Глава 1 — Записи в забвении – 1

Декабрь
в этом году был не таким холодным, как
я предсказывала, но даже сегодняшней
температуры было достаточно, чтобы с
каждым выдохом появлялось белое облачко.
Тем не менее, вчера был последний день
месяца, а значит, и финальный день года.
Сегодня новый год, мой шестнадцатый.
Абсолютно точно, многие люди сегодня
приветствуют друг друга искренним «с
Новым годом», дорожа единственным шансом
в году, когда можно поделиться своей
теплотой и чувством новых возможностей
с другими людьми.

Но
это не для меня. По сути, Новый год для
меня стал временем года, когда я хочу
ругать себя за свою глупость; время,
когда подушки в моей комнате оказываются
в опасности стать жертвами моего желания
швырнуть их в стену и попрыгать на них,
чтобы выпустить пар; время, когда я
просто хочу забыть об остатке дня.
Печально, но память и сердце человека
вовсе не так удобны. Так что, пребывая
в несколько мрачном настроении, я
тороплюсь и собираюсь в офис Токо-сан.

Хотя
я принадлежу к исключительно нормальной
семье, мои родители все еще настаивают
на том, чтобы я надевала кимоно для
первого посещения святилища в Новый
год. И правда, они уже положили его мне
на кровать. Но я никогда не была поклонницей
традиционной одежды, так что я игнорирую
его и, выйдя из комнаты, спускаюсь вниз
по лестнице.

-
Азака, дорогая, ты куда-то собралась? –
спрашивает мама, пока я иду по ступенькам.

-
Да. Просто хочу встретиться с кое-кем,
кому задолжала. Я вернусь до темноты, –
говорю я, демонстрируя лучшую улыбку,
и выхожу из дома Кокуто – моего дома.

Небо
в начале дня покрыто облаками не слишком
дружелюбного вида. Однако, думаю я, они
идеально отражают мое настроение, и
даже это маленькие признание (перед
миром, как-никак!) чуточку облегчает мой
шаг.

Я
не всегда ненавидела это время года.
Было время, когда я, как и любой человек,
ждала его. Но в 1996 году, ровно три года
назад, это изменилось. Мой тринадцатый
Новый год, когда я вернулась в родительский
дом на каникулы.

История
на самом деле начинается с меня, Азаки
Кокуто, и моего слабого здоровья, которым
было проклято это тело. Я никогда не
имела высоких оценок по физкультуре, и
все вокруг говорили, что воздух Токио
вреден для моего здоровья. И по этой
причине семья сплавила меня жить у дяди
за городом, где я и была с десяти лет. С
тех пор я приезжала домой только на
зимние и летние каникулы, но даже тогда
я не хотела возвращаться. Мой дядя
относился ко мне как к своей приемной
дочери и растил меня вдали от семьи. Я
предпочитала, чтобы так и было всегда
– даже тогда, когда мое состояние пришло
в норму и сделало всю затею весьма
спорной – по своим причинам.

Ведь
у меня есть брат, Микия Кокуто. И я люблю
его.

Проясню,
это не семейная любовь между родственниками,
как вы могли бы подумать, но любовь
романтическая, между парнем и девушкой.
Конечно, кто-то может предположить, что
десятилетняя школьница ошиблась, и это
вполне логичный вывод. Но я не была
дурой, и даже тогда я знала, что это за
влечение терзало меня. И хотя я могу
принять то, что мой интеллект выше
среднего, и это удобная ложь для самой
себя, я не могу принять идею, что мои
чувства к Микии ненастоящие. Когда-то
я даже вынашивала детские мысли о том,
чтобы как-нибудь украсть его у остальных
людей, не позволять никому видеть его.
Хотя мои чувства приняли более ощутимую
форму, моя любовь к Микии никогда не
колебалась. Я с самого начала знала, что
это чувство никогда не будет высказано,
так что, взрослея, я ждала своего шанса.

Даже
мое отступление за город было частью
плана по отделению себя от Микии, и все
для того, чтобы он мог увидеть во мне
кого-то иного, кого-то, кто не является
его младшей сестрой. Мне не важно, что
написано в информации о семье. Я давно
забыла об этом, и я по-настоящему вернусь
только тогда, когда Микия забудет обо
мне, как о сестре. До этого момента я
буду проводить свои дни как истинная
леди. Ведь я точно знала, что нравится
Микии, так что это было довольно легко.
Это был настолько идеальный план, что
даже я сама восхищалась его гениальностью.

Но
потом, конечно, появилась проклятая
помеха. Прошу прощения. Это было три
года назад, во времена моей учебы в
средней школе, когда я впервые познала
любовь. Это были зимние каникулы, и я
поехала домой, когда Микия совершил
самый глупый из возможных поступок -
привел домой одноклассницу. Для всех
было очевидно, что он и эта девушка по
имени Реги Шики встречаются. И когда я
увидела их, я ощутила не самое приятное
чувство, словно приготовила себе милый
торт только для того, чтобы его в ту же
секунду окружили голодающие, как только
я отвернулась. Мысль о том, что мой брат,
который всегда казался таким отчужденным,
начнет встречаться с девушкой, никогда
не приходила в мои даже самые дикие
фантазии. Подумайте только: он никогда
не
замечал
женщин, не говоря уж о том, чтобы иметь
отношения с одной из них!

Кажется,
я провела несколько дней в состоянии
шока, ходя как во сне, пока, наконец, не
вернулась за город. Все еще не отойдя
от происшедшего и не зная, что делать с
девушкой, я услышала об автокатастрофе
и коме, выпавшими на долю Реги Шики. И
Микия был снова один. Должна признать,
что когда Микия рассказал мне новости
письмом, я даже немного посочувствовала
бедной девушке. И пусть я видела ее
только раз, я помню, как она от души
смеялась над словами Микии, была такая
энергичная. Но я солгу, если скажу, что
не чувствовала какого-то облегчения.
Ни одна девушка вроде Шики больше не
прикует взгляд Микии. Все, что было нужно
- это выпуститься из старшей школы с
отличием и поступить в приличный
университет. Осталась пара шагов. Еще
несколько лет – примерно восемь – до
момента, когда мои родственные отношения
с Микией будут разорваны.

Но
мой противник оказался не из простых,
потому что только этой весной Шики
пришла в сознание. Микия просто сиял от
счастья, когда рассказывал мне об этом
по телефону, но это только укрепило мою
решимость. Я не скажу ничего о моих
чувствах, пока не выпущусь из старшей
школы. Мне нужно быть честной с собой.
И тогда я собралась с силами. Мой выбор
старшей школы был идеален: школа-интернат
под названием женская академия Рейен,
где деньги были важнее оценок при
поступлении. Это идеально подходило и
мне, и моему дяде, который, будучи
художником, только и желал снискать
расположение потенциальных патронов
моим присутствием в их кругах. И я
обосновалась там, чтобы стать истинной
леди в их понимании.

Прошло
полгода с моего поступления, и сейчас
я проживаю еще один проклятый Новый
год, снова напоминающий мне о существовании
Шики. Я планировала пойти в храм с Микией,
но этот план провалился, когда пришедшая
раньше Шики утащила его. Странно, как
подобные ненадежные вещи постоянно
встречаются в жизни, и как она всегда
кажется их центром.

Я
иду к району у залива, вид когда-то
великих фабрик служит мне маяком. Старый
индустриальный район все еще является
домом для нескольких сталелитейных
заводов, но по большей части это место
ржавых дымовых труб, обрушивающихся
кирпичных стен, заброшенных складов. В
некоторых на потолках все еще висел
асбест. В середине всего этого стоит
офисное здание, которое вечно строится.
Это последняя попытка оживить район,
которая обречена на провал. Мой учитель
в искусстве Магии, Токо Аозаки, каким-то
образом узурпировала это место (в том
смысле, что я не уверена, что это законно)
и сделала его своего рода офисом для
своего «бизнеса».

Когда
я добираюсь до здания, то забираюсь по
лестнице, каждый удар моих каблуков по
ступеням отдается эхом. Первый этаж
служит гаражом, и только Токо-сан знает,
что обитает на втором и третьем, а
четвертый – это офис, где часто оказывается
и мой брат Микия. Он работник, я ученица.
Я открываю дверь и обозначаю свое
присутствие ленивым приветствием.

-
С Новым годом.

-
Хм. С Новым годом, – также лениво отвечает
Токо-сан.

Почему-то
обычная жесткость, с которой она отдает
приказы, не портит ее красоты. Наоборот,
в тандеме с белой блузкой и черными
брюками, Токо-сан начинает казаться еще
более властной. Сейчас на ней не было
очков, и можно даже усомниться, женщина
ли это.

-
Ты разве не планировала пойти куда-нибудь
с дражайшим братцем? – с характерным
отсутствием такта спрашивает она из-за
своего стола.

-
Планировала, но Шики утащила его раньше.
И разве вы не рады, что я здесь, а не
шатаюсь с Микией?

-
Рада. На самом деле, мне нужно с тобой
поговорить об одном деле.

Это
странно. Токо-сан очень редко вовлекает
меня в свои дела. Я наливаю ей чашку кофе
и завариваю немного чая для себя, прежде
чем сесть.

-
Так о чем вы хотели поговорить?

Она
кладет руки за голову и откидывается в
кресле.

-
Просто хотела спросить, призналась ли
ты Кокуто.

О,
ради всего святого. По ее тону я понимаю,
что она абсолютно несерьезна.

-
Нет, не
призналась.
И не признаюсь, пока не закончу хотя бы
старшую школу. А теперь - есть ли что-то
важное в моем ответе, что вы настолько
захотели его услышать?

-
Не. Просто прикидываю, насколько бы ты
спокойно ответила в присутствие Кокуто.
Меня удивляет ваше различие, и при этом
ты любишь его. Может, тебя удочерили.
Никогда не думала об этом?

Уголки
ее рта поднимается в знакомой озорной
улыбке.

-
А сейчас я уже не знаю, шутите вы или
нет, – отвечаю я и хмурюсь. Как будто
прочитав это, Токо-сан тихо смеется.

-
Азака, ты ведешь себя с такой ученой
грацией, но иногда чистота твоих ответов
очень освежает. Прости меня и мои глупые
вопросы. Мне надо выбираться из своей
системы хоть раз в году.

-
Ну, я бы сказала, что вы отлично стартовали
в новом году. Так о чем вы
на самом деле
хотели поговорить?

-
Кое-что насчет твоей школы. Ты же на
первом году женской академии Рейен?
Насколько я знаю, у первогодок в классе
Д случилось кое-что интересное. Ты
что-нибудь знаешь об этом?

Класс
Д? Думаю, я догадываюсь, о чем она говорит.

-
Класс, где была Каори Татибана, да? К
сожалению, я в классе А, так что очень
мало знаю о происходящем в другом классе.

-
Каори Татибана, говоришь? Не могу сказать,
что знаю это имя. Во всяком случае, в
списке его нет.

Токо-сан
хмурится, как будто она копается в своем
мозгу в поисках пропажи. Я слегка наклоняю
голову набок, думая, есть ли между нами
недопонимание.

-
Эм… а к чему вы об этом? – спрашиваю я.

-
Так ты не знаешь? – вздыхает она. –
Думаю, я должна была этого ожидать, зная,
как академия Рейен пытается изолировать
классы друг от друга. Видимо, только
девушки из класса Д знают больше, –
заключает она. – В любом случае, давай
я расскажу тебе, что мне известно.

Токо-сан
начинает рассказывать историю о странном
происшествии, случившемся две недели
назад. Прямо перед зимними каникулами
между двумя ученицами класса 4-Д женской
академии Рейен произошел какой-то спор,
и в конце они пытались проткнуть друг
друга канцелярскими ножами. То, что
подобное случилось в Рейене, который
обычно настолько неподвижен и тих, что
выглядит герметично отделенным от
остального мира, кажется мне очень
странным. Хуже того, я ничего об этом не
знала, что можно списать на школьную
практику отделения классов друг от
друга и тенденцию покрывать все, что
может подмочить репутацию школы.

-
Это ужасно, – говорю я, когда Токо-сан
заканчивает историю. – Они серьезно
поранились?

-
Да нет. Меня больше интересует то, что
они вообще друг на друга набросились.

-
Да, понимаю вас. Рейен, в общем, не похож
на место, где каждую перемену устраивают
поножовщину. Значит, это должно быть
что-то серьезное или что-то из их далекого
прошлого. Или и то и другое.

-
Верно. Причина их ссоры подождет. Есть
еще более странная деталь. Я знаю, тебе
непонятно, почему ты не узнала об этом
раньше. В этом вопросе отчасти виновата
политика Рейен, но в общем это не их
ошибка. Просто они сами об этом не сразу
узнали. Только когда мать-настоятельница
начала просматривать записи лазарета,
она обнаружила имена девушек и причину
ранений. Она начала подозревать, что
классный руководитель преднамеренно
скрыл это происшествие.

Это
был Хидео Хаяма, когда-то единственный
классный руководитель-мужчина и один
из двух мужчин-преподавателей за всю
историю школы. Но он уже уволился, взяв
на себя ответственность за пожар в
ноябре. Он был уволен и заменен, но не
монахиней, как обычно, а…

-
Курогири-сан? Нет. Быть не может, – сама
того не ожидая, говорю я. Токо-сан кивает.

-
Мать-настоятельница сказала то же самое.
Видимо, этот Курогири Сацуки всерьез
принялся за работу и почти мгновенно
заслужил всеобщее доверие. Когда
мать-настоятельница спросила его о
случившемся, он не смог вспомнить об
этом происшествии. Она даже пошла и
опросила участников инцидента, чтобы
заставить его вспомнить. Но она не смогла
вытянуть ни слова из Сацуки, он, казалось,
на самом деле забыл об этом. Он никогда
не казался матери-настоятельнице
человеком, который будет плести небылицы.
Поскольку он доказал свою надежность
перед школой и учениками, матери-настоятельнице
пришлось его отпустить.

Но
как может забыть человек что-то настолько
важное всего за две недели? Это кажется
невозможным. В то же время я сама не вижу
причин для Курогири-сана подрывать
доверие школы к себе.

-
Что касается причин того, почему они
пытались зарезать друг друга, - продолжает
Токо-сан. – Все другие ученицы слышали
об этом, поскольку две девушки начали
ругаться в классе сразу после занятия,
когда люди выходили в коридоры. Похоже,
каждая как-то узнала о секрете, который
они хранили друг от друга. И, наконец,
главное. Когда их допрашивали, они обе
говорили о секрете, который уже забыли.

-
Что? Это звучит…

-
Нелепо, знаю. Девушки были лучшими
подругами. Мать-настоятельница
рассказывала, что они всегда были вместе.
Каким-то образом секрет всплыл и испортил
их отношения. Насколько я помню, на
допросе обе сказали, что примерно месяц
назад они получили письмо, и сперва не
могли понять ничего из прочитанного. В
нем говорилось о старых секретах, которые
каждая из них не хотела рассказывать
другой. Они поругались и поняли, что обе
получили такое письмо, прежде чем
выхватить канцелярские ножи и начать
нападать друг на друга.

Я
не знаю, что сказать. Забытые воспоминания
и секреты, упомянутые в письме, посланном
кем-то, кого они не знали?

-
Вы думаете, это новое дело, Токо-сан?

-
Может быть. В письмах больше ничего не
было. Ни угроз, ни требований. Даже
сталкер, который следил бы за ними
двадцать четыре часа в сутки и семь дней
в неделю, не смог бы узнать о прошлом, о
котором они сами забыли. Я не удивлюсь,
если здесь замешан маг. Мне только
интересно, какова его цель.

Зловещий
тон истории начинает впитываться в
меня. Исключая неприятное содержимое
письма, это может быть очень интересно,
даже забавно получать письма о твоей
жизни, не зная, откуда они приходят. Но
дайте месяц, и вы уже будете чувствовать
себя так же, как эти девушки. Письма о
вас, содержащие частицы жизни, которых
вы сами не знаете, написанные кем-то,
кого вы не знаете. Неведомая вам фигура,
наблюдающая за вами день ото дня.
Паранойя, охватившая двух девушек, со
временем поглотила их. Неудивительно,
что они дошли до таких отчаянных
подозрений.

-
Узнали, кто посылал письма? – спрашиваю
я.

-
Угу. Говорят, феи, – кратко отвечает
Токо-сан.

-
Простите. Вы не могли бы повторить?

Я
не знаю, отразилось ли в моем голосе мое
крайнее изумление.

-
Феи. Что, ты не знаешь о них? Даже когда
многие ученицы Рейен говорят, что видят
их? Думаю, ты правда обделена Мистическими
Глазами. Это довольно известный слух
среди учениц. Феи, рассказывают они,
будут играть у твоей подушки ночью, и
когда ты проснешься, то поймешь, что
воспоминания последних дней исчезли,
как будто их и не было. Если это правда,
а не какая-то безумная сплетня, феи с
какой-то целью воруют воспоминания. Мне
кажется, есть какая-то связь между этим
и инцидентом в классе Д, – терпеливо
объясняет она.

Хотя
я все еще обучаюсь Магии под ее руководством
и видела в действии чудеса колдовства,
посмотрев на которые вы точно не пожалеете
о потраченном времени, мне сложно
поверить в сказки про фей.

-
Вы думаете это правда, Токо-сан? Эта
фантастическая история про фей?

-
Я не могу говорить о том, чего не видела,
но если и есть место, где могут быть феи,
то это Рейен. Подумай. Это место просто
идеально: изолированная территория,
где никогда не услышишь даже слабого
звука работающего мотора, управляемая
суровейшими правилами и тихими монахинями,
которые не позволяют последним веяниям
культуры юности проникнуть в их заведение.
Лес, занимающий большую часть земель,
дремуч и достаточно велик, чтобы можно
было по неосторожности заблудиться на
полдня. Воздух пронизан настолько
приятными ароматами, что ты готова
стоять и смотреть, как течет время, глядя
на минутную стрелку часов и ее медленное
продвижение. Звучит вполне подходяще
для фей.

-
Ух ты, я удивлена, что вы знаете школу
настолько… близко, Токо-сан.

-
Конечно, я все-таки ее выпускница.

В
этот раз я прилагаю все силы, чтобы
звучать шокированной.

-
ЧТО?!

-
Прекрати на меня так смотреть, - говорит
Токо-сан, приподняв бровь. – Что, ты
думала, мать Ризбиф будет рассказывать
последние школьные слухи чужаку? Она
связалась со мной прошлой ночью, чтобы
попросить меня разобраться в происходящем.
У меня тут не детективное агентство, но
я не могла отказать матери-настоятельнице.
Теперь я не могу пойти туда, поскольку
слишком выделяюсь. Я не вытяну из учеников
ни слова. Так что я долго и усердно
думала… - она медленно произносит эти
слова с улыбкой на лице, – о том, кто мог
бы это сделать… Азака?

Нет.
Я отворачиваюсь от нее. Я не хочу ее
слышать. Она смотрит на меня, сузив
глаза, после чего продолжает:

-
Да ладно, Азака. Это же весело! Скажи,
вот что ты представляешь, когда я говорю
слово «фея»?

-
Динь-динь, – быстро выпаливаю я, как
будто это каким-то образом закончит
разговор, от чего Токо-сан смеется.

-
Удобное изображение, и весьма популярное
среди магов, пытающихся сделать фею
своим фамильяром. Но в отличие от
фамильяров, настоящие феи – не существа,
вызываемые волей мага, но живые существа
разных видов. Вроде гоблинов, красных
колпаков и даже они.
Изменчивые твари, и их так много. В
Шотландии еще есть истории о феях,
играющих с людьми… даже истории о
приступах забывчивости среди людей и
заманивании детей в лес, чтобы украсть
их на неделю, заменяя их идентичными
двойниками. Хотя шутки фей постоянно
меняются, они имеют общую уникальную
черту: отсутствие сочувствия к своим
жертвам. Они просто неспособны на такое.
Они делают это, потому что считают это
веселым, и не желают никому зла. Инцидент
в Рейене может быть их работой, но письмо
выбивается из их стиля. Это указывает
на наличие злого умысла и манипуляции.
Я опасаюсь, Азака, что наш преступник
может быть из первого типа фей, которых
ты упомянула.

Как
обычно, Токо-сан не упускает возможности
рассказать мне что-то новое о невидимом
мире, по которому она, кажется, так легко
идет. И, как хорошей ученице, мне интересно
узнать больше.

-
То есть вы говорите, они фамильяры,
управляемые каким-то магом? – спрашиваю
я. Она удовлетворенно кивает.

-
Да, и этот тип рожден от пойманного
существа, это точно. Маг, видимо, использует
фей, чтобы работать издалека, делать
что-то с воспоминаниями студентов
Рейена. Быть настолько заметным в своей
работе очень непрофессионально для
мага. Или, возможно, он не имеет пока
достаточно сильного контроля над феями.
Они всегда были изменчивы, и маги
предпочитают им других существ. Но раз
этот любитель навел нас на свой след, я
думаю, для тебя это будет отличным
тестом, Азака. Так что я, как твой учитель,
приказываю тебе расследовать эти
инциденты до окончания каникул. Найди
источник и уничтожь его.

Ну
вот и все. Токо-сан наконец сказала
слова, к которым подводила меня все это
время. Честно говоря, задание меня
пугает, поскольку я чувствую скрытое
значение: я отправлюсь туда одна,
сражаться против кого-то, похожего на
меня и Токо-сан, способного управлять
нитями реальности. И она ожидает, что я
вычислю его. Я стараюсь скрыть беспокойство
уверенным кивком.

-
Ну, если это ради большего тайного
знания, то у меня нет выбора, - вздыхаю
я в ответ.

Токо-сан
встает с кресла, чтобы дать мне какие-то
документы, содержащие подробности
происшедшего, но, прежде чем она передаст
мне папку, я должна озвучить один вопрос,
который мучил меня с момента, как я
догадалась о задании.

-
Но, Токо-сан, я даже не могу этих фей
увидеть. У меня нет мистического взгляда
или Мистических Глаз, как у вас.

Неожиданно
она улыбается, это действие предвещает
новую порцию озорства.

-
Не забивай этим вопросом свою маленькую
умненькую головку. Я думаю, что смогу
достать что-то намного лучшее, чем просто
пару глаз.

Хотя
она давится от смеха, она не говорит
мне, что имеет в виду.