Глава 1 — Падение

[Не пугайтесь объёма первых пяти глав. Чтобы вам было комфортнее читать с экрана, с шестой главы объём текста станет заметно меньше. Прошу терпения и благодарю за внимание! Хорошего чтения🙂]

В далёком прошлом, на заре времён, первые люди жили и понемногу процветали, взращивая зёрна своей будущей цивилизации. Эта эра, когда решалась судьба всего человечества, была временем борьбы и страха. Люди были ещё слабы и неискушенны, только-только встав на путь эволюции. Они охотились на диких зверей, строили скромные деревни в укромных и безопасных местах, у рек и в плодородных долинах. Каждый день был битвой за существование, и никто не загадывал далёкого будущего. Единственной целью было. Выжить в этом жестоком и безжалостном мире.

Но однажды у границ их поселения люди встретили чудовище. Существо восседало на валуне, пожирая отрубленную голову воина из соседнего, враждебного племени.

Вид его был поистине ужасен. Тело отдалённо напоминало человеческое, но было искажено и уродливо. На могучих плечах сидела козлиная голова с холодными, горизонтальными зрачками, ноги, подобные бычьим, заканчивались тяжёлыми копытами, а длинный, чешуйчатый хвост волочился по земле.

Охотники в ужасе замерли, а затем, стиснув страх в кулак, направили на тварь свои копья. Но чудовище лишь громко рассмеялось, хрипло и отрывисто, и бросило на них надменный, испепеляющий взгляд.

— Не трусьте, — прогремел его голос, подобный скрежету камней. — Я покарал вашего врага за дурные деяния. Вознесите же хвалу свою для слуха моего.

Вперёд, расталкивая сородичей, вышел седовласый вождь. Его взгляд, полный глубочайшей подозрительности, встретился со взором монстра.

— Откуда нам знать, что та же участь не постигнет нас? — спросил старейшина. — Помыслы твои для нас как тёмная вода. Мы не верим в милость чудищ.

Существо снова издало свой леденящий душу смех.

— Я не столь жесток, сколь ужасен на вид. Убивать без причины не в правилах моих. Давайте же сговоримся! Раз в год приносите мне самую прекрасную девушку из вашего рода. Чистую, как слеза младенца. А я, в свою очередь, сделаю так, что жить вы будете в сытости и покое, а племя ваше будет процветать.

В толпе вскипел гневный ропот. Воины, готовые броситься вперёд и принять смерть, но не принять такой ужасный договор, сжали древки копий. Однако вождь резко взмахнул рукой, повелевая остановиться. Мудрость и отчаяние боролись в его лице.

— Слова ваши словно ветер, — медленно проговорил он, впиваясь глазами в монстра. — Если ты и впрямь всемогущ, то докажи же нам. Сделай так, чтобы мы не знали нужды в пище и воде. Чтобы дикие звери обходили жилища наши стороной, а засухи и болезни не касались нашего рода.

Существо склонило свою козлиную голову набок, и на его безгубом рте расползлась коварная, знающая гримаса.

— Хорошо. Будь по-вашему. Через год, в этот же день, приходите сюда… и приведите девицу.

И прежде чем люди опомнились, чудовище растворилось в предвечерних тенях леса, оставив после себя лишь тяжёлое молчание да окровавленный камень. Немой свидетель страшной сделки, что определила будущее племени.

Год пролетел незаметно. Настолько быстро и легко, что люди едва успели осознать его течение. И стало ясно одно: чудовище не солгало. Несчастья обходили племя стороной, а процветание было таким полным, что казалось волшебным сном. Никто не умирал от болезней или голода, дети рождались крепкими и румяными, поля давали невиданные урожаи, а небо щедро поили землю дождём. Сама природа, некогда жестокая и равнодушная, словно прислуживала им.

И вот настал день расплаты. Люди пришли к тому же валуну на опушке леса. Существо уже ждало их, восседая на камне. Его леденящий взгляд скользнул по толпе, выискивая обещанную дань.

Из рядов соплеменников робко вышла девушка, почти ребенок. Её красота была столь неземной и хрупкой, что у многих сжалось сердце. Светлые волосы, будто сотканные из солнечного света, и широкие, ясные глаза — она была воплощением той самой чистоты, о которой говорил монстр.

— Вот наша плата за твою… доброту, — глухо произнёс постаревший за год старейшина, сделав низкий поклон.

Не было ни слез, ни борьбы. Монстр, движимый неестественной скоростью, схватил девушку железной хваткой. И в тот же миг, не дав людям опомниться, растворился в воздухе. Лишь эхо его голоса повисло в тишине:

— Увидимся в следующем году, подданные мои.

Так продолжалось десятилетие за десятилетием. Сто лет пролетели под знаком этого ужасного, но неоспоримого договора. Племя разрослось в огромный и могущественный народ, численность его увеличилась в десятки раз. Люди научились многому: строить прочные жилища, обрабатывать землю, создавать сложные орудия труда. Они уже почти забыли вкус страха и голода, воспринимая своё благополучие как нечто само собой разумеющееся. А жертвоприношение превратилось в мрачный, но привычный ритуал.

Но однажды случилось непоправимое. В роковой год к валуну привели женщину, чья красота была заурядной, а взгляд потухшим и полным скрытой горечи. Она не была чиста — в её прошлом таилась личная драма, известная всем в племени. Люди, возгордившиеся и осмелевшие за столетие безопасности, решили обмануть своего повелителя.

Монстр не двинулся с места. Он лишь пристально посмотрел на подношение, а потом разразился таким оглушительным, яростным хохотом, что с деревьев посыпались листья. Его смех не предвещал ничего хорошего.

— Неужто вы считаете меня дураком? — прогремел он, и его голос впервые зазвучал как настоящий гром. — Мои глаза видят истинную суть! Видят ложь в ваших сердцах и скверну в её душе!

Он медленно поднялся с валуна, и земля, казалось, содрогнулась под его тяжестью. Одним стремительным движением чудовище оборвало жизнь неверной избранницы. Ужасная картина на несколько секунд парализовала всех собравшихся.

— За эту ошибку, — прошипело существо, и в его словах бушевала ледяная ярость, — я нашлю на вас погибель. Вы вспомните, что такое страх. Вы познаете голод, болезни и смерть. И будете молить о пощаде, которой не получите.

И прежде чем отчаяние толпы вырвалось наружу в виде криков, монстр исчез. Он оставил после себя лишь бездыханное тело и гробовую тишину, в которой уже зарождался ветер грядущих бед.

Тяжёлый вздох, лёгкий стук переплёта о дерево комода. История была закончена. Мужчина откинулся на спинку стула и, улыбнувшись, взъерошил длинные волосы своего сына.

— А что было дальше? — мальчик поднял на отца умоляющие, горящие нетерпением глаза. — Ну-ну, папа! Так нельзя, на самом интересном! Расскажи до конца!

— Лиам… Пора спать. Уже давно за полночь, — мягко, но настойчиво произнёл отец. — А дальше… Дальше добрые силы небесные вступились за людей. Господь даровал самым достойным свою силу, и с новой мощью они изгнали демона. И все жили долго и счастливо. Конец.

Он сделал вид, что закрывает невидимую книгу. Но мальчик не сдавался.

— Пап… А это правда, что те, кто может управлять магией. Они потомки тех самых избранных? И даже… кровь самого Бога течёт в их жилах?

Отец снова улыбнулся, глядя на его воодушевлённое лицо, озарённое тёплым светом светильника. В этой улыбке была бездна нежности и тени чего-то грустного.

— Да, сынок. Так говорят в летописях.

— А есть шанс, что… что я смогу получить озарение? — Лиам привстал на кровати, и его голос дрогнул от смеси надежды и робости. — Вдруг у меня получится? Вдруг я смогу стать магом?

Ладони мужчины, грубые и шершавые от ежедневного труда, легли на худенькие плечики сына.

— Думаю, для нас с тобой это невозможно. Мы простые люди. Земледельцы. Шанс… он меньше, чем у песчинки стать звездой. Даже если чудо случится, — его голос стал тише и серьёзнее, — это принесёт больше проблем, чем радости. Наш удел... земля, а не заоблачные выси. Так что не забивай голову грезами. Пора спать.

Он наклонился, поцеловал сына в лоб, почувствовав под губами тёплую кожу и упрямый вихор. Потом подошёл к столику, дунул на пламя светильника. Комната погрузилась в мягкую, но непроглядную темноту, нарушаемую лишь узкой полоской лунного света из-за шторы. Скрипнула дверь — и отец ушёл.

Тишина длилась ровно несколько минут.

Затем в темноте послышалось осторожное шуршание одеяла. Маленькая тень скользнула с кровати. Тихо, на ощупь, Лиам добрался до комода, нашёл кремень и огниво. С лёгким щелчком и треском вспыхнуло пламя, отбросив на стены гигантские, пляшущие тени. Он не стал зажигать свечу, а вернулся в постель с книгой, прижимая тяжёлый фолиант к груди.

Он снова открыл её на последней прочитанной странице. Его пальцы скользнули по строке: «…оставил после себя лишь бездыханное тело и гробовую тишину, в которой уже зарождался ветер грябущих бед».

Лиам попытался читать дальше, вглядываясь в незнакомые слова, пытаясь уловить смысл. Но буквы сливались, строки уплывали. Усталость, тёплое одеяло и мерное покачивание пламени сделали своё дело. Ресницы его слиплись, дыхание стало ровным и глубоким. Книга медленно сползла с груди на колени, а затем на тёплое одеяло.

Он уснул. Но даже во сне его сжатые кулачки лежали на старинных страницах, как будто пытаясь удержать ускользающую сказку или поймать ту самую, невероятную, пылающую искру озарения.

«Через восемь лет»

День начался для Лиама с привычного рывка. Он проснулся с первыми петухами, вскочил с постели, сделал несколько неловких, но старательных упражнений, будто разминая не только тело, но и мысли, застрявшие в книжных снах. Затем, на цыпочках, отправился на кухню, где уже витали знакомые, уютные запахи.

— Доброе утро, мама! — его голос прозвучал чуть хрипло от сна. — А где папа?

У печи, окутанная паром от кипящего котла, стояла женщина невысокого роста. Темные, как спелая ежевика, волосы были собраны в простую, но аккуратную косу. Она обернулась, и Лиам, как всегда, подумал, что мама невероятно красива. Возможно, её правильные черты, большие карие глаза и тонкие брови — то немногое, что он унаследовал от неё в полной мере, в отличие от широкой, доброй улыбки отца.

— Папа на работе, сынок. На лесопилке у реки. Скоро должен вернуться, — её голос был мелодичным, как журчание ручья. — А я как раз готовлю нам всем поесть. Кстати… — Она пристально взглянула на него, и её улыбка стала чуть менее теплой, более изучающей. — Ты опять не спал полночи?

Лиам почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он неловко отвёл взгляд, уставившись на трещинку в глиняном полу.

— Не-а… Ничего подобного, — пробормотал он.

К нему приблизились. Нежные, но сильные пальцы коснулись его подбородка, мягко повернули лицо к свету. Затем мать слегка сдавила кончик его носа, приподняв его вверх в знакомом, шутливом жесте.

— Твои синие круги под глазами говорят за тебя, мой маленький совёнок. Тем более папа мне всё рассказал.

Лиам надул щёки, делая вид, что обиделся.

— Ну-ну. Вот же болтун, а клялся, что сохранит тайну!

Мать тихо рассмеялась, звуком, похожим на перезвон маленьких колокольчиков, и снова вернулась к столу, принявшись ловко нарезать морковь и лук.

— Он не болтун. Он просто беспокоится за тебя. Хоть это, конечно, большое чудо и гордость для нас. Что ты начал читать в раннем возрасте. Мы оба тобой не нарадуемся. Но… — её нож на мгновение замер, — он беспокоится именно из-за твоей мечты. Она кажется ему опасной.

— Я просто хочу стать магом! — вырвалось у Лиама, и он сам удивился горячности, с какой прозвучали эти слова. — Посланником божественной силы! Чтобы помогать людям, как великий Зигфрид Перона! Чтобы лечить болезни и останавливать наводнения!

Лезвие ножа снова задвигалось, но движения стали чуть более резкими. Мать не смотрела на него.

— Ты же понимаешь, Лиам, что мы простолюдины. Мы не можем обладать магией. Это… невозможно. — Она произнесла это слово тихо, но с такой окончательностью, будто закрывала тяжелую дверь. — Кровь наша не столь чиста и благородна, как у аристократов или жрецов. Она смешана с прахом земли и потом труда. В наших жилах нет той искры, что нисходит с небес.

Она поставила нарезанные овощи в котёл, и пар на мгновение скрыл её лицо, сделав его размытым и далёким, словно образ из другого, недоступного мира. Мира, о котором так отчаянно мечтал её сын, сидящий на кухонной табуретке и сжимавший края своей простой рубахи до побеления костяшек.

— Ладно… Пойду погуляю, проветрюсь! — Не дожидаясь ответа, Лиам схватил с табуретки потрёпанный фолиант и рванул к двери, будто пытаясь убежать от горечи материнских слов.

— Не забывай, что скоро будем кушать, так что долго не задерживайся! — донеслось ему вслед усталое напутствие матери.

Он выбежал из деревни, минуя знакомые домишки, и устремился к опушке леса. Его прибежищем был небольшой, мастерски сколоченный шалаш из веток и старого холста, скрытый в зарослях орешника. Здесь царили его законы, и пахло свободой, хвоей и старой бумагой.

Забравшись внутрь, мальчик раскрыл книгу на закладке. Хоть история была уже другой, он отлично помнил всё, что прочитал накануне. Он поглощал книги с ненасытной жадностью, по нескольку в день, словно пытался впитать целый мир, который был ему недоступен. В этом ему не было равных во всей деревне Фильгард. С детства его живой ум и странные вопросы выделяли его среди сверстников, за что местные мальчишки часто дразнили его «ходячей библиотекой» или «грамотеем». Книги стали его убежищем, мостом в иные миры, где он, затаив дыхание, воображал себя на месте героев — могучих, решительных, облечённых силой.

Вдруг чьи-то тонкие, но цепкие пальцы ущипнули его за бок. Лиам вздрогнул и обернулся.

Перед ним стояла она. Девушка с волосами цвета воронова крыла, заплетёнными в сложную, изящную косу, и яркими, пронзительно-зелёными глазами, которые светились насмешливым огоньком, точно у лесной дикарки-кошки. Эллия. Краса всего здешнего края, что, впрочем, было неудивительно. Она не была местной. Дочь знатного лорда, она изредка наведывалась в фамильное поместье неподалёку от Фильгарда, и эти редкие визиты стали для Лиама одновременно и счастьем, и источником постоянной тревоги.

— Я же просил тебя не подкрадываться! — выдохнул он, сердце ещё отчаянно колотилось.

— Ох, маленький Лиам испугался девчонки? Как трогательно и трагично, — её голос звенел, как хрустальный колокольчик, полный притворного сочувствия.

— Я не испугался, а удивился. Это большая разница. Так что не раздувай, — отмахнулся он, стараясь придать голосу невозмутимость. — Тем более… Отец отпустил тебя одну? Не приставил конвой из десяти рыцарей?

Парень прикрыл книгу, внимательно глядя на неё. Эллия имела привычку сбегать из-под присмотра, и их первая встреча пару лет назад была именно таким побегом. Эта дружба была их опасной, молчаливой тайной. Лиам отлично понимал: если об этом узнают, ему, сыну лесоруба, не поздоровится. Самое слабое наказание было поркой кнутом у позорного столба.

— Как ни удивительно, но ты прав. Я и сама в шоке. Но он сказал, что ненадолго, — пожала она плечами, усевшись на старый пень рядом с шалашом. — Опять читаешь? Что на сей раз?

— «Похождения Зигфрида Пероны».

— Уже в который раз перечитываешь? В восьмой? — подняла она бровь.

— Ну да… — признался Лиам, и его глаза сразу загорелись привычным восторгом. — Он же невероятный! Говорят, его уровень магии настолько высок, что он может менять климат в целой долине! А сила его пламени способна испепелить небольшой город за считанные секунды!

— М-да… Настоящий фанат, — протянула Эллия, играя концом своей косы. — А что, если я скажу, что видела его не так давно? Мой отец вёл с ним переговоры. Он и правда… весьма статен и красив.

— Везёт же тебе, чертова аристократка, — вырвалось у Лиама с неподдельной, горьковатой завистью.

— Что-о? — её зелёные глаза сузились, а в голосе зазвучала холодная сталь. — Не слишком ли много ты себе позволяешь, простолюдин? За такие слова перед особой моего ранга могут и голову отсечь.

— Но не отсекут же? — Лиам не отвёл взгляда, в его тоне сквозила не дерзость, а скорее проверка границ их странной дружбы.

— Ты слишком сильно пользуешься моей добротой, Лиам из Фильгарда, — покачала головой Эллия, но углы её губ дрогнули, выдавая скрытую улыбку.

Лиам вылез из шалаша и встал рядом с девушкой, слегка склонив голову. На его щеках играл румянец смущения и нетерпения.

— Можешь показать хоть чуть-чуть магии? — попросил он, и в его глазах загорелся неподдельный голод. — Мне дико интересно увидеть, какой владеешь ты! И не ври, что не умеешь.

Эллия закинула голову, оценивающе глядя на него сверху вниз.

— Интересно, что ты можешь предложить взамен? Знаешь ли… у меня не особо есть настроение демонстрировать свои способности первому встречному.

Лиам сложил ладони в мольбе и посмотрел на неё своим самым беззащитным, щенячьим взглядом.

— Ну пожалуйста, госпожа Эллия!

Девушка не выдержала и разразилась звонким смехом, легонько стуча его по плечу костяшками пальцев.

— Ладно, ладно, так уж и быть! Смотри и запоминай. Возможно, это единственный раз в твоей жизни, когда тебе доведётся увидеть магию так близко.

Она сделала шаг вперёд и подняла указательный палец, целясь в старый дуб метрах в десяти от них. Закрыв глаза, Эллия замерла, её лицо стало бесстрастным и сосредоточенным. Воздух вокруг неё задрожал, завихрился.

Лиам почувствовал это раньше, чем увидел. Давящую тяжесть, обрушившуюся на разум и тело. Казалось, сама атмосфера сгустилась, пытаясь раздавить его. Он еле устоял на ногах, сердце забилось как птица в клетке. Это была не просто сила. Это было присутствие чего-то иного, неземного, что не должно было находиться здесь.

Перед кончиком её пальца материализовалось чёрное копьё. Оно было огромным, раза в три больше самой Эллии, и казалось вырезанным из самого мрака и звездной пустоты. Оно не светилось, а поглощало свет.

И тут же, беззвучно, с непостижимой скоростью, оно ринулось вперёд. Не было гула, только резкий свист рассекаемого воздуха. Копьё пронзило дуб, будто тот был сделан из бумаги, расколов его пополам с сухим треском, и помчалось дальше, круша кусты и выворачивая с корнем молодые деревца, оставляя за собой полосу разрушения.

Эллия медленно открыла глаза. Они были пугающе тёмными, угольными, и лишь зрачки светились тем же ядовито-зелёным, что и всегда. Выглядело это леденяще душу.

— Ну как? — гордо произнесла она, выпятив грудь.

— Это… блестяще! — выдохнул Лиам, всё ещё опираясь на стенку шалаша. Его колени дрожали. — Я еле стоял… Мозги, кажется, сейчас сплющились от напряжения. Так вот она какая… Это невероятно круто!

Но реакция Эллии была неожиданной. Она скорее мрачно, чем с гордостью, посмотрела на него, словно его восторг был ей неприятен.

— Это даже не магия… — проговорила она с лёгкой горечью. — Это просто божественная энергия, которую высвободили, придав ей простейшую форму копья. Ничего особенного.

— Не знаю, как для других, — горячо возразил Лиам, — но для меня это высший класс! Ты крута, Эллия!

— Хах… Рада, что тебе понравилось, — она махнула рукой, и тень недовольства словно растворилась. — Что ж, может, пойдём прогуляемся по лесу? Давно не были у водопада.

— Ты права, — оживился парень, — а то я тут засиделся. Пошли развеемся.

Они отправились на юг от деревни, углубляясь в лес по узкой, почти звериной тропинке. Дорога была извилистой и непредсказуемой, петляя между корней и камней. Лиам вскоре начал запыхаться, но Эллия шла впереди легко и грациозно, словно её силы были неиссякаемы, хотя они уже преодолели несколько километров.

— Как ты не устаёшь? Хух… — простонал Лиам, вытирая лоб.

— Обычное использование Предела Тела, — равнодушно бросила она через плечо. — Ничего удивительного.

— Предела Тела? — Лиам насторожился, забыв об усталости. — Что это? Ещё один тип магии?

— Типа того, — кивнула Эллия. — Чтоб ты знал, у человека, обладающего магией и получившего Озарение, есть несколько Пределов. Предел Тела отвечает за физическое состояние. Я могу усиливать свою силу, скорость, выносливость. Им обычно пользуются мечники или рыцари, а то есть те, кто сражается в ближнем бою.

— Ух ты… — прошептал Лиам. — А то заклинание с копьём… Это что за Предел?

— Предел Абстракции. Благодаря ему можно колдовать, творить подобные штуки. Им владеют маги. Есть и другие Пределы, но о них я не особо знаю.

— Неужели магия настолько сложна? — с почти благоговейным ужасом спросил Лиам.

Эллия вдруг резко остановилась и обернулась к нему. Её взгляд стал внезапно серьёзным и даже суровым.

— Ещё как. Это тебе не просто дар, свалившийся с неба. Иногда это становится проклятием, — её голос понизился. — При получении Озарения есть огромный шанс, что ты его не заслужишь и умрёшь. Шанс примерно пятьдесят на пятьдесят. Это сложно объяснить, поэтому я больше не буду.

Она повернулась и снова зашагала вперёд, оставив Лиама в раздумьях под сенью древних деревьев, где эхо её слов смешалось с шумом приближающегося водопада. Он смотрел на её спину, и впервые его детский восторг перед магией сменился холодным, щемящим интересом, смешанным с долей страха. Пятьдесят на пятьдесят. Проклятие, а не дар. Его мир, состоявший из книжных сказок, дал первую трещину.

Они присели на край скалы, свесив ноги над бездной. Перед ними открывался захватывающий дух вид: могучий водопад низвергался вниз с оглушительным рокотом, разбиваясь о камни в облаке ледяной водяной пыли. Внизу, в ущелье, буйствовала зелень, пестрели огромные заросли малины, а высокое небо казалось таким близким, что до него можно было дотронуться. Особенно красивы здесь были закаты, когда солнце окрашивало воду в огненные тона.

Воздух, напоенный запахом хвои, влажного мха и свободы, заставлял дышать полной грудью. На мгновение все тревоги отступили.

— Думаю, будет очень плохо, если отсюда упасть, — невольно вырвалось у Лиама, глядя в пенящуюся бездну.

— Шанс выжить критически мал, если приземлиться на камни, — отозвалась Эллия с деловитой отстранённостью. — Но если упадёшь в воду… Возможно, останешься инвалидом. Или всё-таки умрёшь. Давление у подножья водопада сломает кости, как спички.

— О чём мы вообще разговариваем? Полный идиотизм, — фыркнул Лиам, отодвигаясь от края.

— Ты же начал.

— Соглашусь. Просто первое, что пришло в голову.

Тишину, нарушаемую лишь рёвом воды, вдруг прорезал пронзительный, хриплый визг. Звук, похожий на скрежет металла по камню, эхом прокатился по лесу, заставляя обернуться.

— Что? Здесь разве есть свиньи? — нахмурилась Эллия, её брови сошлись.

Но Лиам уже побледнел. Он знал этот звук. Не свиньи. Это был лесной кабан-секач, самый свирепый и непредсказуемый зверь в этих краях.

— Это… не свиньи, — прошептал он, медленно поднимаясь. — Это кабаны!

Прежде чем они успели что-либо предпринять, из чащи, ломая молодые деревца, вынеслось массивное, покрытое щетиной тело с острыми, загнутыми клыками. Маленькие, налитые яростью глаза нацелились прямо на них. Зверь, тяжело дыша, уже набирал скорость, копыта выбивали из земли комья грязи.

Лиам и Эллия метнули взгляд назад. За спиной зияла пропасть, а впереди на них мчалась тонна слепой ярости. Отступать было некуда.

— Сделай что-нибудь, Эллия! Сколдуй! — крикнул Лиам, отчаянно хватая её за руку.

Но девушка замерла. Её лицо, обычно такое уверенное, исказил паралич ужаса. Зелёные глаза расширились, губы дрожали.

—Не… Не-не могу… — выдавила она, и её голос был тонким, потерянным. Магия, гордая и всесильная, оказалась скована простым животным страхом.

"Видимо, я не так уж везуч", — пронеслось в голове у Лиама с поразительной ясностью. Мысли проносились со скоростью света. Он видел отчаяние в глазах Эллии, слышал приближающийся топот, чувствовал холодный ветер со стороны пропасти.

— Что? — не поняла она его шёпота.

Время замедлилось.

— БЕГИ! — его крик прозвучал не своим, хриплым голосом.

И прежде чем разум успел взвесить за и против, тело действовало по древнему, вбитому в него кодексу. Парень защищает девушку. Неважно, кто она. Аристократка, простая девчонка, незнакомка. Неважно, ненавидишь ты её сословие или нет. Это был чистый, нерассуждающий инстинкт.

Он изо всех сил толкнул Эллию в сторону, в более безопасный угол скалы, подальше от траектории разъярённого зверя. Сам же развернулся, подставив себя под удар.

Мир превратился в кашу из боли, гула и хаоса. Он услышал истошный крик Эллии, почувствовал страшный удар в бок — будто его переехала телега, наполненная камнями. Хруст. Острая, пронзающая всё тело агония. Тёплая, солёная жидкость хлынула ему в горло и хлынула изо рта, окрашивая мир в багровый туман.

Его и кабана отбросило к самому краю, и мир перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Он увидел мелькающие деревья, далёкую воду, искажённое ужасом лицо Эллии, которая тянулась к нему.

"Я и правда… так просто умру?" — успела пронестись последняя, почти обиженная мысль. — "Жаль…"

Неудержимое падение вниз, навстречу реву воды и молчанию камней.