Глава 1 — Пролог

Конструкция — чудовищных размеров структура, где мегатонны бетона и металла сливаются в исполинских стенах. Здесь царит вечная тишина: шуметь — значит заявлять о своей глупости или всесилии.

Среди тишины были различимы звуки бега и прерывистого дыхания, разбавляемые лишь пронзительным воем, схожим со звуками тревоги. Казалось, сама Конструкция прислушивалась к этой симфонии страха с молчаливым удовольствием. Пол под ногами содрогался от тяжёлых шагов бегущих, проржавевший мусор разлетался в стороны.

— Быстро-быстро к вратам, идиоты! – хрипло кричал Фицрой, лидер экспедиции.

Спины носильщиков добычи исчезли в полумгле, желая уберечь себя от них, лишь старый медик отставал. Из пыльного тумана позади проступили две пары жёлтых глаз. Оба существа, являющихся богомолами с человеческий рост, почти синхронно издали скрипучий вой.

Фицрой не вооружённый арбалетом, снял с кобуры «клешни» - универсальные инструменты, и приготовился бою, встав в стойку. Лицо под противогазом вспотело, пластиковые стёкла помутнели. На всю спину – кровавое пятно в виде рассечения.

Бойцы рядом с лидером молниеносно скинули рюкзаки. Достали арбалеты. Вспыхнули зажигательные стержни, и в следующее мгновение первые выстрелы прочертили в тумане огненные трассы. Один снаряд существо отбило лапой, но второй впился в хитиновый сустав, покрытый струпьями. Богомол зашипел от боли, однако приятный хруст жестяного мяса был громче.

Бегство возобновилось. Со стен стекали струйки керосина, тоннель уже почти закончился, впереди двери врат. Арбалеты перезаряжали на бегу, пара стержней звонко стукнулась о пол и покатилась под лапки преследователей. Фицрой дёрнул рычажок на инструменте и натянул трос. Бойцы почти поравнялись с носильщиками и старым медиком, устремившись к спасительным воротам, но цокающие шаги вновь их настигли. «Они не успеют, надо давать бой».

Струпиды – огромные богомолы – были воплощением смертоносного замысла Конструкции. Их серые, бронированные тела выдерживали попадания раскалённых болтов, а передние клешни, острые как бритва, могли вспороть любую броню. Пасти полны острых зубов и морды, не выражавшие эмоций, хотя каждый в них видел садизм.

Вновь залп стержней, и на сей раз очень точно. Болты глубоко вошли в брюхо одной из тварей. Та споткнулась, зашипела и скрючилась от агонии. Собрат тут же бросил охоту и, прикрывая собой раненого, угрожающе встал на дыбы, издавая щёлкающие звуки. Это было бесполезно. Очередной залп заставил богомола заняться собственной защитой, и Фицрою удалось сделать выпад. Короткий, отработанный взмах «клешнёй» — и голова раненого Струпида с глухим стуком покатилась по полу. Тело ещё несколько секунд конвульсивно подёргивалось, прежде чем затихнуть навсегда.

Собрат издал пронзительный, визгливый вопль, от которого закладывало уши, и ринулся в атаку на убийцу сородича. Фицрой скрестил две «клешни» и зажмурил глаза. Все режущее лезвие инструментов издало ужасный скрежет и высекло из себя снопы ослепительных синих искр. Это задержало тварь, и та, отпрыгнув назад, сменила цель. Ею оказался старый медик.

— Огонь! Огонь! — кричал лидер, смотря вслед бросившемуся к носильщикам богомолу.

Бойцы прыгнули, попадали в стороны, спасаясь от лап разъярённого хищника, и даже робкие выстрелы не смогли его остановить.

Старик, услышав за спиной цокот лап, обернулся и, достав «клешни», начал отмахиваться. Это был жест отчаяния. Струпиды умны. Им не обязательно убивать обидчика — достаточно лишить его стаи самого ценного. И тварь инстинктивно выбрала самого старого и самого важного.

Острые лапы вошли в тело без усилия, подняв медика в воздух. Алая струя хлынула на металлический пол. Медик стиснул переполненные кровью зубы. «Клешня» начала рассекать воздух над богомолом. Несколько мгновений тело безвольно болталось в воздухе, пока чудовище не дёрнуло лапами в разные стороны с чудовищной силой. Обескровленное тело с глухим стуком упало. Испустив победный визг, Струпид метнулся к стене и в мгновение ока скрылся в щели стен, уворачиваясь от бесполезных теперь выстрелов.

Фицрой грубо оттолкнул заслонившего ему путь солдата и рухнул на колени рядом с телом медика. Его руки лихорадочно зарылись в окровавленную сумку. Вокруг стояли раненые, а все взгляды были прикованы к его телу, Клаусу, одному из последних медиков поселения.

Мужчина щёлкнул пальцами перед остекленевшими глазами старика, одной рукой сжимая ампулу со стимулятором. Ни тени реакции. Руки сами опустились. Клаус мёртв.

Цель экспедиции была проста: набрать воды, грибов для пропитания. «Не дать погибнуть медику!» Разведать местность, не нападать на хищников первыми. «Не дать погибнуть медику!» Достать материалов, узнать, что за шум слышали последние разведчики. «Не дать, чёрт возьми, погибнуть медику!»

Молча, без лишних слов, двое бойцов подхватили бездыханное тело и сбросили в чёрную бездну пропасти. Процессия, постояв в гнетущей тишине несколько секунд, тронулась в обратный путь медленным, похоронным маршем. Дыхание сбивалось, раны ныли, ноги подкашивались. Сумка Клауса болталась в руке Фицроя как чужой и бессмысленный трофей, но пальцы сжимали рукоять до побеления костяшек.

У открытых ворот стояла четвёрка часовых. Завидев своих, те опустили арбалеты. Но в следующее мгновение по глазам стражей пробежала тень — они не досчитались одного. Фицрой сорвал с себя противогаз, обнажив прямое лицо, прилипшие кудри волос. В его глазах смешивались ярость и усталость. Остальные, как по команде, последовали его примеру.

Так было всегда. Стоило чего-то добиться, как Конструкция забирала это. Разрушала и убивала, лишая куда более важного. Главным врагом была и остаётся она, вечная, ненасытная, жестокая.

И тут из-за спин часовых выскочил паренёк с медицинской сумкой, его взгляд за долю секунды оценил потери и раны. И у Фицроя, и у всех выживших внутри всё сжалось в ледяной ком. Его наставника среди них нет. Они принесли вести о ещё одной смерти.