Глава 5 — Грехи отцов

Ночь после приёма Эйден провёл без сна.

Он лежал на жёсткой койке в своей каморке, глядя в потолок и прокручивая в голове события вечера. Леонард. Его пронизывающий взгляд. Слова о «Пустом сосуде».

Он знает. Может, не всё, но достаточно.

А ещё — Маргарет. Её побледневшее лицо. Дрожащий голос. «Слишком долго я молчала».

Что она знает? Кто та «госпожа», которая помогла его матери бежать? И главное — жива ли Элара?

К рассвету Эйден принял решение. Хватит прятаться. Хватит играть в слугу. Пора узнать правду — чего бы это ни стоило.

Полдень наступил мучительно медленно.

Эйден встретился с Кирой у чёрного входа в замок. Она была одета просто — в серое дорожное платье, без украшений. Волосы убраны под капюшон.

— Готов? — спросила она вместо приветствия.

— Да.

— Маргарет живёт в северной части города. Небогатый район, но приличный. Вдовья пенсия от рода.

— Она не замужем повторно?

— Нет. После смерти дяди Маркуса она отказалась от нового брака. Говорит, любила его слишком сильно. — Кира хмыкнула. — Редкость для нашего мира.

Они шли по улицам столицы, петляя между торговцами, нищими и праздношатающимися горожанами. Эйден держал руку на спрятанном под одеждой ноже — город казался враждебным, полным скрытых угроз.

— Кира, — сказал он негромко, — вчера, когда Леонард нас прижал... ты не испугалась?

— Испугалась, — честно ответила она. — Леонард — не Виктор. Его нельзя запугать или переиграть в открытом бою. Он действует из тени.

— Тогда почему ты мне помогаешь? Риск огромный.

Кира долго молчала. Они свернули в узкий переулок, и только тогда она ответила:

— Потому что я устала, Эйден. Устала от лжи. От интриг. От семьи, где каждый готов перегрызть глотку ближнему ради власти. — Она посмотрела на него. — Ты — другой. Ты вырос вне этого дерьма. Может быть, поэтому... — она оборвала себя.

— Поэтому что?

— Неважно. Пришли.

Дом Маргарет был небольшим — двухэтажный особнячок, скромный по дворянским меркам, но ухоженный. Служанка открыла дверь и провела их в гостиную.

Маргарет ждала их у камина. При свете дня она выглядела ещё старше — морщины глубже, плечи ссутулены. Но глаза были ясными и острыми.

— Садитесь, — сказала она без предисловий. — Чай?

— Нет, спасибо, — ответила Кира. — Тётя, мы пришли за ответами.

— Знаю. — Маргарет тяжело опустилась в кресло. — Всю ночь не спала, думала — рассказывать или нет. А потом решила: к чёрту. Мне семьдесят три года. Сколько ещё осталось? Год? Два? Пора очистить совесть.

Эйден подался вперёд.

— Вы знаете, кто я.

— Знаю. — Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ты — сын Элары и Вальтера. Ребёнок, который должен был умереть девятнадцать лет назад.

— Но не умер.

— Не умер. Потому что твоя мать — — Маргарет кивнула Кире, — спасла вас обоих.

Кира побледнела.

— Моя мать?..

— Леди Изабелла. Да. — Маргарет вздохнула. — Она узнала о ребёнке Элары. О том, что Вальтер приказал его... устранить.

— Почему? — хрипло спросил Эйден. — Почему он хотел меня убить? Бастарды — не редкость среди дворян.

— Обычные бастарды — нет. Но ты был другим. — Маргарет посмотрела ему в глаза. — Когда ты родился, Вальтер приказал измерить твою Прану. Стандартная процедура для всех детей рода. И результаты... — она покачала головой, — результаты испугали его.

— Насколько испугали?

— Твой уровень Праны был выше, чем у любого Арвена за последние пятьсот лет. Выше, чем у самого Вальтера. И в ней была примесь... чего-то тёмного. Чего-то, что напомнило ему легенды об основателе рода.

— Демоническая Прана, — тихо сказала Кира.

— Да. Вальтер решил, что ты — угроза. Что когда вырастешь, можешь претендовать на титул. Свергнуть его законных наследников. Поэтому он приказал... — Маргарет запнулась.

— Приказал что?

— Убить тебя. И Элару. Замести следы.

Эйден сжал кулаки. Внутри поднималась ярость — тёмная, холодная, безжалостная.

— Но моя мать вмешалась, — сказала Кира. Её голос дрожал.

— Изабелла узнала о приказе. Не знаю как — возможно, у неё были свои шпионы. Она пришла к Эларе ночью, перед тем как должны были прийти убийцы. Дала ей деньги, карту, контакты людей, которые помогут спрятаться. И забрала ребёнка.

— Забрала?

— Элара не могла бежать с младенцем — это было бы слишком заметно. Изабелла взяла его на одну ночь, чтобы вывезти отдельно.

— И отдала крестьянам в Тихой Заводи, — закончил Эйден.

— Да. У неё были связи повсюду. Она устроила так, чтобы тебя приняли как подкидыша. А Элара должна была забрать тебя позже, когда всё уляжется.

— Но не забрала.

Маргарет опустила глаза.

— Элару поймали через неделю. Люди Вальтера.

— Она мертва? — голос Эйдена стал глухим.

— Не знаю. — Маргарет покачала головой. — Официально — да. Но я слышала... слухи. Что её не убили. Что Вальтер держит её где-то. Живую.

— Зачем?

— Может, хотел узнать, куда делся ребёнок. Может... — старушка поёжилась, — у Вальтера бывают странные... привязанности.

Кира резко встала.

— Это отвратительно.

— Это правда. — Маргарет посмотрела на неё. — Твоя мать знала, на что идёт. Она знала, что если Вальтер узнает — ей конец. Но всё равно помогла. Потому что не могла смотреть, как убивают невинного ребёнка.

— И он узнал, — прошептала Кира. — Он узнал и убил её.

— Я не могу это доказать. Официально Изабелла умерла от болезни. Но... — Маргарет вздохнула, — я была рядом с ней в последние дни. Это не была болезнь. Это был яд. Медленный, мучительный яд.

Тишина повисла в комнате — тяжёлая, удушающая.

Эйден смотрел на Киру. Она стояла у окна, спиной к ним, и её плечи мелко дрожали.

— Кира... — начал он.

— Не надо. — Её голос был как лёд. — Не сейчас.

Она резко обернулась. Её лицо было бледным, но глаза горели.

— Тётя Маргарет. Вы сказали, что Элара, возможно, жива. Где её могут держать?

— Если она жива — то только в одном месте. Подземелья замка Арвен. Там есть секретные камеры, о которых знают лишь немногие.

— Я найду её, — сказал Эйден.

— Это безумие, — возразила Маргарет. — Подземелья охраняются. Туда нельзя попасть без ведома Вальтера.

— Мне плевать.

— Эйден... — Кира подошла к нему. — Она права. Если сунемся туда без подготовки — погибнем оба.

— Тогда что ты предлагаешь?!

— План. Нормальный план. — Она взяла его за руку. — Дай мне время. Пару дней. Я узнаю расположение камер, смены охраны. И тогда мы пойдём вместе.

Эйден хотел возразить, но увидел её глаза — решительные, яростные.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Два дня. Но не больше.

— Договорились.

Маргарет смотрела на них с непонятным выражением.

— Вы оба безумцы, — сказала она. — Но... — слабая улыбка тронула её губы, — мне нравятся безумцы. Если могу чем-то помочь...

— Вы уже помогли, — ответила Кира. — Больше, чем знаете.

Обратный путь прошёл в молчании.

Только когда они добрались до замка, Кира заговорила:

— Он убил её. Мой отец убил мою мать.

— Кира...

— Я всегда подозревала. — Её голос был мёртвым. — С детства. Что-то было не так в её смерти. Слишком внезапно. Слишком удобно. Но я убеждала себя, что это паранойя.

— Ты не виновата.

— Не виновата? — Она горько рассмеялась. — Я — его дочь. В моих жилах течёт его кровь. Кровь убийцы.

Эйден остановил её, развернув к себе.

— Слушай меня. Ты — не он. То, что сделал твой отец, — его грех. Не твой.

— Легко говорить.

— Нет. Нелегко. — Он посмотрел ей в глаза. — Я только что узнал, что мой отец хотел меня убить. Что он, возможно, держит мою мать в подземелье почти двадцать лет. Думаешь, мне легко?

Кира молчала.

— Но это не делает меня им, — продолжил Эйден. — И тебя — тоже. Мы можем выбирать, кем быть. Это единственное, что у нас есть.

Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом, неожиданно, её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Когда ты успел стать таким мудрым, крестьянин?

— Много времени на раздумья, когда пашешь поле.

Она фыркнула — почти смешок.

— Ладно. Пошли. У нас много работы.

Следующие два дня Кира провела в разведке.

Она использовала все свои связи — служанок, которые ей доверяли, стражников, которых подкупала годами, даже пару любовников из прошлого, занимавших нужные посты. По крупицам она собирала информацию о подземельях замка.

Эйден тем временем тренировался. Каждую ночь он выбирался из замка в ближайший лес и оттачивал технику — готовился к бою, который, он чувствовал, был неизбежен.

На третий день Кира пришла к нему с картой.

— Нашла.

Они сидели в её комнате, склонившись над чертежом.

— Вот здесь, — Кира ткнула пальцем в точку на карте. — Секретный уровень под основными подземельями. Официально его не существует. Туда ведёт один проход — из личного кабинета отца.

— Охрана?

— Два стражника у входа в кабинет. Ещё двое — внутри подземелья. Все — элитные бойцы с пробуждённой Праной.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но убивать их нельзя — это вызовет подозрения.

— Тогда как?

Кира достала небольшой флакон.

— Сонное зелье. Подмешаю в их питьё. Через час они будут спать как младенцы.

— А отец?

— У него сегодня встреча с имперским советником. Будет занят до глубокой ночи. Идеальное окно.

Эйден кивнул.

— Когда?

— Сегодня. В полночь.

Полночь в замке Арвен.

Коридоры были пусты — большинство обитателей уже спали. Эйден и Кира двигались бесшумно, избегая редких патрулей.

Кабинет герцога располагался в центральной башне. Как Кира и обещала, стражники у двери мирно похрапывали, привалившись к стене.

— Быстро сработало, — шепнул Эйден.

— Хорошее зелье. — Кира достала ключ. — Украла у отца год назад. На всякий случай.

Дверь открылась бесшумно. Кабинет был тёмным, освещённым лишь лунным светом из высоких окон. Массивный стол, книжные шкафы, портреты предков на стенах...

— Сюда.

Кира подошла к камину и нажала на какой-то выступ в стене. Раздался тихий щелчок, и часть стены отъехала в сторону, открывая узкий проход.

— Впечатляет, — признал Эйден.

— Арвены любят секреты.

Они спустились по винтовой лестнице. Воздух становился холоднее, сырее. Пахло плесенью и чем-то ещё — чем-то неприятным.

— Стражники, — одними губами сказала Кира.

Эйден кивнул. Двое охранников сидели за столом у основания лестницы, играя в карты. Точнее — сидели. Сейчас оба лежали лицом в картах, оглушённые тем же зельем.

— Ты и их?

— Подкупила служанку, которая носит им еду.

Они прошли мимо спящих стражников в длинный коридор с рядами железных дверей. Камеры. Большинство — пустые.

— Она должна быть в конце, — прошептала Кира. — Там самые... — она запнулась, — изолированные камеры.

Они шли мимо ржавых решёток, и Эйден старался не думать о том, сколько людей здесь страдало. Сколько умерло.

Последняя дверь была массивнее остальных — толстый металл с тяжёлым засовом.

— Здесь, — сказала Кира.

Эйден потянул засов. Металл скрипнул, дверь открылась...

И он увидел её.

Женщина сидела в углу камеры, прикованная цепью к стене. Грязная, исхудавшая, с длинными спутанными волосами, закрывающими лицо. Но когда она подняла голову...

У Эйдена перехватило дыхание.

Её глаза были серо-стальными. Как у него.

— Кто... — голос женщины был хриплым от долгого молчания. — Кто здесь?

Эйден медленно опустился на колени перед ней.

— Элара? — его голос дрогнул. — Ты — Элара?

Женщина прищурилась, всматриваясь в его лицо.

— Откуда ты знаешь моё имя? Кто ты?

Эйден почувствовал, как к горлу подступает ком.

— Я... — он сглотнул. — Меня зовут Эйден. Я... я твой сын.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом Элара издала странный звук — что-то среднее между смехом и рыданием.

— Мой сын умер, — прошептала она. — Давно. Они сказали мне...

— Они солгали. — Эйден взял её руки в свои. — Леди Изабелла спасла меня. Отдала крестьянам. Я вырос в деревне, в безопасности.

Элара смотрела на него — неверяще, отчаянно.

— Изабелла... — слёзы потекли по её щекам. — Она... она обещала... но потом они сказали, что ребёнок умер... я думала...

— Я живой. — Эйден осторожно обнял её. — Я живой, и я пришёл за тобой.

Элара разрыдалась — девятнадцать лет боли, одиночества, отчаяния выходили наружу.

Кира стояла в дверях, молча наблюдая. Её лицо было бледным, но сухим.

— Нужно торопиться, — сказала она наконец. — Зелье скоро выветрится.

Эйден кивнул. Он достал отмычки, которые дала ему Кира, и принялся за кандалы.

— Эйден... — голос Элары был слабым. — Ты... ты так похож на него.

— На кого?

— На Вальтера. Когда он был молодым. — Она коснулась его лица дрожащей рукой. — Я любила его, знаешь. По-настоящему любила. А он...

— Я знаю. — Эйден наконец справился с замком, и кандалы упали. — Но сейчас не время для разговоров. Нужно уходить.

Он помог ей встать. Она была такой лёгкой — кожа да кости.

— Можешь идти?

— Попробую.

Они двинулись к выходу — медленно, осторожно. Элара едва переставляла ноги, но держалась.

— Кира, — прошептал Эйден, — нам нужно место, где её спрятать.

— Знаю. У меня есть...

Она не договорила.

Потому что путь им преградила тёмная фигура.

— Какая трогательная сцена, — раздался знакомый голос. — Воссоединение семьи. Жаль, что меня не пригласили.

Леонард Арвен стоял на лестнице, скрестив руки на груди. За его спиной виднелись силуэты вооружённых людей.

— Привет, сестрёнка, — он улыбнулся своей фирменной масляной улыбкой. — Ты ведь не думала, что я не буду за тобой следить?

Продолжение следует...