Глава 2 — Сон

Мир в последний момент стал расплывчатой акварелью. Цвета смешались, звуки утонули в вате, осязание растворилось. Последнее, что успел ощутить Лиам. Был оглушительный удар о каменный выступ. Боль была вселенской, яркой и короткой, как вспышка молнии, истрепавшая всё сознание в клочья.

А потом…

Тьма. Абсолютная и безразличная. Ни боли, ни холода, ни звуков. Даже собственного тела будто не существовало. Только бесконечное, непроглядное ничто.

Вдруг словно из глубины океана его выдернули на поверхность. Глаза сами распахнулись.

Он лежал на своей кровати. Утреннее солнце робко пробивалось сквозь занавеску. В руках, сжатых до побеления костяшек, лежал потрёпанный фолиант «Похождения Зигфрида Пероны». Всё тело было покрыто липким, холодным потом, сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди.

"Что… что это было?"

Всего мгновение назад он падал. Чувствовал порыв ветра, рёв воды, видел мелькающие скалы и искажённое ужасом лицо Эллии. Её крик всё ещё звенел где-то в глубине черепа. Душераздирающий, беспомощный.

Неужели всё это было сном? Мысль казалась абсурдной и единственно возможной одновременно. Слишком реалистичным. Слишком живым. Каждая деталь! Запах леса, давящая аура магии, острая боль в боку. Была выжжена в памяти. Но тогда как он выжил? Магия Эллии? Нет, она застыла в ужасе. Она не смогла даже тварь остановить, не то что спасти его от падения с высоты.

"Стоп. Если это был сон… то почему слезам на щеках и этому всепоглощающему ужасу в груди можно верить больше, чем тёплым солнечным лучам сейчас?"

Дрожащими руками он отшвырнул книгу на комод, словно она была виновата во всём, и вскочил с кровати. Ноги еле держали. Он выбежал на кухню, ворвавшись в привычный утренний уклад.

Отец и мать сидели за столом, доедая завтрак. Они о чём-то спорили, но в веселой обстановке, с улыбками на лицах. Скрип двери заставил их синхронно обернуться. И на обоих лицах появилось одно и то же выражение лёгкого удивления, моментально сменившегося беспокойством.

— Доброе утро, сынок… — начал отец, но голос его дрогнул. — Но почему ты плачешь?

Лиам машинально прикоснулся к щеке. Пальцы наткнулись на влажные, солёные дорожки. Он резко вытер лицо рукавом грубой рубахи, не в силах вынести их взглядов, полных тихой паники, и выскочил на улицу, захлопнув за собой дверь.

Парень остановился, запрокинул голову вверх. Небо было ясным, безмятежным, бесконечно далёким от того ущелья с водопадом.

Дверь снова скрипнула. За его плечом возникла мать, её тёплая, сильная рука легла на плечо, заставляя вздрогнуть.

— Лиам… Куда ты? И что случилось? Плохой сон приснился? — её голос был мягким, но в нём вибрировала тревога.

Мальчик стоял, глядя в пустоту перед собой, пытаясь собрать воедино разбитое зеркало реальности. Кошмар? Должен быть кошмаром. Но сердце, отчаянно стучавшее «нет», и невымываемое ощущение падения сводили с ума.

— Наверное… — прошептал он наконец, и в этом слове не было уверенности, а лишь растерянная, детская мольба

Вернувшись на кухню, Лиам попытался втянуться в привычный ритм. Он опустил ложку в похлебку. Густую, ароматную, с кусочками корнеплодов, которую так умело готовила мать. Он украдкой поглядывал на родителей. Теперь они обсуждали деревенские новости.

— …говорят, мальчишка из семьи Ронов опять что-то стащил на рынке, — отец, Эдвард, хмурил свои густые брови, отламывая кусок хлеба. — Стража гонялась за ним полдня, но всё-таки поймала. Беднягу хлестали кнутом у позорного столба целый час.

Мия, мать Лиама, покачала головой, и в её глазах мелькнуло сочувствие, смешанное с суровой прагматичностью крестьянки.

— Бедный мальчик. Совсем не учится на своих ошибках. Хорошо, что наш Лиам не такой проказник, — она обернулась к сыну, и её взгляд смягчился. — Я бы не вынесла, смотреть, как моего сына лупят на площади.

— Конечно нет! — Эдвард хлопнул ладонью по столу, с гордостью глядя на Лиама. — Мой мальчик воспитанный и умный. Никогда не поступит так опрометчиво.

Лиам почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эти слова, сказанные с такой любовью и верой, вдруг стали для него невыносимыми. Он быстро доел, положил ложку в пустую чашку с тихим звоном и встал.

—Я наелся! Можно пойти погулять?

—Конечно, сынок, — улыбнулась Мия, вытирая руки о фартук. — Только не задерживайся надолго.

Едва выскочив за порог, Лиам перешёл на лёгкий бег. Ему нужно было уединение. Давящее ощущение нереальности, оставшееся после кошмара, не отпускало. Солнечный, тёплый день казался неестественно ярким, а смех детей и разговоры соседей были туманными

Он добежал до опушки, нырнул в знакомые заросли и, наконец, вполз в свой шалаш. С облегчением рухнул на старый, потертый коврик, когда-то позаимствованный из дома.

Прохладная тень и знакомый запах сырой земли и старого холста немного успокоили нервы.

"Наконец-то я здесь", — мысленно вздохнул он, уставившись в потолок из переплетённых веток.

Затем он потянулся, ища удобное положение, и пальцы наткнулись на что-то твёрдое и прямоугольное, лежащее рядом. Он вздрогнул, дико представив, что в укрытие заползла змея. Но это была книга.

Не та, что он читал вчера. Другая. Он взял её в руки. Кожаный переплёт был старым, но добротным, на обложке золотым тиснением значилось: «История королевства Элирия. Том I».

Элирия. Королевство, в котором он жил. Книга рассказывала о его величайшей эпохе — 300-400 лет назад, когда, как пишут летописцы, оно превратилось в могучую империю, покорившую полконтинента. И о загадочном, сокрушительном поражении, которое остановило эту экспансию. В книге туманно намекали на «неизвестного, слишком сильного противника», и даже проскальзывали полумифические теории о Драконе Земли, пробудившемся в горных пиках Инериона. Ныне же Элирия была просто одним из сильных, развитых королевств, вложившим былую воинскую мощь в науку, ремёсла и процветание.

Лиам нахмурился.

— Хм… Но я не оставлял её здесь… — прошептал он, переворачивая тяжёлый фолиант в руках. — Откуда она взялась?

Внезапно чья-то рука легла ему на плечо. Лиам резко обернулся, и сердце ёкнуло, смешав страх с необъяснимым облегчением.

Перед ним, пригнувшись у входа в шалаш и коварно улыбаясь, стояла Эллия.

— Так и думала, что ты опять здесь, — сказала она, и в её зелёных глазах играли знакомые искорки насмешки и живого интереса.

— Я же, кажется, не раз просил так не подкрадываться, — вздохнул Лиам, но в его голосе не было настоящего раздражения, только усталая усмешка. — Разве это этично? Как дитя знатных кровей, ты должна понимать, что такое поведение недостойно твоего статуса.

— Меня отчитывает за поведение простолюдин. Вот это откровение, — парировала Эллия, скрестив руки. — В курсе, что тебе бы отрезали язык, если б кто-то услышал подобный тон?

Лиам лишь тихо рассмеялся, и его взгляд, встретившийся с её, стал теплее.

— Твои попытки меня запугать тщетны. Я прекрасно знаю, что ты никому об этом не расскажешь.

— Ты знаешь, что ты слишком самоуверен?

— Может быть.

Она присела рядом с ним на старый коврик, наблюдая, как он перелистывает страницы. Наклонившись, она вгляделась в текст.

— Ты читаешь историю нашего королевства? Думала, тебя интересует только божественная магия.

— Мне многое интересно, — ответил Лиам, не отрываясь от книги. — Но признаю, истории о магии цепляют по-особенному.

Они просидели так весь день, изредка нарушая тишину вопросами о фактах из истории Элирии, а порой и вступая в короткие, азартные споры. В эти моменты разница в их происхождении будто стиралась, оставалось лишь странное, комфортное взаимопонимание.

Лиам перевернул очередную страницу, и в этот миг его слуха достигли шаги. Чужие, тяжёлые, совсем рядом со шалашом. Он замер. Эллия насторожилась, увидев, как изменилось его лицо.

"Кто?" — пронеслось у него в голове. Никто, кроме Эллии, не знал об этом месте.

Он резко посмотрел на неё, затем наклонился так близко, что почувствовал лёгкий аромат полевых цветов, исходящий от её волос, и прошептал прямо в ухо:

—Ты опять сбежала из дома?

— Д-да… — её шепот был полон вины. — Но... Могу сказать только одно. Я думаю это не за мной.

Лиам тяжело вздохнул, затем резким жестом приложил палец к губам. Шаги были уже вплотную. Он осторожно отодвинул книгу в сторону и выбрался из шалаша.

Перед ним стояли трое. Трое деревенских парней. Лицо Лиама исказилось от досады и ярости.

«Как они нашли это место? Чёртовы ублюдки»

В центре троицы, как всегда, возвышался Бран. Здоровенный парень, живший через несколько домов. Местный задира и неоспоримый авторитет среди подростков. Его биография была испещрена драками и мелкими кражами. Заклятый враг Лиама с песочницы. Ирония судьбы — их отцы работали плечом к плечу на лесопилке и были добрыми приятелями. Но между сыновьями с детства лежала пропасть.

Лиам бросил на них взгляд, полный холодного отвращения.

— Что вам здесь надо? Неужели проследили с самого выхода из деревни?

Высокий, широкоплечий Бран сделал шаг вперёд. Его густые русые волосы развевались на лёгком ветру, а голубые, холодные, как зимнее озеро, глаза, казалось, просвечивали насквозь.

— Ты как всегда токсичный, хотя я даже слова не успел сказать.

— Ты отлично знаешь, почему я к тебе так отношусь, — отрезал Лиам. — Не прикидывайся добряком. Под этой кожей лишь гнилой кусок дерьма.

Двое приятелей Брана по бокам переглянулись в полном недоумении. Они не привыкли, чтобы кто-то, да ещё ровесник, говорил с их лидером в таком тоне.

— Смелый уж ты очень, — беззлобно, но с опасной ноткой протянул Бран. — Думаешь, я не ударю? Или пользуешься тем, что уважаю твоего отца? Скажу тебе прямо. Ты его позоришь. Брось ты свои книжки и пойми: твоё будущее на лесопилке, за отцовской пилой.

— Говоришь так, будто твоё будущее куда лучше, — парировал Лиам, но внутри всё сжалось.

— А вот именно что лучше! — Бран выпрямился, и в его позе появилась неподдельная гордость. — В курсе, что мой отец договорился с городской роднёй? Меня принимают в Военную академию. Следующим летом.

Лицо Лиама на миг стало пустым от шока. Военная академия. Престижное заведение, куда простолюдины попадали раз в десятилетие. Но для силача Брана, уже умевшего постоять за себя не по годам, — это было возможно. Это был не просто скачок в статусе. Это было живое доказательство: Бран свою детскую мечту о рыцарской славе уже почти осуществил. В отличие от него, Лиама, с его бесплотными грёзами о магии.

Горький комок подкатил к горлу. Но сдаваться он не собирался.

— Поздравляю, — произнёс он нарочито ровно. — Мне сказать что-то ещё? Или ты пришёл сюда только ради этой новости?

Один из приятелей Брана, Рэй, не выдержал. Он шагнул вперёд, его лицо исказила злоба. Жесткой, мозолистой ладоной он впился в воротник Лиама, дёрнул на себя, сдавив ткань так, что перехватило дыхание.

— Слушай ты! — прошипел Рэй, брызгая слюной. — Не понимаешь, что он о тебе заботится? Как ты не можешь вбить в свою книжную башку, что простолюдин не может стать магом! Это привилегия для знатных, в чьих жилах течёт божественная кровь! А мы всего лишь грязнокровки, и наша судьба работать на таких, как они!

— Рэй, успокойся… — Бран протянул руку, чтобы разнять их, но было уже поздно.

В глазах Лиама что-то надломилось. Не страх, не ярость даже, а та самая кипящая, горькая обида, которую он годами давил в себе. Он действовал не думая. Резкий, отточенный движением рывок, и его кулак со всей силы врезался Рэю в солнечное сплетение.

— Уфф! — Раздался глухой стон. Глаза Рэя округлились от неожиданности и боли. Он выпустил воротник и, согнувшись пополам, рухнул на землю, давясь кашлем.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Даже Бран и его второй товарищ замерли в ошеломлении. Из шалаша донёсся тихий, подавленный вскрик Эллии. Она смотрела на всё через щель в ветках.

— Не тебе решать, как мне жить! — голос Лиама дрожал, но звучал твёрдо. — Даже если у меня ничего не выйдет — это моя судьба, а не твоя! Тупой ты урод!

Рэй, отдышавшись, с рёвом вскочил. Ярость затмила боль. Он бросился на Лиама, сцепившись с ним в грубой, беспорядочной борьбе. Они повалились на траву, клубком перекатываясь, выдирая друг у друга клочья волос, нанося короткие, глухие удары. Лиам получил пару сильных тумаков в лицо, почувствовал привкус крови на губах, но не сдался. Чудом вывернувшись из захвата, он рванулся вверх и со всей силы ударил локтем снизу вверх. Раздался неприятный, влажный хруст. Рэй отшатнулся, выплюнув на траву окровавленный обломок зуба.

Бран, до этого наблюдавший со смесью презрения и досады, наконец, пришёл в себя.

—Хватит!

Он вмешался как ураган. Одним движением отшвырнул оглушённого Рэя за шиворот, а другую руку, мощную как сук дерева, обвил вокруг горла Лиама. Приподнял его и с размаху прижал к стволу сосны. Древесина глухо затрещала.

— Что ты устроил?! — проревел Бран, его лицо в сантиметре от побелевшего Лиама. — Вечно ты всех учил, что драка предел для дураков, что всё можно решить словами! А сам первый и полез! Где твои принципы, книжный червь?!

Пальцы Брана впивались в шею. Дышать стало невозможно. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Лиам бессильно бил руками по железной хватке, но это было как комариные укусы. Слюна выступила у рта, мир начал расплываться. Бран, казалось, и не замечал, что вот-вот задушит его.

— Отпусти. Или пожалеешь.

Голос прозвучал тихо, но с такой ледяной, неоспоримой чёткостью, что Бран на миг замер.

Давление. Не физическое, а нечто иное, неземное, обрушилось на поляну, будто сама атмосфера сгустилась в сто раз. Все трое парней ахнули, как будто на их плечи свалилась невидимая каменная плита. Ноги подкосились, и они рухнули на колени, впиваясь пальцами в землю, чтобы не упасть лицом в грязь. Только Бран, стиснув зубы, устоял, но и он не мог пошевелиться. Каждая мышца стонала под чудовищной тяжестью.

Из шалаша вышла Эллия. Она выглядела иной. Незнакомой и пугающей. Тёмные волосы слегка приподнялись и вились вокруг её бледного лица, словно в невидимом вихре. А её глаза… Зрачки пылали ослепительно-зелёным светом, очерченные ярким, неземным контуром.

Она медленно, с невозмутимым спокойствием, подошла к Брану. Её шаги были единственным звуком в гнетущей тишине. Остановилась перед ним, смотрела сверху вниз, как на букашку. Потом подняла руку.

Щелбан. Не сильный, даже небрежный. Но в момент касания её пальцев ко лбу Брана на него обрушилась непостижимая сила. Его отбросило, как тряпичную куклу. Он пролетел несколько метров, тяжело шмякнулся о землю и замер, оглушённый и беспомощный.

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Оставшиеся двое парней, не разбирая дороги, подхватили полубесчувственного Брана и пулей умчались прочь, бросая позади лишь следы растоптанной травы и свой животный страх.

Лиам, кашляя и потирая распухшую шею, с трудом поднялся на ноги. Он посмотрел на Эллию. Улыбка, кривая и болезненная, тронула его окровавленные губы.

— Необязательно было вмешиваться… Это мои проблемы, — прохрипел он. — Но… спасибо...

Эллия смотрела на него, и в её глазах погасла зловещая зелень, вернулась привычная насмешливая глубина. Она пожала плечами, делая вид, что ничего особенного не произошло.

— Хах… Не думала, что у такой неприметности, как ты, есть враги. Но видимо, даже у книжных червей есть свои подводные камни.

— Не называй меня так… — пробормотал Лиам, отводя взгляд. — Или тебе просто нравится надо мной издеваться?

Фирменная ухмылка тронула губы Эллии, и она мило высунула кончик языка.

— Это не издевательство, а просто детская насмешка. Как твоя собственная защита, только без кулаков.

На мгновение воцарилась странная, затянувшаяся тишина. Лиам явно задумался, углубившись в себя. Он потирал распухшую, болезненную шею, а его взгляд, скользнув на Эллию, задержался с необъяснимым подозрением.

— Слушай… — начал он нерешительно, голос ещё сиплый от удушья. — Вопрос прозвучит странно, но… мы вчера точно не виделись? Не гуляли вместе или что-то в этом роде?

Эллия посмотрела на него так, будто он только что объявил, что земля плоская.

— Не знаю, о чём ты, но нет. Совсем. Перепутал меня с какой-нибудь другой деревенской девчонкой?

— Совсем нет! — отрезал Лиам, но тут же спохватился. — То есть… Что? Что ты несёшь!?

Девушка рассмеялась — звонко, беззаботно, словно не смеялась целую вечность. Глядя на её искреннюю реакцию, Лиам почувствовал, как его подозрения рассыпаются в прах. Он знал: Эллия была отвратительной лгуньей. Её лицо всегда выдавало с головой. А сейчас на нём читалось лишь чистое недоумение и веселье. Значит, это и правда был просто кошмар. Невероятно яркий, болезненный, но всего лишь сон.

Погода вокруг была идиллической. Тёплый ветерок небрежно перебирал его волосы, птицы выводили свои привычные, успокаивающие трели, а запах хвои и влажной земли действовал как бальзам.

Но вдруг… всё остановилось.

Птицы замолкли на полуслове, их мелодия оборвалась, словно кто-то вырвал страницу из книги. Сам звук будто исчез из мира. Смех Эллии застыл в её горле, её тело окаменело в полуповороте, улыбка замерла неестественной маской. Воздух стал тяжёлым, густым. Лиама накрыла волна тошноты и леденящего дискомфорта, как будто сама ткань реальности на миг порвалась.

А затем рывок. Всё вернулось на круги своя. Звуки, движение, смех. Как будто ничего и не было.

— Ты это почувствовала?! То, что сейчас произошло! — выкрикнул Лиам, вскакивая.

— Что? — Эллия смотрела на него, смеясь ещё громче, слёзы от смеха блестели на её ресницах. — Ты видимо совсем ку-ку поехал, книжный червь!

Лиам замер, пытаясь осмыслить произошедшее. Но тут же его разум, искавший логичное объяснение, услужливо подсказал: последствия удушения. Галлюцинации от нехватки кислорода. Да, горло всё ещё саднило, в груди было непривычно тесно. Он вытер тыльной стороной ладони запёкшуюся кровь на губах и вздрогнул от жгучей боли. Боль была реальной.

— Возьми, — Эллия протянула ему небольшой, тончайший шёлковый платок с вышитым по краю серебристым узором. — А то подхватишь ещё какую-нибудь заразу. Сомневаюсь, что твои родители смогут оплатить лечение у городского лекаря.

— Спасибо… — Лиам взял платок, ощутив под пальцами невероятную мягкость. — Но разве тебе не жалко такую дорогую вещь марать мной?

— Ты что, смеёшься? — она фыркнула. — Для меня этот платок дешёвая безделушка. Тем более было бы жалко портить такое… красивое лицо.

Лиам резко поднял на неё взгляд, и на его щеках, поверх мелких синяков, выступил лёгкий румянец смущения.

— Разве? Обычное лицо, как у всех.

— Поверь мне, я уж точно знаю, о чём говорю, — парировала Эллия, и в её голосе зазвучала необычная для неё серьёзность. — Я учусь в Академии Магии. Там море парней из знатных семей, наследников древних родов… Но я ещё не встретила ни одного, кто был бы так… светел, как ты. Так что цени этот дар. Природа наградила тебя не только умной головой.

Она отвернулась, делая вид, что смотрит на верхушки деревьев, но Лиам успел заметить, как её собственные уши слегка порозовели. Этот странный, неловкий комплимент, произнесённый среди синяков, боли и сбитого дыхания, показался ему в этот момент более реальным и важным, чем любой другой в его жизни.

— Слушай… Мне правда пора, — Эллия сделала шаг к нему, её голос вдруг стал мягче, без привычной насмешки. — Отец забьёт тревогу и точно отправит солдат на поиски. Вряд ли тебе нужны такие проблемы.

— Думаю, ты права, — кивнул Лиам, пытаясь придать своему лицу обычное, беззаботное выражение. — Что ж, спасибо ещё раз за…

Он не успел договорить. Эллия внезапно, стремительно закрыла расстояние между ними и обняла его. Крепко, по-детски непосредственно, прижавшись щекой к его груди.

Лиам застыл. Руки его повисли в воздухе, разум пустым эхом отозвался на это неожиданное тепло. Он боялся пошевелиться, боялся разрушить этот хрупкий, невозможный момент. Никто, кроме родителей, не обнимал его так… просто так.

— Знаешь что? — её голос прозвучал приглушённо, уткнувшись в его рубаху. — Не сдавайся. Никогда. Я верю, что ты станешь магом. Пусть другие не верят, но я знаю. Ты… крепкий. Со всем справишься. — Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и в её зелёном взгляде была непривычная серьёзность. — Когда-то у меня была похожая… стена. Я понимаю, как это.

Слова застряли у Лиама в горле. Он смог лишь кивнуть, чувствуя, как неловкая благодарность и странное тепло разливаются по груди.

— Спасибо… — наконец выдавил он.

— Агась! — она снова стала прежней, отскочила назад, и её улыбка вновь заиграла. — Ну, я пошла! До встречи!

Она уже сделала несколько шагов, но вдруг остановилась, обернулась. Её выражение снова стало озабоченным.

— Лиам, пожалуйста, не ходи в лес. Серьёзно. Отец говорит, что с западных холмов пришло стадо кабанов-секачей. Они агрессивные и опасные. Именно поэтому он и держал меня взаперти. Не лезь туда, ладно?

Сердце Лиама ёкнуло. Кабаны. В лесу. Совпадение? Нелепая, пугающая параллель с тем кошмаром. Он сглотнул, заставив себя кивнуть.

— Удачной дороги. Я… прислушаюсь к совету.

Он смотрел, как её стройная фигура растворяется среди деревьев, пока не скрылась из виду. Затем, глубоко вздохнув, двинулся по просёлочной дороге к дому.

Колосок, который он машинально сорвал, качался у него в зубах в такт шагам. Мысли кружились вокруг её слов, её объятия, её веры в него. Но тень от предупреждения о кабанах нависала над всем этим, холодная и необъяснимая.

— Должно быть, просто глупое совпадение, — пробормотал он себе под нос, пытаясь отогнать назойливую тревогу.

Посвистывая навязчивый мотив, он шагал дальше, стараясь не думать. Но тишина леса по краям дороги вдруг показалась ему зловещей.

Дом встретил его непривычной тишиной. Лиам прошёл на кухню — пусто. Странно. В это время мать обычно что-то готовила.

— Мама? Папа?

Тишина. Тогда он направился в свою комнату. И замер на пороге.

На его кровати, укутанная в его же одеяло, спала девушка. Незнакомая. Её волосы, цвета тёмного угля, раскинулись по подушке, черты лица были удивительно, почти пугающе похожи на лицо его матери — те же мягкие линии, тот же прямой нос, высокие скулы. Но в них было что-то иное, более отточенное, словно копия, сделанная более искусным мастером. Она была красива той спокойной, безмятежной красотой, что вызывала не восторг, а трепет.

В этот момент за его спиной скрипнула дверь. Лиам резко обернулся.

В дом вошли родители, нагруженные полными корзинами продуктов и свёртками . Скорее всего пришли с рынка. На их лицах была усталость, смешанная с какой-то озадаченной радостью.

— Мама… — Лиам понизил голос до шёпота, указывая глазами на дверь своей комнаты. — Кто это спит на моей кровати? Я же просил, чтобы гостей размещали в гостевой.

Мия поставила корзину, улыбнулась и нежно погладила его по голове. Но в её улыбке была какая-то странная, виноватая нежность.

— Это не гость, сынок мой, — тихо сказала она, обменявшись быстрым взглядом с Эдвардом, который молча смотрел в пол. — Это твоя сестра. Мы и сами в шоке… Она появилась так неожиданно.

Мир вокруг Лиама закачался. Воздух стал густым и тяжёлым.

«Что?»

Слово отозвалось в пустоте его сознания. Он медленно повернул голову, снова посмотрел в щель двери на спящую девушку, а потом на лица родителей — виноватые, растерянные, но твёрдые в своём утверждении.

«Но у меня… никогда не было сестры.»