Глава 5 — Без названия
Так я и думала.
Перед особняком великого герцога Шиермайум, куда она на всякий случай решила заехать, как и ожидалось, было полно праздно гуляющих дам.
Белые зонтики в руках нарядно одетых женщин плыли вдоль безупречно чистой улицы. Все они собрались у особняка в надежде на случайную встречу с его хозяином.
Не то чтобы я этого не ожидала…
Эллинор задумчиво смотрела в окно кареты на барышень, которые прогуливались, настороженно поглядывая по сторонам.
Но всё оказалось куда откровеннее, чем я думала.
Впрочем, оно и понятно. Положение Кертиса Шиермайума в нынешнем светском обществе было поистине уникальным.
Империя Калинд, созданная союзом четырёх королевств, была выборной монархией.
Право избирать императора принадлежало курфюрстам — четырём великим герцогам, происходившим из королевских семей трёх государств, объединивших силы для создания империи.
Исключение составлял лишь один род — великий герцогский дом Шиермайум.
Причина, по которой дом Шиермайум возвели в статус курфюрстов, хоть они и не принадлежали к северной королевской крови, была проста.
Они внесли величайший вклад в основание империи.
Около пятисот лет назад в горах Сиовик поселился дракон Киргеин. Обладатель колоссальной маны, одно лишь присутствие которой заставляло кровь монстров кипеть, он в буквальном смысле сводил своих тварей с ума, заставляя их неистовствовать.
Численность монстров стремительно росла. Демонические звери, которых раньше хоть и с трудом, но удавалось сдерживать силами армии, теперь, подпитываемые магией дракона, хлынули на людские поселения подобно бушующей волне.
Первым под ударом этой чудовищной катастрофы пало королевство Иллуэвер, граничившее с горами Сиовик. За ним поочерёдно рухнули западный Ориадон и восточный Риагон.
За исключением королевской семьи Иллуэвера, весь род которой был истреблён, пока они с честью сражались в первых рядах, едва спасшиеся монархи двух других государств бежали на юг, в королевство Наржес, которое ещё из последних сил держало оборону.
Это было время, когда на карту было поставлено само существование континента. Время, когда запертые крепостные ворота и подъёмные мосты за одну ночь сгорали дотла.
Потеряв всё, кроме собственных жизней, короли решили объединить силы, чтобы преодолеть этот кризис.
Так было провозглашено основание империи Калинд. Это была бессмысленная клятва, достойная лишь тех учебников истории, которым суждено было вскоре исчезнуть.
Несомненно, и сама бумага, на которой поочередно ставили королевские печати, тоже сгорела бы в огне.
Если бы не появился Лестрендж Шиермайум, подобный посланнику богов.
Предания гласят, что Лестрендж Шиермайум, изначально бывший священником в маленьком храме на окраине королевства Иллуэвер, получил божественное откровение спасти империю и ринулся в бой.
Спустившись из разрушенного севера на юг, в Наржес, вооружившись лишь старым мечом, Шиермайум заслужил признание за свои подвиги и получил от первого императора право командования. Его армия, быстрая, словно божественная стрела, пронеслась из центра на запад, затем на восток, и в конце концов достигла севера.
И наконец, после тяжелейших сражений имперским войскам удалось убить дракона, обосновавшегося в горах Сиовик.
Когда дракон Киргеин упокоился навеки, скованные льдом озёра оттаяли. Покрытая инеем земля, медленно умиравшая под белым саваном, обрела свои прежние цвета, и на ней пробились зелёные ростки.
Упав ниц на мягкую землю, люди молились во имя империи и Шиермайума.
После этого было вполне естественно, что Шиермайум, признанный величайшим героем империи, занял место курфюрста вместо сгинувшей северной династии.
Ведь если бы не он, империя была бы давно растоптана варварством монстров.
Строго говоря, империю следовало бы называть союзом трёх королевств, исключая северный Иллуэвер, чья королевская семья была полностью истреблена. Но её называли союзом четырёх — и именно по этой причине.
Северяне верили, что дух благородного королевского дома Иллуэвер унаследовал великий герцогский дом Шиермайум. Так считали не только на севере, но и все подданные империи, ставшие свидетелями истории. Глубоко в их сознании имя новорождённого герцогского рода укоренилось прочнее, чем герб любой древней династии.
Таким образом, в империи Калинд появилось четыре рода курфюрстов, пустивших корни на юге, западе, востоке и севере.
О том, что эти четыре семьи — величайшие аристократы, вершащие судьбы империи, знал даже случайный пятилетний ребёнок на улице.
И в настоящее время единственным мужчиной из всех четырёх великих герцогских домов, остававшимся неженатым, был только Кертис Шиермайум.
Статус единственного наследника дома Шиермайум сам по себе делал его исключительной партией, а вдобавок к этому он обладал безупречной внешностью и характером. Стоит ли говорить, что уже десять лет он царил в светском обществе империи как самый желанный жених.
И доказательством тому служила картина, разворачивающаяся прямо сейчас перед её глазами. Эти высокомерные леди, плавно вышагивающие перед особняком Шиермайум, покачивая подолами платьев без единой складочки.
Но лорд Шиермайум наверняка даже не взглянет на этих леди и пройдёт через чёрный ход.
Эллинор посмотрела на пестрые и красивые оборки их платьев, а затем задёрнула старую занавеску на окне.
Даже если он войдёт через парадные ворота, я всё равно не смогу попасться ему на глаза.
Так что я заехала сюда лишь на всякий случай, и у меня нет никаких сожалений о том, что я отказываюсь от столь банальных методов.
— Томас. Поехали в деловой квартал.
Приняв решение, Эллинор постучала по стенке, отделяющей салон от козел, и велела кучеру отправляться к их истинной цели.
* * *
Колёса старой кареты остановились на окраине делового квартала, расположенного между Первым и Вторым округами. Эллинор по привычке поправила подол юбки и волосы, взяла принесённую с собой книгу и легко спустилась на землю.
Её ноги в новых туфлях без колебаний направились к кофейне на отшибе. «Летний сад». Ещё раз проверив название чайной, звучавшее весьма лирично, Эллинор шагнула внутрь.
— Добро пожаловать!
Интерьер недавно открывшейся кофейни оказался таким же светлым и уютным, как и её название. Скатерти на столах были чистыми, а сиденья стульев — совершенно новыми, без единой потёртости.
Напротив, чайные сервизы, расставленные за стойкой, где заваривали чай, казались старыми, словно ими пользовались долгие годы. Но они не выглядели грязными или неопрятными — скорее, в них чувствовалось благородство времени, позволявшее оценить, сколько лет они прослужили верой и правдой.
Кажется, говорили, что кафе управляет дочь, а кофе и чай готовит её мать. Эллинор, вспомнив рассказ коллеги-учительницы, выбрала пирожное и чашку мятного чая, чтобы освежить рот.
Хозяйка предложила ей залитый солнцем столик у окна, но Эллинор вежливо отказалась и направилась в угол, откуда хорошо просматривался весь зал. Она села там и устремила взгляд на входную дверь.
Заведение располагалось в таком глухом уголке делового квартала, что прохожих здесь было немного. Эллинор безучастно смотрела в окно этого тихого кафе, куда птицы заглядывали чаще, чем люди, и погрузилась в свои мысли.
В ту ночь, когда ей вынесли смертный приговор, Эллинор, бросив собирать вещи, опустилась на пол и долго смотрела на свой альбом с вырезками.
Жалованье учительницы в женской школе-пансионе Роделайн было не меньше, чем в других школах, но и не настолько велико, чтобы позволить себе безбедную жизнь.
При бережливом отношении на эту зарплату можно было раз в два месяца купить приличное пальто. Однако Эллинор аккуратно откладывала каждую монету. Она копила деньги, чтобы в будущем приобрести собственное жильё.
Покупая одежду и предметы первой необходимости лишь по минимуму, стараясь экономить на всём, Эллинор не жалела денег только на одну вещь — газеты.
От общественно-политических до специализированных изданий — Эллинор подписывалась на любые газеты, которые только могла достать на востоке. А за теми, что не доставляли в школу, она в свои выходные сама ездила в соседний город.
Причина, по которой она читала запоем все газеты подряд, заключалась в одном-единственном человеке.
Кертис Шиермайум. Она делала это, чтобы собирать информацию о нём.
Три года назад, после того как он спас ей жизнь, Эллинор начала собирать каждую крупицу слухов и рассказов о нём, гуляющих в народе.
Сначала она не была столь одержима. Но его портрет, напечатанный в случайно купленной газете, и небольшая статья под ним положили начало её коллекции.
Вырезая и наклеивая статьи одну за другой, она не заметила, как их накопилось на несколько пухлых альбомов.
Иначе и быть не могло. Кертис Шиермайум был самым почитаемым человеком в империи после императора.
А возможно, и сам император уступал ему в этом.
Статьи о наследнике великого герцога, обладавшем честью, богатством, властью и боевой мощью, выходили чуть ли не каждый день. Его несчастливая семейная жизнь и, несмотря на это, несгибаемая воля и гордость — всё это было досконально препарировано и растиражировано в прессе.
Не все эти статьи несли в себе ценность. В них было немало выдумок и искажённых фактов.
Но Эллинор собирала и проверяла всё, даже такую информацию.
Ведь она совсем не знала человека по имени Кертис Шиермайум. И не могла с уверенностью сказать, что из написанного ложь, а что правда.
Однако она наблюдала за ним, пусть и издалека, целых три года. К тому же был один раз, когда она видела его совсем близко, чувствуя его дыхание.
К тому времени, как Эллинор закончила свой первый альбом, она уже могла более-менее отличать преувеличения от правды. Это стало возможным ещё и потому, что она была учительницей, а наблюдательность входила в её профессиональные навыки.
Но среди всех статей была одна, к которой она присматривалась с особым вниманием. Эта статья зацепила её ещё в тот момент, когда она её вырезала, но после смертельного приговора, перечитывая её вновь, Эллинор ощутила это с удвоенной силой.
Это был специальный репортаж из женского еженедельника, который давно прекратил своё существование. Журналисты этого издания, маниакально преследуя лорда Кертиса Шиермайума, в итоге опубликовали сенсационную и суматошную статью.
Оказалось, что у «железнокровного рыцаря» есть неожиданное хобби — он посещает недавно открывшиеся кондитерские и покупает пирожные. «Щит Севера», вопреки всем ожиданиям, оказался большим любителем сладкого.
Причина, по которой Эллинор так внимательно отнеслась к этой, казалось бы, пустяковой заметке, заключалась в самом авторе. Журналист, написавший статью, получил дисциплинарное взыскание за агрессивный сбор информации. Поскольку это был репортёр, который несколько раз нарушал журналистскую этику ради сенсации и даже публиковал извинения, достоверность его незаконно добытых наблюдений была вне сомнений.
Значит, это место — самое вероятное.
Завершив свои воспоминания, Эллинор с полной уверенностью открыла первую страницу принесенного из дома сборника стихов.