Глава 15 — Записи в забвении – 9

Я
видела сон о времени, когда была ребенком
и все еще жила с семьей. Я видела далекое
прошлое.

У
нас тогда был сосед. Старик, которого
покинула семья, он жил совсем один в
маленьком доме. Его рассудок давно
помутился, и даже вчерашний день он
редко помнил. И все же он всегда был добр
к нам.

Я
всегда держала с ним дистанцию, но мой
брат Микия стал ему очень близок.
Возможно, старик видел в моем брате
способ забыть о своем одиночестве хотя
бы на время. Они часто болтали об обыденных
вещах, но мой брат всегда приходил домой
и рассказывал мне, что ему говорил
старик, как будто это были самые важные
вещи.

Но
пришел тот день. Было время ужина, и
никто не ожидал этого. Мой брат пошел в
дом старика и обнаружил, что тот лежит
на полу, не просыпаясь, и рассказал нашим
родителям. Они бросились к нему, делая
все, что могли, и они же покачали головами,
когда мы задали тот вопрос, который
обязаны были задать. Мы знали, что это
значит. Настроение семейного ужина
быстро развеялось. И непонятно почему,
я обнаружила, что плачу. Он выдержал
долгие десять лет без своей семьи, только
чтобы скончаться в одиночестве. Даже
я, считавшая, что мое сердце уже затвердело,
проливала слезы по этому человеку.

И
если даже я плакала, я думала, как тяжело
должно было быть моему брату. Но он не
плакал. Его лицо не могло скрыть печаль,
но он не плакал. Сначала я считала, что
он изображал силу, которой у него нет,
хотя это было бы глупо с его стороны
думать, что такая демонстрация силы
принесет ему какую-то пользу.

Прошли
дни, но ни единой слезы не вытекло из
глаз Микии. Я нашла его ночью, сидящим
на веранде, глядящим на яркую полную
луну. Села рядом с ним, и тоже стала
смотреть на бесчисленные звезды. А потом
спросила:

-
Почему ты не плачешь?

-
Кто знает, - ответил он. Он посмотрел на
меня с высоты своего роста со странным
выражением. В его глазах были видны боль
и спокойствие.

-
Это потому, что мальчики не плачут? –
спросила я, повторяя слова, которые
однажды сказал мне мой отец. Но брат
лишь покачал головой.

-
Почему ты не плачешь? – повторила я.

-
Я хочу, но не должен. Потому что слезы
должны быть особенными.

Считая
вопрос исчерпанным, он снова посмотрел
на ночное небо. Даже сейчас я помню, что
тогда он был ближе всего к тому, чтобы
расплакаться, но в итоге так и не сделал
этого. Он был ближе всех к этому старику
и он больше всех заслуживал право
плакать.

Но
слезы должны быть особенными. Они бросают
тень на всех, кто их видит, позволяя
чувству печали попасть в тех, кто видит
нас. Это зараза, эхо, которое усиливает
скорбь. Но это особенное и личное.

Поэтому
он не плакал. Он был сильнее, чем кто-либо,
кого я знала. Он не хотел никому вредить,
и он держал всю злобу и скорбь в себе
ради других. Если он будет плакать, то
только для кого-то особенного. Но на это
понимание других он обменивает понимание
себя. Никто не понимает его. Ему, должно
быть, одиноко.

Это
в тот момент Микия Кокуто стал кем-то
по-настоящему особенным для меня. Важный
человек, которого я постараюсь никогда
не потерять.

Это
была ночь, когда лунный свет дико играл
на траве и когда даже огни города не
могли сравниться с ним. И так брат и
сестра смотрели на звездное покрывало.
И эту картину я вижу каждый раз. Это
старый сон из дня, который должен быть
давно забыт.

Одиннадцатое
января, понедельник.

Начались
занятия, и я вернулась к обыденной
ученической жизни. Покончив с уроками,
я спешу в общежитие, чтобы подготовиться.
После этого иду в главное офисное здание,
чтобы получить разрешение на выход с
территории школы на день. Сестры встречают
меня суровыми взглядами неодобрения,
но они знают, что я не сделала ничего
предосудительного за пределами Рейена,
и, как всегда, я получаю разрешение.

Когда
я выхожу из главного офиса, я сталкиваюсь
с Фуджино, замечая ее в первую очередь
по вороным волосам.

-
Уходишь, Азака? – мягко спрашивает она.

-
На время. Я могу не успеть до комендантского
часа, так что можешь предупредить Сео
за меня?

Она
кивает, обещая передать сообщение моей
сожительнице. Мы прощаемся друг с другом.
Спешно идя по лесному пути, я прихожу к
главному входу Рейена. Охранник не
открывает для меня больших ворот,
предназначенных для машин, вместо этого
пропуская через маленькие боковые
двери.

Как
только я выхожу с территории школы, то
замечаю кого-то, кто ждет меня, и кого я
очень хорошо знаю. Его выбор одежды
никогда не меняется: полностью черный
костюм, выглядящий так, словно он только
что пришел с похорон, хотя я рада, что
по крайней мере в его пальто заметен
легкий оттенок коричневого. Я даю себе
минутку на то, чтобы успокоить дыхание
и голос, перед тем, как подойти к нему.

-
Я заставила тебя ждать, Микия?

Он
чуть наклоняет голову, глядя на меня
поверх очков, потом указывает на
покрасневший нос.

-
А сама как думаешь?

Он
улыбается, и я не могу сказать, настоящая
это улыбка или саркастическая.

-
Ну, пошли? У нас всего два часа до
комендантского часа, лучше поторопиться.

Он
встает, я иду сбоку от него, пытаясь
замедлить сердцебиение хоть на несколько
ударов. Мы идем вдоль высоких стен
Рейена, направляясь к ближайшей остановке.

Все
это началось вчера - абсолютно неожиданно
мне позвонил Микия. Очевидно, обеспокоенный
тем, что бросил меня одну в Новый год
ради Шики, он устроил это, чтобы
компенсировать тот инцидент. «Думаю,
слишком поздно дарить тебе деньги за
Новый год. Но ты и так небедная девушка»,
- сказал он. Это было слишком забавно,
чтобы злиться на него, так что на время
он прощен. Я сказала ему, что мне не нужны
деньги, и нам вместо этого стоит просто
пройтись по магазинам. Когда он спросил
меня, что я хочу купить, я не смогла
ответить. Так что я решила подумать, и
вот уже иду рядом с ним, но все еще не
могу дать ответа.

-
Так куда мы идем сегодня? – спрашивает
Микия. Я склоняю голову набок и озадаченно
гляжу на него.

-
В смысле, на обед. Ты предпочтешь японский
или западный ресторан? Я угощаю.

Я
снова наклоняю голову как певчая птица.

Он…
он ведет меня на свидание?

-
Ты не смогла вчера решить. Так что я
подумал, что сводить тебя в ресторан
будет неплохим выбором.

Я
гляжу на него в изумлении. Он говорил
вчера что-то насчет этого? Не думаю!

-
Что, не можешь решить куда идти? Ладно,
давай выберу сам. Не беспокойся, это
место очень подходит благородной юной
леди, и даже цены меня не отпугнут.

Он
улыбается мне.

Он
что, правда считает, что женщину так
легко соблазнить едой? «Я не должна
спрашивать. Думаю, считает», - тихо шепчу
я.

-
Что такое? – спрашивает Микия, но я
предпочитаю проигнорировать его и
ответить вздохом. Даже если бы я
пожаловалась, он бы все равно меня туда
повел. Я влюбилась в него точно так же.
Я чувствовала, что это правильно – даже
наиболее естественно – влюбиться в
него, забыв о том, чего я так сильно
старалась избежать. Не
торопись,
повторяю я себе как мантру самым тихим
голосом, на который способна.

-
А ты любишь заговорщицки шептать что-то
себе под нос, Азака. Что-то не так? –
спрашивает Микия.

Я
качаю головой. И на мгновение мир кажется
легче, и все вопросы в моей голове
исчезают.

-
Ничего, правда. Просто обещаю себе не
испортить все, как одна девушка из
Рейена.

Я
беру его руку, обхватываю ей свою и это
лучшее, что я могу себе позволить, прежде
чем кто-то станет задавать вопросы,
которые приведут к странным объяснениям.
Слегка покраснев, Микия устойчиво идет
вперед. Я следую за ним, отправляясь в
блестящий, сияющий город, на который
лишь начинает опускаться ночь.

Итак,
пусть и запоздало, но мы наконец вышли
на новогоднюю прогулку. И да, я все-таки
выбрала экстравагантную японскую кухню.