Глава 3 — Отражение, что наблюдает
Шорох веток и глухой скрежет волока вывели Андрэ из оцепенения. Он выпрямился, провёл ладонью по вспотевшему лицу и поднял взгляд.
Из-за деревьев показалась группа охотников. Двое позади шагали тяжело, опершись на верёвки: по земле волочилась туша кабана, окровавленная, исполосованная глубокими порезами. Мутный след из грязи и крови тянулся за ними, как кишка. Клыки животного были обломаны, бок — пробит, словно его насквозь пронзили штыри. Но охотники не торопились: добыча уже не дёрнется.
Впереди шёл высокий, широкоплечий мужчина. Светлые волосы прилипли к вискам, губы искривились в ухмылке — в ней не было ни радости, ни злобы, только тяжёлая самоуверенность.
— Не густо... Не повезло тебе, а? — усмехнулся светловолосый. — Гляди, какого зверя взяли. Уже вижу его на вертеле. Аж слюнки текут.
Он сделал паузу, глядя, как Андрэ молчит.
— Может, и останется пара кусков… Я мог бы заглянуть к вам вечером и…
— Обойдёмся, Деррик, — отрезал Андрэ.
— Хааа... Андрэ, не будь таким. Я ведь от всего сердца. К тебе и Марвен…
— Лине ты также говорил, перед тем как забить её?
Улыбка мгновенно сошла с лица Деррика. Он резко подошёл. Звонкий удар — и голова Андрэ дёрнулась вбок. Пощёчина вышла хлёсткой. Охотник схватил его за ворот, дёрнул к себе, наклонился вплотную.
— Она упала с лестницы, щенок. Усёк?
Они стояли почти нос к носу. Глаза Деррика пылали злостью. Взгляд Андрэ был тяжёлым и пустым, словно мёртвым. Не отражал ни страха, ни гнева. Только пустоту.
Не добившись реакции, Деррик фыркнул и резко оттолкнул парня. Тот налетел спиной на дерево, кора оцарапала лопатки. Охотник ещё раз скользнул по нему взглядом — острым, режущим, как нож.
— Двигаем, парни.
— Э? Что, вы даже не…
— Заткнись.
Группа двинулась прочь. Кабан заскрёб по земле, оставляя рваный след. Один из охотников оглянулся, но взгляд Деррика пригвоздил его к молчанию.
Андрэ молча смотрел им вслед. Пальцы коснулись щеки — кожа горела, пульсировала. Он сделал глубокий вдох, выдохнул медленно, сдержанно, словно выжимал из себя остатки напряжения.
«Всё равно скоро я уйду отсюда и тогда...»
Но всплыл образ. Лицо матери. Её ладони, её голос за спиной. Что-то дрогнуло в груди, не давая закончить мысль.
Он прищурился. Снова посмотрел на спину почти скрывшегося Деррика.
«Нет. Я должен решить этот вопрос перед отъездом. Окончательно».
Писк. Тонкий, неуверенный. Андрэ обернулся.
Из-за дерева выглядывала крыса. Уши прижаты, глаза бегают, нос дрожит. Она нюхала воздух, словно чувствовала запах угрозы, что только что прошла мимо.
Андрэ тупо посмотрел на неё. Затем фыркнул. Следом — короткий смешок, переходящий в сдавленный, неровный смех.
— Ты уж точно проживёшь долгую жизнь.
Он наклонился, подхватил крысу с земли. Та сразу вцепилась в ткань куртки, зарываясь ближе к телу.
Собираясь идти дальше, он бросил взгляд в сторону лужи. Та самая. Её поверхность оставалась гладкой, как стекло. Он замер. Горло сжалось. Мгновение — и он сглотнул. Взгляд напрягся.
«Это был просто блик солнца, ссыкло».
Он сжал зубы, подошёл ближе. Застыл перед отражением. Тот же подросток. Те же черты.
Ничего.
Тишина.
Он выдохнул. И пошёл дальше.
Он отошёл всего на пару шагов, когда ощутил странный укол — словно нечто, невидимое, замерло у него за спиной. Тело мгновенно напряглось.
Рука дёрнулась к ножу, пальцы коснулись рукояти. Он обернулся резко, рефлекторно.
Никого. Только лес.
Молчаливые деревья, неподвижная трава. Всё выглядело так же, как всегда — и всё же не так. Он медленно, напряжённо провёл взглядом по кустам, стволам, веткам.
И тогда — краем глаза — заметил. Лужа. Его отражение.
Андрэ опустил взгляд.
Фигура в луже будто запоздала с движением.
Он прищурился. Помахал рукой.
Отражение откликнулось. Послушно. Но что-то в этом движении ему показалось неестественным — слишком точное, слишком механическое.
Ветерок пробежал по поверхности воды. Зеркало задрожало, отражение исказилось, а потом — исчезло в ряби.
Он стоял, не шевелясь. Пытался понять, что именно его смутило. Вроде бы ничего не случилось. Всё выглядело… нормально.
И всё же — дрожь не отпускала.
— Блядь… совсем уже ебанулся, — пробормотал он.
Выдохнув, он развернулся и зашагал прочь. Движения были слишком резкими, слишком прямыми — как у человека, который очень хочет выглядеть спокойно. Он не оборачивался.
***
Массируя переносицу, Андрэ пытался отогнать навязчивое чувство. Мысли блуждали, хватались за любое спасительное: ловушки, мясо, тёплый обед. Главное — что-то реальное.
Первая ловушка была близко. Он вышел к ней уже через несколько минут и сразу почувствовал, как настроение просело.
Силок был сорван. Верёвка болталась, колышек выдернут. Кто-то попался — и ушёл.
Он стиснул зубы. Вздохнул. Снова привёл ловушку в порядок, проверил натяжение и пошёл дальше.
Следующая петля ждала его с призом — в ней висел заяц. Тушка покачивалась на тонкой верёвке, шерсть испачкана землёй, на задней лапе — след засохшей крови. Глаза мутные, раскрытые, рот полуоткрыт.
Андрэ мягко улыбнулся.
Он провёл пальцем по тёплой, ещё чуть упругой шкурке.
«Но надолго его не хватит».
Мысль ударила, как хлыст по коже. Он прикусил губу и перевёл взгляд на змею, болтающуюся у него на поясе.
«И почему она такая брезгливая? Мясо как мясо…»
Зайцы попадались редко. А вот змеи, лягушки, пауки — почти каждый день. Они и стали основой рациона его растущего организма. Белок есть белок.
Но мать… мать отказывалась даже смотреть на подобную еду.
«Попрошу приготовить змеиный суп. Растяну надолго. Ей придётся съесть зайца одной».
Он кивнул — работало каждый раз.
Андрэ аккуратно снял тушку, переложил в торбу, подтянул шнур. Осталась одна ловушка.
Последний силок встретил его пустым. Лес сегодня был жадным.
Андрэ молча выпрямился, стряхнул с ладони грязь и тяжело выдохнул. Делать тут больше было нечего.
Он развернулся и пошёл в сторону деревни.
Дорога была знакомой. Каждый изгиб, каждый корень под ногой.
И всё же в голове не было тишины.
Мысли возвращались к главному. К тому, что должно было случиться. К уходу.
«Надо бы проверить тайник после обеда».
За годы он собрал немного местной валюты. Не сокровища, но… достаточно. Достаточно чтобы те торговцы, узнай об этом, отрубили ему руки.
«Жалкие копейки».
Он однажды прикинул: чтобы выкупить свою свободу, ему нужно работать тридцать лет. И это только за себя. Мать — отдельно.
«Вообще не вариант».
Он снова вздохнул. Но не выглядел подавленным. Внутри что-то продолжало светиться. Надежда. Настойчивая, въедливая, упрямая.
«Кинжал… он не мог быть обычным».
Глаза блеснули. Он облизал пересохшие губы.
«А значит, и этот мир не может быть простым».
Это была его мантра. Он повторял её как молитву. Пятнадцать лет. Каждый день.
«Без силы, свобода — всего лишь иллюзия».
И если где-то в этом мире есть сила, способная вырвать его из клетки — он её найдёт. Или умрёт пытаясь. Но не здесь. Не как раб. Не как ничто.
Получить силу и вернуться за матерью — таков был план. Он повторял его про себя снова и снова, как якорь.
Если же нет… если сверхъестественное окажется лишь сказкой или останется навсегда вне его досягаемости — тогда придётся действовать иначе. Приземлённо.
Рецепт пороха он знал. Простая смесь. Не волшебство, но тоже сила.
— Бесполезные ублюдки, — вырвалось сквозь зубы.
Раздражение проступило на лице. Его терзала неизвестность и беспомощность.
Несколько раз в год в деревню приходили сборщики податей и торговцы — те, кто был свободен, кто знал больше, кто видел больше. Он использовал всё: любопытство, детский взгляд, наивные вопросы и лесть.
Всё впустую.
Он не выяснил ничего. Ни о магии, ни о чудовищах, ни о богах. Даже не узнал, где вообще находится эта деревня. Всё словно было отрезано от мира.
Со временем его перестали слушать. Кто-то — сторонился. Кто-то поглядывал косо.
Может, его выдала одержимость. Может — слишком взрослый для ребёнка ум. А может, они были не так уж и просты, как ему казалось вначале.
Как бы то ни было — в какой-то момент Андрэ пришлось свернуть тему. Притвориться ветреным. Переключиться. Но кое-что он успел узнать: столица — на западе.
— Интересно, здесь есть инквизиция?.. — пробормотал он, потирая подбородок.
Усмехнулся.
— Не хочу знать.
Погружённый в мысли, он не заметил, как вышел из леса.
Моргнул — и понял, что тропа под ногами стала ровнее, а воздух — суше. Обернулся.
Лес стоял за его спиной, тихий и плотный, словно дышал. Медленно, глубоко, будто живое существо спало среди деревьев. Свет падал сквозь кроны. Где-то вдали закричала птица — и звук растворился в ветре.
Всё было таким… настоящим.
Но внутри сжалось. Едва уловимая тоска царапнула изнутри.
«Однажды всё это исчезнет».
«Животные. Лес. Планета. Звёзды. Вселенная. Я».
«В конце не останется даже молекулы, что помнила бы, что я когда-то был».
Он вдруг почувствовал, как внутри всё будто осыпается. Как слоистая глина под дождём — сползает, теряя форму.
«Значит… это тоже иллюзия?»
Он стоял неподвижно. Несколько секунд. И вдруг — сердце толкнуло изнутри. Грудная клетка будто дёрнулась. Он прищурился.
— Нет.
— Я не позволю.
Он сжал кулак. Только тогда понял, что остановился.
Под ногами мялася трава. Слева, сквозь перелесок, едва заметно поднимался дым — чёрная тонкая нить над деревней.
Он двинулся вперёд.
Деревня встретила его тишиной.
Не той, что бывает ранним утром, когда все ещё спят. Не той, что бывает после ливня. Это была глухая, неестественная тишина.
Ставни закрыты. Людей не видно. Лишь редкие звуки: отдалённое мычание скотины, скрип двери, скрежет деревянного колеса.
Андрэ нахмурился. На миг его взгляд расфокусировался.
«Может, торговцы приехали? Но ещё рано…»
В голове внезапно всплыла та самая шутливая мысль про инквизицию.
Но сейчас было не до смеха.
«Меня раскрыли?»
Он прищурился. Быстро и незаметно оглядел улицу. Затем, ровным шагом, как будто ничего не случилось, направился к дому.
Он шёл быстро, но не торопясь. Руки свободны. Взгляд цепкий, спокойный.
Перед домом, у самого крыльца, нервно переминалась с ноги на ногу Марвен. Она оглядывалась, будто кого-то выискивала.
Заметив Андрэ, она тут же подбежала. Схватила за руку, повела внутрь. Пальцы сжимали крепко.
— Мам, что…
— Быстро. В дом.
Запах ладана и пыли ударил в лицо. Марвен закрыла дверь, задёрнула щеколду, и на мгновение всё стихло.
Комната утонула в полумраке. Свет проникал только сквозь щели в ставнях, рисуя тонкие линии на полу, и слабо дрожал огонёк лампы у алтаря богини.
Марвен тяжело опустилась на лавку, но не задержалась там и минуты. Вдруг она встрепенулась, как будто вспомнила что-то, поднялась и подошла к алтарю. Переплетая пальцы, забормотала. Её губы двигались быстро, бесшумно.
Андрэ облегчённо выдохнул.
«Сжигание на костре отменяется».
Он уже начал догадываться, что случилось. Деревня была суеверной. Очень. Здесь могли молиться неделями, если кошка перебежала дорогу не с той стороны.
Он спокойно начал выкладывать дичь, краем глаза наблюдая за матерью.
Минут через пять та закончила. Её плечи дрожали, лицо выглядело постаревшим.
Она повернулась к Андрэ. В голосе не было паники. Только сдержанная тяжесть.
— Ночью Фейла бросилась в колодец.
Андрэ вздрогнул. Не от шока — от узнавания. Он знал её. Дочь кузнеца. Та самая, с которой мать пыталась его свести.
Фейла интересовалась им. Её отец, потерявший сына год назад, не возражал. Кому-то надо было продолжить дело. Даже если у Андрэ не было выдающейся силы — были другие качества.
Хотя самого Андрэ перспектива стать деревенским кузнецом не прельщала ни капли.
Он растерялся. На миг. Не знал, что и чувствовать. Они почти не общались. Всё обсуждалось их родителями.
И всё же…
«Что-то не так».
Взгляд скользнул по закрытым ставням, по покачивающемуся алтарному пламени. Он с сомнением посмотрел на мать.
— Было что-то ещё?
Она кивнула. Медленно. Не сразу решаясь говорить.
— Тело… так и не нашли.