Думаю, я уже
нашёл такого человека.
Наши глаза
встретились. Мы оба смотрели друг на друга с придыханием и вожделением. Ох, это
же тот самый момент, когда…
П-проклятье,
и именно сейчас меня пробирают сомнения. Нет, я хочу вверить ему всю себя, и
даже больше. Но имело ли это смысл? Повлияет ли сие на что-либо? Или я попросту
тешу себя, будучи на пороге неминуемой смерти? Я помню данное Гере обещание. И
не посмею противиться, если того требует судьба. Но… Боги, как же не хочется
кануть в забвении. Хочу вернуться. Прожить дарованную матерью жизнь. Однако та
будет бессмысленной, если его не будет рядом. Неважно, полюбит ли он меня,
предпочтёт остаться другом или же вовсе уйти. Я просто хочу увидеть его.
Настоящего, не в воспоминаниях. Ну почему всё должно закончиться именно так?!.
— Что такое?
— озабоченно спросил Герг.
Ну вот, на
глаза выступили предательские слёзы. Как не вовремя-то…
— Н-ничего,
прости, это я так… — подавляя горечь, улыбнулась я и расторопно утёрла лицо.
— Это ты
прости. Я, наверное, слишком тороплю события…
— Нет, всё
чудесно… Напротив, как жаль, что у нас не так много времени, как хотелось бы.
— Бля,
только не говори, что у тебя рак!
— Ч-чего?..
Нет! Откуда ты это только взял?!
— А… значит уезжаешь куда-то далеко…
— И не это!..
Вернее, не совсем, но…
— Да объясни
ты наконец, что случилось-то?
— Как будто
это так просто!.. Ёбаный ад, не дави на меня!
Ну вот,
столь желанный момент бесповоротно упущен. Теперь я исчезну, даже не
насладившись поцелуем… последним в этой жизни. И самое ужасное — я же во всём и
виновата. Как обычно.
— Ч-чего? —
осеклась я, заслышав приглушённый ладошкой хохот.
— Ни…
ничего.
— А ну
быстро выложил всё как на духу! Что смешного?!
— Ты… Просто
сперва ты мне почему-то напомнила маму… А теперь ты скорей папа.
— Чего это?
— «Ёбаный
ад» — его излюбленное выражение. И прозвучало так схоже, что на мгновенье
представил тебя им.
— Ой, да иди
ты на хуй, — обидчиво стукнула его по плечу… при этом с трудом удерживаясь,
дабы самой не прыснуть со смеху.
При всём
уважении к родителям, что даруют нам жизнь, уж с его отцом я не желаю иметь
ничего общего… И то, что я подцепила это выражение именно от самого Герга,
пожалуй, раскрывать не стоит.
— Ты же
понимаешь, что я не заменю тебе мать, — зачем-то проронила я вновь, хотя
обстановка к этому совершенно не располагала.
— Я и не
думал об этом, — вмиг посерьёзнел Герг.
При этом тут же отведя взгляд в
сторону.
— Врёшь.
— Нет… То
есть не совсем… Знаешь, я тут вспомнил одного человека, что говорил мне нечто
похожее…
— Правда?
Кто? — насторожилась я, испытав душевный трепет.
— Не знаю. Я
так и не удосужился спросить её имя. Помню, что это была девушка. Чем-то на
тебя похожа…
«Неужели он
запомнил нашу встречу?»
Дыхание на
миг перехватило, а сердце будто сжали незримые пальцы.
«Но как? Это
же всё уже произошло? Искажения памяти разве могут задерживаться так долго?..
Или же это просто совпадение, и он разговаривал с кем-то другим?»
— Она ясно
дала понять, что никто не способен заменить ушедшего человека. Но также
сказала, что однажды найдётся человек, кто сможет наполнить возникшую пустоту в
душе своей любовью…
«Нет, если
это просто совпадение, то пиздец какое невероятное…»
— И ещё
наказала не поддаваться ненависти, что бы плохого со мной ни случалось. Это
почему-то крепко въелось в память.
— И как?
— Что?
— В тебе есть…
ненависть?
— Не знаю…
может быть… Думаю, она есть у всех. Но…
— Но?
— Больше она
мне ни к чему.
— То есть?
— Блин, ты
будто мой психотерапевт… Н-не заставляй меня это произносить.
— Что
именно?
— Ты
прекрасно поняла, о чём я.
— Нет, не
совсем.
— Да твою ж…
Одиночество. Мой гнев подпитывало одиночество. По крайней мере к таким выводам
подтолкнул меня мозгоправ. А сейчас, когда рядом есть кто-то… ну… вроде тебя… Я
уже не чувствую себя таким одиноким.
— И что это
значит?
— Блядь, серьёзно?..
Ох, в общем, ты мне, как бы, нравишься. В том самом плане.
— Это в
каком? Как приятный собеседник? Как друг?..
— Да нет
же!.. Когда я с тобой рядом, мне не хочется быть с кем-то ещё. Ты единственная,
с кем я могу держаться непринуждённо… не сдерживая себя. И чьи заскоки меня
почему-то не отталкивают, хотя порой складывается ощущение, что ты ещё более
отбитая, чем я.
— Как мило.
Умеешь же ты сделать комплимент.
— Да иди ты.
Если тебе надо разжёвывать такие простейшие вещи, я уже сомневаюсь, что…
Я оборвала речь,
завладев его бесстыжими губами. Ладно, я сглупила… или скорей повредничала
малость. Но этот болван тоже хорош: только восстановил былую атмосферу — и сам
же грозился её порушить. Хотя бы сейчас мне хватило смелости довести начатое до
конца. И всего-то требовалось услышать то, что я и так знала. Ну ладно, может
не совсем, но чувствовала всеми фибрами души.
— Я тебя
тоже люблю, Герг, — медленно отстранившись, прошептала я.
— Я такого
не говорил, — выдохнул он, тем не менее не сводя с меня томлённого взгляда.
— Но ты сказал,
что я понимаю тебя лучше кого бы то ни было. Или я ошиблась?
— Как знать.
Если только ты не научилась читать чужие мысли. Чему бы я совершенно не
удивился.
— Ой, иди ты
в…
На сей раз
уже Герг завладел инициативой, мягко запустив пальцы мне в волосы и слившись со
мной устами. А я не посмела противиться. Он стал моим. А я — его. Между нами
наконец возвёлся нерушимый мост. Спустя бесчисленные тяготы и неурядицы. И
плевать, достигла ли я цели… которая до сих пор виделась смутной. Если он
сохранит эти чувства… если они склеят и осветят его расколотую, охваченную
мраком душу — о большем я и мечтать не…
— Довольно!
Как гром
среди ясного… хотя скорей облачного… неба, меня парализовал оглушительный
раскатистый… почти звериный рёв.
— Ч-что это?
— будто сквозь перьевую подушку, пробился едва разборчивый шёпот
переполошенного Герга.
Значит не
показалось. Голос шёл не из нутра, как в прошлый раз. Гера более не страшилась
обозначить своё присутствие во всеуслышание. По меньшей мере гласно —
метавшийся по сторонам взгляд ничего из сумрака не выловил.
— Причина,
по которой я здесь, — уняв взбесившееся сердце, смогла ответить я после
глубокого вдоха.
— Что за
при?..
Голос, как и
сам Герг, вдруг начали искажаться, изламываться и терять краски. А меня едва не
скрутило пополам — в животе словно возникла некая дыра, медленно, но болезненно
засасывающая потроха. Ужаснее способа исчезнуть и представить невозможно.
— Иви!
— Нет! Не
приближайся!
С надрывом
прокричала я, завидев метнувшуюся ко мне руку. Не знаю, как это выглядело его
глазами, но почему-то зародилось стойкое ощущение: Гера намерена выдернуть меня
отсюда любой ценой, и если Герг вздумает препятствовать… Даже думать страшно.
— Да что
здесь?!.
— Заткнись!..
Просто помолчи и послушай… пока я ещё здесь.
Герг
послушно замер, с ужасом взирая на меня сквозь образовавшуюся прозрачную стену,
чем-то напомнившую мне спадающий водопад.
— То, что
между нами сейчас было… оно не совсем настоящее…
— К-как?..
— Тяжело объяснить…
Но прошу, сохрани пробудившиеся… ко мне чувства. И донеси их сквозь время… до себя
настоящего.
— Себя…
настоящего?
— Ты,
настоящий, запутался… Встал на жизненном перепутье… Твоя ненависть сковала
тебя… и породила её…
— Кого её?
— Ты
поймёшь, когда придёт время… А до тех пор помни: в тебе есть и светлая сторона…
И вскоре ты встретишь людей, что увидят её… Может не сразу, но не отчаивайся и
не опускай руки… Поддаться тьме легко, а за свет приходится бороться… Ты можешь
быть сильным, Герг… Будь сильным!.. Не только ради себя, но и…
Горло
сдавили чьи-то незримые пальцы, что не только говорить — вздохнуть не было сил.
В глазах медленно темнело. Тело не слушалось… и не чувствовалось. Разум сковало
льдом, отбирающим у меня последнее, что ещё напоминало о тлеющей во мне жизни:
мысли. И последняя, чудом просочившаяся и кольнувшая мозг, сжало сердце
болезненным осознанием. Гера не просто вырывала меня из воспоминаний Герга. Она
пожирала мою сущность. Я показала ей желаемое и отныне стала бесполезной. А
учитывая просочившиеся сквозь злость нотки боли — ещё и опасной. Вот как.
Значит она сама не подозревала, что мои искажения оставят несгладимый след.
Высшее существо… и такое уязвимое к малейшему воздействию на её драгоценный
«источник».
Что ж, если
это хоть немного ослабило её — у Герга появился шанс противостоять ей. Жаль я
не смогу завидеть эту доблестную битву воочию. Только вознести молитву богам и
пожелать удачи. Будь сильным, Герг. Сражайся. За нас обоих. И помоги мне
обрести покой.
— И-И-Иви-и-и!!!
Я уже погрузилась
в безмятежно текучий слизистый поток, как вдали, на краю сознания, послышался
отчаянный вопль. Вязкая смолянистая пустота вздрогнула, разойдясь колотящей
пульсацией от макушки до пят. А затем, подобно комьям грязи, начала стекать
прочь, обнажая кожу морозящему, но приятно ласкающему воздуху.
— А ты тут
хули забыл?!
— А ты ещё
чё за хуй?!
Прежде, чем
удалось разлепить саднящие глаза, уши резанули одноголосые, слившиеся воедино…
и поразившие своими полярностью и в то же время единодушием громкие вскрики.
Что здесь происходит? Куда это меня выбросило?
— Блядь,
Иви!
— Ты как,
Иви?!
Не успела
опомниться, как меня крепко подхватили под обе руки и немилостивым рывком
подняли на ноги. Выступившие на глаза слёзы вносили ещё большую неразбериху. Непослушные
руки на одной силе воли подались вверх и утёрли лицо. Стало полегче. А
проморгавшись и пощурившись…
— Герг?..
Герг?!
Я
лихорадочно металась взглядом от одной фигуры к другой. Нет, в глазах, кажется,
не двоится. Их действительно двое! И каждый смотрел на меня разительно
непохожими… но в чём-то и одинаковыми глазами. Это что же, Герг… тот, из
последнего воспоминания, каким-то образом смог вырваться за границы своего
бытия? Он…
— Т-ты
последовал з-за мной? — дрожащим, не своим голосом прошептала я, обратившись к
левому, тому самому Гергу.
— А как
иначе?! Я не мог спокойно наблюдать, как тебя… Блядь, даже не знаю что! — с
дичайшей помесью нежности и тревоги воскликнул… правый Герг?!
— Вообще-то
я тоже пытался пробиться следом, когда запахло жареным. Ну так, если кому не
похуй, — несколько разочаровано и с нотками раздражения бросил другой. Как я
понимаю, настоящий.
Ох, я их
безбожно путаю… А впрочем, творящееся вокруг безумие напрочь отбивало тягу хоть
сколько-то разбираться. Да и какой в этом смысл? Куда важнее…
— Вы…
Вдалеке,
окутанная клубами чёрного дыма, сгорбилась ещё одна фигура. Устелившие лицо
длинные волосы на миг колыхнулись, являя обезображенное животным оскалом и
горящими чистейшей ненавистью глазами нутро.
— Как же вы
оба меня заебали!!! — проревела Гера, без преувеличения, демоническом гонором.
— Это же…
— Нет! —
хором осадили мы с реальном Гергом второго, прошлого Герга, уже привычно
вытянувшегося в лице при виде…
— Это не твоя
мать. Демоническая тварь, что поселилась внутри тебя, лишь приняла такой облик,
чтобы расположить к себе, — будто заученную мантру, процедила я, невольно
принимая боевую стойку.
— И теперь
время любезностей окончено. Либо мы загоним её в глубокую ментальную нору,
чтобы и носа казать не смела, либо дружно подохнем, — подхватил и подытожил
мысль первый Герг, выступив на шаг вперёд, тем самым закрывая меня от удара.
— Охуеть —
не выхуеть… Л-ладно, пожалуй, меня уже ничем не удивишь. И не знаю, что вы
собрались с этим делать, но я пиздец какой злой, что меня обломали в самый
ответственный момент, так что с радостью почешу кулаками, — выдав знакомую
неприглядную ухмылку, второй Герг встал плечом к плечу с первым.
— Было бы
что «обламывать», братан. Она же плоская, как доска. И что ты только в ней
нашёл? — грубо рассмеялся первый.
Но не успела
я обидеться, как…
— Ты же —
это я из будущего? Тогда хорош комедию ломать. Сам небось успел нафантазировать,
как залазил к ней в трусики. Я хотя бы был близок к успеху, — с не меньшей
грубостью усмехнулся второй.
Да о чём они
вообще думают в такой-то?..
— Ага, взял
малолетку на жалость и гордится теперь. Не могу поверить, что я-прошлый такой пиздолиз-неудачник.
Мне стыдно за тебя.
— Давай,
поплачь в уголке. Тебе просто завидно, что я быстрее тебя с кем-то сблизился.
Она меня даже поцеловала. А ты небось о девчонках всё это время только под
одеялом и грезил, почётный мастер рукопашного боя…
— Ага, когда
я всю почву подготовил — ещё бы она на тебя не полезла. И у меня так-то была
девчонка, засранец. И до таких высот, что я испытал с ней, тебе ещё расти и
расти.
— Да,
конечно, фантазёр.
— Твоё
мнение никто не спрашивал, девственник.
С-серьёзно,
для этого малость неподходящее…
— Вы,
придурки, умолкните уже наконец! У меня от вас зуд по всему телу! — пуще
прежнего рассвирепела Гера.
— Ха-х, как
знал, что мой план по деморализации противника сработает, — дерзкая ухмылка
второго Герга расширилась до самого настоящего оскала.
— Чё, бля?
Это я делю голову с этой мандой уже хуй знает сколько времени. И это был мой
план, ушлёпок недоделанный, — поморщился первый.
Так, ну
хватит!
— Герг… То
есть парни. Я не до конца понимаю, в чём причина, но ей сейчас больно. И,
кажется, она здорово ослабла. Лучшего шанса для атаки не будет, — уняв дрожь,
тихо проговорила я, подавшись головой чуть вперёд.
— Понять бы
ещё, чем атаковать, — метафорически сплюнул первый.
— Как это
чем? Ясен хуй — силой юности! — задорно вскинул руку второй.
— Скорей уж
силой шизы. Ебать, я уже и позабыть успел, с какой хуйни раньше фанател.
— Сам ты
хуйня, понял? Анимешники всех стран — соединяйтесь!..
— Ребята,
пожалуйста, сосредоточьтесь. Её злость, по всей видимости, следствие пробуждённых
вами светлых эмоций, они подавляют ненависть: главный источник её жизненной
силы, — поспешно встряла я, пока эти двое опять не взялись за старое.
— Сила
любви? Ещё лучше… Ёбаный, в любом случае тьму надо давить светом, это логично…
А значит…
Настоящий
Герг строго поглядел на прошлого.
— Чё?
— Чё «чё?
Расчехляй свой «арсенал» — тебя им малявка одарила, не меня.
— Чего сразу
«малявка»-то?.. Ну так, низковата малёха…
— Бля, ты
меня понял. Давай, генин, концентрируй свою блядскую чакру с силой дружбы и
любви… хоспаде, аж блевать тянет радугой.
— А ты у нас
ширкером заделался, шо ле? Ты это, не думай отсидеться в стороночке — я за
обоих огребать не буду.
— Кто бы
сомневался.
И спустя
боги ведают сколько времени Герги наконец перешли от слов к действию — хлопнув
друг друга по ладоням… в очень своеобразной манере… оба сорвались в разные
стороны, огибая по кругу и стремительно приближаясь к застывшей и, казалось,
ничего не соображающей Гере. Оно и не удивительно: та уже грозилась
состариться, пока наблюдала развернувшийся карнавал идиотов с непроницаемым…
даже ошеломлённым лицом. Возможно, в этом крылся некий хитроумный замысел — таким
нелепым образом усыпить бдительность противника. Если так — ребята показали
себя выдающимися стратегами.
Хотя
натуралистичность их спора навязывала совсем иные… и крайне неутешительные
выводы. Да помогут нам всем боги.