Глава 4 — Волки в овечьей шкуре

Две недели в замке Арвен научили Эйдена одной простой истине: быть слугой — это особый вид ада.

Подъём в пять утра. Носить воду, дрова, помои. Чистить конюшни. Драить полы. Терпеть оплеухи от старшего дворецкого за любую провинность — реальную или выдуманную. И всё это время — держать «Пустой сосуд», скрывая свою Прану от десятков обитателей замка, каждый из которых мог его почувствовать.

К концу первой недели Эйден был вымотан до предела. К концу второй — научился ненавидеть.

Не конкретных людей. Саму систему. Мир, где одни рождались с серебряной ложкой во рту, а другие — в грязи. Где человека можно было ударить просто потому, что ты стоишь выше по рождению.

Ирония в том, — думал он, надраивая очередной котёл на кухне, — что по крови я стою выше большинства из них.

— Эй, деревенщина! Хорош мечтать!

Толстый повар Грюнвальд швырнул в него грязную тряпку.

— Леди Кира требует ужин в свои покои. Отнесёшь.

Эйден молча кивнул и взял поднос с едой.

Покои Киры располагались в западном крыле — отдельная башня с собственным входом. Охранники у двери пропустили его без вопросов: за две недели они привыкли, что этот молчаливый слуга постоянно курсирует туда-сюда.

Кира была одна. Она сидела у окна, глядя на закат, и её серебристые волосы отливали золотом в лучах заходящего солнца.

— Оставь на столе, — сказала она, не оборачиваясь.

Эйден подчинился. Потом закрыл дверь и активировал технику, которой научился на прошлой неделе — «Полог тишины». Тонкий барьер из Праны, поглощающий звуки.

— Новости? — спросил он нормальным голосом.

Кира наконец повернулась. Она выглядела усталой — тёмные круги под глазами, напряжённые плечи.

— Новости хреновые.

— Рассказывай.

— Леонард что-то подозревает. — Она встала и начала расхаживать по комнате. — Он спрашивал меня о новом слуге, которого я «наняла» по дороге. Интересовался, почему я проявила такую щедрость к деревенскому мальчишке.

— Что ты ответила?

— Что мне было скучно. Что захотелось сделать доброе дело. — Кира фыркнула. — Он, конечно, не поверил ни единому слову.

— Думаешь, он знает?

— Нет. Пока нет. Но он роет. А когда Леонард роет... — она не закончила.

Эйден подошёл к столу и налил себе вина из графина — наглость немыслимая для слуги, но здесь, наедине, правила не действовали.

— А что насчёт Элары?

— Вот тут интереснее. — Кира достала из-за корсета сложенный листок. — Я нашла старую служанку, которая работала в замке двадцать лет назад. Полуслепая бабка, доживающая свой век в каморке для отставной прислуги. Она помнит Элару.

— И?

— И она сказала кое-что странное. Цитирую: «Бедная девочка. Она так любила герцога. А он её погубил. Но хотя бы дитя спаслось... благослови боги госпожу, что помогла...»

Эйден напрягся.

— Какую госпожу?

— Вот именно. Я спросила, но старуха уже ничего не соображала. То ли маразм, то ли притворялась.

— Но «госпожа» — это кто-то из благородных?

— Очевидно. И этот кто-то помог Эларе и ребёнку — то есть тебе — сбежать. — Кира села напротив. — Женщин благородной крови в замке тогда было немного. Моя мать. Жена дяди Маркуса. И ещё пара дальних родственниц.

— Твоя мать?

— Возможно. — Голос Киры дрогнул. — Это бы объясняло... многое.

— Что именно?

— Её смерть. — Кира сжала кулаки. — Официально — болезнь. Но она была здоровой женщиной, Эйден. Сильной. А потом вдруг — бац, и нет её.

— Ты думаешь, её убили?

— Я думаю, что если она помогла любовнице мужа сбежать вместе с ребёнком, у отца был мотив.

Повисла тяжёлая тишина.

— Мне жаль, — тихо сказал Эйден.

— Не надо. — Кира резко встала. — Жалость — для слабых. Мне нужны доказательства.

— Как их получить?

— Есть один способ. — Она посмотрела на него с выражением, которое ему не понравилось. — Через три дня — большой приём в честь дня рождения императора. Весь двор будет в сборе. Включая людей, которые могут что-то знать.

— И?

— И ты пойдёшь со мной. Не как слуга. Как... — она усмехнулась, — как мой кавалер.

— Что?!

— Расслабься. Не в романтическом смысле. У меня есть план.

— Какой нахрен план?! Меня узнают в первую секунду! Твои братья, твой отец...

— Не узнают. — Кира подошла к шкафу и достала какой-то флакон. — Знаешь, что это?

— Просвети.

— Эликсир Изменчивой Личины. Редкая штука, стоит как небольшое поместье. Меняет внешность на несколько часов.

Эйден взял флакон и посмотрел на мутноватую жидкость внутри.

— Откуда он у тебя?

— У меня много чего есть. — Кира забрала флакон. — Ты выпьешь это, примешь облик молодого дворянина, и мы пойдём на приём. Там я познакомлю тебя с нужными людьми. Ты будешь слушать, запоминать, искать информацию.

— А если кто-то проверит мою Прану?

— «Пустой сосуд» справится. Ты уже достаточно хорош.

— А если нет?

— Тогда мы оба трупы. — Кира улыбнулась. — Но это же весело, правда?

— Ты ненормальная.

— Возможно. Но у тебя есть идеи лучше?

Эйден хотел возразить, но понял, что идей у него действительно нет.

— Чёрт с тобой. Что за образ я приму?

— Виконт Райнер из Брегенвальда. Младший сын мелкого дворянского рода с севера. Достаточно знатный, чтобы присутствовать на приёме, достаточно незначительный, чтобы никто не знал его в лицо.

— А если там будет кто-то из Брегенвальда?

— Не будет. Я проверила списки приглашённых.

Эйден покачал головой.

— Ты пугаешь меня, женщина.

— Это комплимент?

— Не уверен.

Три дня пролетели в подготовке. Кира натаскивала его по этикету, геральдике, дворцовым интригам. Кто с кем враждует, кто с кем спит, кто кому должен денег — информации было столько, что голова пухла.

— ...и ни в коем случае не заговаривай с графиней Мирандой, — инструктировала Кира накануне приёма. — Она — любовница императора и ревнует его ко всему, что движется. Если подумает, что ты угрожаешь её позиции...

— Я парень. Как я могу угрожать её позиции?

— Ты не знаешь императора. — Кира хмыкнула. — Его... вкусы... разнообразны.

— О. О. Понял.

— Далее. Герцог Сантьяго — толстый весельчак в жёлтом камзоле. Не дай себя обмануть: за этим фасадом — острейший ум в империи. Он читает людей, как книги.

— Избегать?

— Наоборот. Подойди, представься, обменяйся парой фраз. Если ты будешь прятаться, он заподозрит. Если будешь вести себя естественно — примет за очередного скучного дворянчика.

— Логично.

— И самое главное... — Кира посмотрела ему в глаза, — не реагируй на провокации. Что бы кто ни сказал о тебе, обо мне, о крестьянах, о ком угодно — ты улыбаешься и киваешь. Понял?

— Понял.

— Не понял. — Она вздохнула. — Я видела, как ты сжимаешь кулаки, когда повар оскорбляет слуг. На приёме будет в сто раз хуже. Эти люди — мрази, Эйден. Красивые, образованные мрази. Они будут говорить вещи, от которых тебе захочется вырвать им глотки. Но ты будешь молчать.

— Буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вечер приёма наступил быстрее, чем хотелось.

Эйден стоял в комнате Киры, глядя на своё отражение в зеркале — и не узнавал себя.

Эликсир сработал безупречно. Вместо тёмных волос — светлые, почти рыжеватые. Вместо резких черт лица — мягкие, округлые. Даже рост немного изменился — он стал ниже на пару дюймов.

— Неплохо, — оценила Кира, осматривая его со всех сторон. — Типичный северный аристократ. Бледный, невзрачный, безобидный.

— Спасибо за комплименты.

— Это и есть комплимент. На таких не обращают внимания. — Она протянула ему маску. — Приём маскарадный. Это поможет.

Эйден надел маску — простую, белую, закрывающую верхнюю половину лица.

— Теперь ты, — сказал он.

Кира развернулась, демонстрируя своё платье. Тёмно-фиолетовое, в цвет глаз, с глубоким вырезом и открытой спиной. Серебристые волосы уложены в сложную причёску, украшенную мелкими драгоценностями.

Она была... ослепительна.

— Закрой рот, — насмешливо сказала она. — Мухи залетят.

— Я... — Эйден откашлялся. — Ты хорошо выглядишь.

— Я знаю. — Она взяла его под руку. — Идём. Представление начинается.

Большой зал императорского дворца был огромен — таким огромным, что в нём мог бы поместиться весь дом родителей Эйдена. Раз пятьдесят.

Хрустальные люстры, золотая лепнина, мраморные полы. Сотни гостей в роскошных нарядах и масках, словно разноцветные птицы в гигантской клетке. Музыка, смех, звон бокалов.

И Прана. Прана была везде.

Эйден чувствовал её даже сквозь «Пустой сосуд» — десятки, сотни источников силы. Некоторые слабые, едва тлеющие. Другие — яркие, как маленькие солнца. А несколько — настолько мощные, что от них хотелось отойти подальше.

— Дыши, — шепнула Кира. — Ты напрягся.

— Здесь столько силы...

— Привыкай. Это сливки империи. Каждый второй может убить тебя одним пальцем.

— Очень ободряюще.

— Пойдём. — Она повела его вглубь зала. — Для начала — шампанское и светская болтовня.

Следующий час был пыткой особого рода. Кира представляла его как «виконта Райнера, моего давнего знакомого с севера», и Эйден вынужден был выдерживать снисходительные взгляды, вежливые улыбки и вопросы, на которые у него не было нормальных ответов.

— Как урожай в Брегенвальде в этом году? — спрашивал какой-то граф.

— Неплохой, — отвечал Эйден, понятия не имея, что вообще растёт в Брегенвальде.

— А правда, что у вас там крестьяне до сих пор верят в старых богов? — интересовалась какая-то графиня.

— Некоторые традиции живучи, — уклончиво отвечал он.

Кира была права — эти люди почти не обращали на него внимания. Он был слишком мелкой рыбёшкой для их интересов.

Но потом всё изменилось.

— Сестрёнка!

Голос был громким, властным — и знакомым. Эйден обернулся и увидел приближающегося мужчину.

Виктор Арвен, наследник герцога.

Он был похож на Киру — те же резкие черты лица, те же серебристые волосы. Но где она была холодной, он был... хищным. В каждом движении читалась угроза, в каждом взгляде — превосходство.

— Виктор, — ровно поприветствовала его Кира. — Какая неожиданность.

— Для меня тоже. — Он остановился перед ними, оценивающе глядя на Эйдена. — И кто это с тобой?

— Виконт Райнер из Брегенвальда. Мы познакомились в прошлом году.

— Вот как? — Виктор не сводил глаз с Эйдена. — Странно. Я знаю всех, с кем ты общаешься. А этого парня вижу впервые.

— Ты не знаешь всего обо мне, брат.

— Думаешь? — Он усмехнулся. — Ладно. Райнер, значит. — Он протянул руку. — Виктор Арвен.

Эйден пожал её, стараясь сохранять спокойствие. Рука Виктора была сильной — слишком сильной. Он явно пытался раздавить его пальцы.

— Честь познакомиться, лорд Виктор.

— Угу. — Виктор отпустил его руку. — Слабоватое рукопожатие для северянина. У вас там вроде все — здоровые мужики?

— Я больше склонен к книгам, чем к мечам.

— Заметно. — Презрение в голосе Виктора было почти осязаемым. — Кира, на пару слов?

— Позже, брат. Я занята.

— Это не просьба.

Он схватил её за локоть — грубо, по-хозяйски. Кира поморщилась.

— Виктор, не устраивай сцен.

— Сцены устраиваешь ты, таскаясь с каким-то ничтожеством. — Он бросил на Эйдена взгляд, полный отвращения. — Мы — Арвены. Не забывай.

— Я помню лучше тебя.

— Сомневаюсь. — Виктор отпустил её локоть. — Отец хочет поговорить. После приёма. Не вздумай сбежать.

Он развернулся и ушёл, не удостоив Эйдена прощальным взглядом.

— Приятный человек, — сухо сказал Эйден.

— Ты ещё не видел его в плохом настроении. — Кира потёрла локоть. — Чёрт. Он что-то подозревает.

— Или просто мудак.

— Одно другому не мешает. — Она огляделась. — Ладно. Нам нужно найти леди Маргарет.

— Кто это?

— Вдова дяди Маркуса. Она была в замке девятнадцать лет назад. Если кто и знает правду о «госпоже», которая помогла Эларе, — это она.

Они двинулись через толпу. Эйден старался не отставать, одновременно поддерживая «Пустой сосуд» и не привлекая внимания.

Леди Маргарет нашлась в дальнем углу зала — пожилая женщина с седыми волосами и добрым, морщинистым лицом. Она сидела в кресле, наблюдая за танцующими с мягкой улыбкой.

— Тётя Маргарет! — Кира подошла к ней, изображая радость. — Как я рада вас видеть!

— Кира, девочка моя! — Старушка просияла. — Ты выросла такой красавицей! Прямо как твоя мать, упокой её душу.

При упоминании матери лицо Киры на секунду дрогнуло.

— Спасибо, тётя. Это мой друг, виконт Райнер.

— Рада познакомиться, молодой человек. — Маргарет протянула руку для поцелуя. — Присаживайтесь, поболтаем. Мне так редко удаётся поговорить с молодёжью.

Они сели рядом с ней. Кира умело вела разговор — сначала о пустяках, потом постепенно переводя тему на прошлое.

— ...помню, как вы приезжали к нам в замок, когда я была маленькой. Какие были времена!

— О да, — вздохнула Маргарет. — Твоя мать устраивала такие приёмы... Весь двор завидовал.

— Мама была удивительной женщиной.

— Была. — Глаза Маргарет затуманились. — Её смерть... такая трагедия. Я до сих пор не могу поверить, что она ушла так внезапно.

— Я тоже, — тихо сказала Кира. — Тётя, можно спросить вас кое о чём?

— Конечно, дорогая.

— Вы помните служанку по имени Элара?

Маргарет вздрогнула. Едва заметно, но Эйден уловил.

— Элара? — Голос старушки изменился. — Почему ты спрашиваешь?

— Я нашла её имя в старых записях. Просто стало любопытно.

— Она была... — Маргарет замялась, — одной из горничных. Давно уехала.

— Куда?

— Не знаю. Зачем тебе это, Кира?

— Просто интерес к истории семьи. — Кира улыбнулась. — А что насчёт её ребёнка?

Маргарет побледнела.

— Какого ребёнка?

— Я слышала, она родила сына. Незадолго до... отъезда.

— Ребёнок умер, — быстро сказала Маргарет. — Лихорадка. Ужасная трагедия.

— Странно, — вмешался Эйден, прежде чем успел себя остановить. — Я слышал другую историю.

Маргарет уставилась на него.

— Какую историю?

— Что ребёнок выжил. Что кто-то помог ему и матери сбежать.

Лицо старушки стало белым как мел.

— Кто вы такой? — прошептала она. — Вы не виконт никакой. Кто вы?!

— Тётя, успокойтесь, — Кира положила руку ей на плечо. — Это друг. Он не желает зла.

— Кира, что происходит?! Что ты задумала?!

— Правду, — просто ответила Кира. — Я хочу знать правду.

Маргарет несколько секунд молча смотрела на неё. Потом вдруг обмякла.

— Здесь слишком много ушей, — прошептала она. — Приходите ко мне завтра. В полдень. Одни.

— Вы расскажете?

— Расскажу. — Маргарет вздохнула. — Пора уже. Слишком долго я молчала.

Она встала и, не оглядываясь, заковыляла прочь.

Эйден и Кира переглянулись.

— Она знает, — сказал он.

— Знает. — Кира кивнула. — Вопрос в том, что именно.

Они собирались уходить, когда путь им преградила фигура.

Высокий мужчина в тёмном камзоле. Волосы — серебристые, как у Киры. Лицо — приятное, но с каким-то хищным выражением. И глаза...

Глаза, которые, казалось, видели насквозь.

— Сестрёнка, — промурлыкал он. — Куда торопишься?

— Леонард. — Голос Киры стал напряжённым. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Правда? А я как раз тебя искал. — Его взгляд переместился на Эйдена. — И твоего... друга.

— Виконт Райнер из Брегенвальда, — представился Эйден.

— Да-да, я слышал. — Леонард улыбнулся — неприятной, масляной улыбкой. — Знаете, виконт, я много лет собираю информацию о дворянских родах империи. Хобби такое. И вот что странно — в моих записях нет никакого виконта Райнера.

У Эйдена похолодело внутри.

— Возможно, ваши записи неполные?

— Возможно. — Леонард не сводил с него глаз. — А возможно, вы — не тот, за кого себя выдаёте.

— Леонард, прекрати, — вмешалась Кира. — Ты видишь заговоры везде, где их нет.

— Я вижу их там, где они есть. — Он шагнул к Эйдену. — Интересная у вас Прана, виконт. Очень... тихая. Почти незаметная.

— Я не боец.

— Очевидно. Но дело не в этом. — Леонард склонил голову набок. — Дело в том, что вы её прячете. Очень умело, надо сказать. Техника «Пустой сосуд», если не ошибаюсь?

Эйден молчал. Отпираться было бессмысленно.

— Это семейная техника Арвенов, — продолжил Леонард. — Её не знает никто за пределами рода. Так откуда же вы её знаете, виконт?

— Я его научила, — быстро сказала Кира. — Что такого? Мы друзья.

— Друзья? — Леонард рассмеялся. — Кира, дорогая, ты не заводишь друзей. Ты заводишь союзников. И этот парень — не союзник. Он что-то другое.

— Это не твоё дело.

— Всё, что происходит в семье, — моё дело. — Его голос стал жёстче. — Кто он такой, Кира? Откуда взялся? Чего хочет?

— Отвали, Леонард.

— Или что?

Они стояли друг напротив друга — брат и сестра, двое хищников, меряющихся силой.

— Господа, — мягко вмешался Эйден, — не стоит устраивать сцену. Люди смотрят.

Леонард бросил взгляд по сторонам. Действительно, несколько гостей уже поглядывали в их сторону с любопытством.

— Мы продолжим этот разговор, — сказал он, отступая. — В более приватной обстановке.

— С нетерпением жду.

Леонард усмехнулся и растворился в толпе.

— Чёрт, — прошептала Кира. — Чёрт, чёрт, чёрт!

— Он знает?

— Он подозревает. А для Леонарда подозрение — это всё равно что знание. Он не успокоится, пока не докопается до правды.

— И что нам делать?

— Уходить. Сейчас. — Она схватила его за руку. — Завтра поговорим с Маргарет. Если она расскажет всё — у нас будут козыри против Леонарда.

— А если не расскажет?

— Тогда... — Кира не договорила. — Идём.

Они поспешно покинули зал, не замечая, что за ними следит ещё одна пара глаз.

Глаза герцога Вальтера Арвена.

Продолжение следует...