Глава 6.1 — Александрит 1-2.
Том 3. Глава 6. Александрит
1.
– Так вот, Викторика. Расследование зашло в тупик. Такими темпами инспектора Блуа уволят, но сейчас это не главное. Я просто во что бы то ни стало хочу узнать, где находится потайная комната…
[– Кудзё…] – на другом конце провода Викторика затаила дыхание. – [Ты… ужасно болтлив, знаешь.]
– …П-правда?
[– Я как-то начинаю злиться.]
– П-п-п-прости. Буду молчать.
[– …]
– …
[– …]
– …
[– …]
– … Викторика? Ты ещё здесь?
[– Умолкни!]
– У-ва! П-прости… – получив от Викторики выговор, Казуя поспешно извинился.
Он склонил голову и терпеливо замер в ожидании.
На другом конце провода Викторика издавала болезненные звуки вроде [Мх…] или [У-у…].
Наконец девочка тихо заговорила.
[– Кудзё…]
– Да-да, что?
[– Возьми Голубой Джон.]
– … Э? – вырвалось у Казуи.
Голубой Джон – название флюорита, которым Викторика как-то в детстве пугала инспектора Блуа…
Похоже, простуда у Викторики была куда серьёзнее, чем думал мальчик: она говорила с трудом, время от времени срываясь на «ха-а, ха-а».
[– Если существует потайная комната, где прячут похищенных девушек и детей… ха-а, ха-а… её окна должны выходить на площадь перед… королевским дворцом Совиля…]
– С чего ты взяла?
[– Та девушка, которая просила у тебя помощи, она… ха-ха… говорила про королевский дворец из окна, верно?]
– … Вот как!
[– Пометь все выходящие на дворец окна <Цзяньтаня> порошком из Голубого Джона. Проще будет пронумеровать справа налево. Скоро семь… вечера…]
– М?
[– Время закрытия универмага, видишь ли. Когда погаснет свет, ха-а, ха-а… на тёмных окнах проступят фосфоресцирующие цифры. Кроме окна потайной комнаты… Останется лишь найти её по цифрам слева и справа от этого окна…]
– Вот оно что…! – Казуя оторвался от трубки и окликнул инспектора Блуа. Он нашептал инспектору совет Викторики, тот кивнул и ушёл давать указания своим офицерам.
Казуя поблагодарил подругу и собрался было повесить трубку, как Викторика забормотала ещё что-то.
[– Кудзё… О произошедшем я узнала лишь косвенно, из твоих уст. Но…]
– Но что, Викторика?
[– Умх…]
– Слушай… Анастасия всё повторяла про какие-то сатанинские ритуалы, о приспешниках демонов… А ещё о двуглавом орле… О чём это она? Конечно, по слухам дьяволопоклонство и странные религиозные обряды из колоний и вправду бесшумно разошлись по Европе…
[– Демонов не бывает, Кудзё.]
– Мгм, это я знаю, но…
[– Не демоны. Люди… Видишь ли, двуглавый орёл, которого она видела…] – голос Викторики всё слабел: кажется, её сжигала лихорадка. Казуя заволновался:
– Викторика, прости, что так тебя напрягаю… Как поеду обратно, обязательно привезу тебе сувенир…
[– Твои сувениры вечно странные и непонятные, мне без надобности.]
– Эй!
[– Как бы то ни было, это не демоны. Совсем не они. Кудзё…] – голос Викторики ещё больше стих. – [Ты же помнишь кольцо с александритом?]
Кудзё припомнил его – таинственное кольцо на пальце Викторики. Загадочный камень, менявший цвет с красного на зелёный в зависимости от освещения.
– Ты про волшебное кольцо?
[– Ага…] – Викторика – ха-а, ха-а, – тяжело дышала. – [Видишь ли, это дело как александрит… в зависимости от точки зрения может показаться разного цвета, но сам камень один и тот же… Понимаешь?]
– … Совершенно не понимаю.
В трубке повисло раздражённое молчание. Викторика замычала – хм-м, – а после странным, хриплым, как у старухи, голосом пробормотала.
[– Александит. Кудзё, в той потайной комнате, вероятно, происходит нечто ужасное… видишь ли… Это александрит…!]
2.
Вместе с полицейскими Казуя и инспектор Блуа носились по универмагу, расписывая числами справа налево все окна, что выходили на королевскую площадь. Флуоресцентный порошок осел на их волосах и одежде сверкающими частицами. Когда с осмотром всех этажей – с первого по шестой – было покончено, инспектор Блуа достал карманные часы и сверил время. Было около семи. …Почти время закрытия <Цзяньтаня>.
Казуя с инспектором Блуа кивнули друг другу.
И так же дружно поморщились, осознав, что вели себя точь-в-точь как напарники.
– Ты, не смотри на меня так.
– … Это мои слова.
Ворча друг на друга вот так, они вышли из универмага и направились на площадь.
Стояло начало лета, но сумерки уже сгустились. Хоть площадь перед дворцом тускло озаряло множество газовых фонарей, тьма по-прежнему была густой, как тёмное болото. Гвардейцы в ярких золотисто-красных мундирах с подозрением окружили Казую с инспектором и его подчинёнными, ни с того ни с сего высыпавшими на площадь.
Инспектору было плевать, он крикнул: «Глядите!», указывая на <Цзяньтань>.
Ровно в семь вечера…
Огни, ярко сиявшие в витринах <Цзяньтаня>, крупнейшего роскошного универмага Соврема, ломившегося от предметов роскоши со всей Европы и с персоналом, кичившимся своим экзотическим очарованием, разом погасли.
На миг воцарилась кромешная тьма.
Но вскоре в темноте начали проступать цифры, написанные порошком из Голубого Джона.
Даже гвардейцы застыли, в удивлении разглядывая <Цзяньтань>. Казуя методично проверял окна, начиная с первого этажа.
Второй этаж…
Третий этаж…
Наконец, четвёртый…
Между окнами с номерами двенадцать и тринадцать расположилось большое окно без номера. Вероятно, задёрнутое плотными шторами… За ними угадывался слабый свет. Казалось, будто кто-то время от времени проходил между окном и источником света, так что окно меркло, а потом загоралось вновь.
Казуя указал на него пальцем, и инспектор Блуа кивнул.
В темноте площади засверкал порошок из Голубого Джона, налипший на их одежду. Кончик сверла инспектора Блуа также светился голубым. Казуя с инспектором вновь друг другу кивнули, нахмурились, опомнившись, и… побежали.
Казуя с остальными ворвались обратно в универмаг, и собравшиеся на первом этаже месье Гарнье с сотрудниками заведения в растерянности на них обернулись.
Месье Гарнье нахмурился:
– Что за суета?
– Нам нужно проверить кое-какую комнату на пятом этаже.
– …!? – месье Гарнье ахнул.
Персонал универмага у него за спиной дружно задохнулся. Месье Гарнье подмигнул им, и те ринулись на полицейских.
Разбежаться не успели: их схватили за руки. Полицейские и сами что есть сил отбивались дубинками, но их кусали, с нечеловеческой силой расшвыривали по сторонам, и пускай численное превосходство было на стороне офицеров, враги бились отчаянно…
Инспектор Блуа вскрикнул, когда две женщины схватили его за ноги.
Особо агрессивным оказался продавец-метис со светлыми волосами и смуглой кожей. Вооружившись острым ножом, он влетел в гущу полицейский, метя в их жизненно важные точки. В руке, слишком уж худой для мужчины, он сжимал армейский нож времён Великой Войны. Офицеры руками прикрывали свои жизненно важные органы, и всякий раз кровь хлестала во все стороны из их рассечённых рук.
Месье Гарнье что-то крикнул молодому мужчине смешанной расы. Тот обернулся. Месье Гарнье указал на Казую.
– Эй, тот мальчишка. Останови его. Этот, этот… этот азиат дёргал за все ниточки! Вон тот…!
…Верть, – мужчина-метис оглянулся. Зажав нож в зубах, он упёрся руками и ногами в пол, будто дикий зверь, толкнулся от него и бросился в сторону Казуи. Казуя застыл как вкопанный, но мгновение спустя сорвался с места.
Метис снова встал ногами на твёрдый пол и повернулся к мальчику лицом. Тот что есть силы ударил нападающего в лицо ногой. Пришлось вспомнить уроки из присланного старшим братом учебника по боевым искусствам. Мужчина застонал и схватился за лицо, но после, отняв ладонь от залитого кровью лица, забрал изо рта нож и двинулся на Казую.
Остриё лезвия прошло в сантиметре от носа мальчика.
Следя за ножом, коловшим то слева, то справа, он отступил. Тут инспектор Блуа, как-то умудрившийся оторваться от молодых продавщиц, накинулся на метиса сзади.
Тот обернулся и занёс нож над инспектором Блуа.
Теперь уже Казуя схватил молодого мужчину смешанной расы со спины и придушил его правой рукой. Сильнее, ещё крепче…
Метис остановился.
Блуа выхватил у него нож. И…
На него резко накинулся другой персонал. Инспектор Блуа возопил, но взглядом велел Казуе уйти.
Тот ловко проскользнул между полицейскими и сцепившимися с ними продавцами и покинул фойе.
Он взбежал по лестнице на пятый этаж и осторожно двинулся по тёмному коридору.
– Вот первое окно… Второе окно. Третье… – мальчик продолжал считать.
Во мраке коридора проявились фосфоресцирующие числа. Цифры словно парили в воздухе. Казуя медленно придвигался вперёд.
– Одиннадцать, двенадцать… – он остановился.
Между двенадцатым и тринадцатым окнами находилась стена. Ломившиеся от товаров стеллажи с узкими проходами между ними, манекены… навалено всего и в кучу, отчего было тяжело оценить пространство. Казуя брёл вдоль стены.
Сзади доносился топот поднимавшихся по лестнице полицейских.
Слишком толстая для простой стены… – стену увешивали выставленные на продажу дорогие гобелены и персидские ковры. – Там должна быть ещё одна комната. Комната с большим окном, выходящим на придворцовую площадь… Она должна быть за этой стеной…
Казуя полез под ковры и гобелены.
–… Кудзё!?
Шаги становились всё ближе. Он слышал, как инспектор Блуа кричал его имя. Казуя оказался зажат между стеной и слоями ковров. И вдруг его охватило странное ощущение. Будто бы, если продолжит в том же духе, его засосёт в скрытое за стеной пространство, и к прибытию инспектора Блуа мальчика уже не найдут – поглотит другой мир… И только голова останется позади, а туловище будет навеки утеряно…
В универмаге скрывается убийца…
Нет, дьявол.
Странные люди поклоняются дьяволу…
Зазеркалье…
…Казуя нашёл дверь.
Её скрывал один из выставленных на продажу гобеленов. Маленькую незаметную дверь. Он было подумал, что она заперта, но едва осторожно взялся за ручку и повернул, как та легко поддалась.
Казуя тихонько заглянул внутрь.
…Комната была удивительно переполнена людьми.
Она была куда больше, чем казалось снаружи, и тускло освещена. На стенах висели картины, а на небольшой платформе, похожей на сцену, стояли витрины со сверкающими драгоценностями.
На сцене стояли дети, около десяти. У всех до единого лица были перекошены от ужаса.
Вокруг стояли продавцы универмага <Цзяньтань> в фиолетовой униформе. А напротив толпились люди, клиенты. Десятки людей стояли в полумраке, холодно взирая на сцену.
Казуя ахнул.
В его ушах снова прозвучал её… Анастасии, голос.
<Сатанинский ритуал! Демоны! Ритуал демонов!
Странный ритуал. Мы жертвы. Приходят демоны, окружают жертву, произносят странные заклинания. Вот так поднимают руки…>
Прямо сейчас, в этой самой комнате должен был начаться «сатанинский ритуал», о котором говорила Анастасия.
Один из продавцов выступил вперёд и грубо толкнул в плечо ребёнка. «Жертву». И улыбнулся «демонам»… покупателям:
– Начальная цена тридцать тысяч…
Один из клиентов тотчас поднял руку. Всё, как и говорила Анастасия…
– … Тридцать пять тысяч. Кто-нибудь ещё?
Ещё один покупатель поднял руку. Продавец кивнул.
– Тридцать семь. …Сорок. Сорок две тысячи. …Пятьдесят! Пятьдесят тысяч – раз. Кто-нибудь ещё? Пятьдесят одна тысяча. Пятьдесят две…!
«Странные заклинания» продолжались.
Аукцион…! – простонал Казуя. – Это не сатанинский ритуал. Аукцион краденых произведений искусства и похищенных людей... Но Анастасия не знает французского… поэтому приняла его за странный ритуал…
В ушах эхом отозвался слабый голос Викторики из недавнего разговора по телефону.
<Кудзё, в той потайной комнате, вероятно, происходит нечто ужасное… видишь ли…>
<Видишь ли, это дело…>
<Это дело как александрит…>
<Как александрит… В зависимости от точки зрения может показаться разного цвета…>
<Может показаться разного цвета, но… сам камень один и тот же… Понимаешь?>
Теперь известный, многолетний универмаг <Цзяньтань> заиграл другим цветом. Казуя отчётливо помнил момент, когда волшебное кольцо Викторики сменило цвет со зловещего красного на зелёный.
Тьма города, широко разинувшая свою пасть и пожирающая людей…
Даже её поглотили городские страшилки – обретшее форму человеческое желание…
Тьма…
<Александрит. Кудзё…>
– …Кудзё! – инспектор Блуа схватил его за плечо.
От его возгласа тёмный аукционный зал затих в потрясении. Персонал и клиенты синхронно медленно обернулись.
Бесстрастные, словно маски Но, лица, лица, лица…
Лунное сияние из окна вдруг стало ярче. Видимо, застилавшие луну облака разогнало ветром. Те лица, лица, лица были бледны.
Холодные невыразительные лица, непохожие на лики живых. Эти люди напоминали собой орду выплывших из мрака призраков…
Но тишина длилась лишь миг. Мгновение спустя продавцы закричали, а покупатели бросились врассыпную в поисках пути отступления.
– Взять их! – полицейские окружили зал.
Под какофонию душераздирающих стонов и воплей что персонал, что клиенты были арестованы один за другим, закованы в наручники и уведены прочь. По углам комнаты стояли застеклённые витрины, а в них – произведения искусства. Ожерелья с крупными самоцветами, короны, подвески из чёрного и белого жемчуга… все те сокровища, что Кудзё хоть раз, да видел в учебниках по искусству.
И…
Казуя протянул дрожащую руку.
Она была там, в центре стеклянной витрины.
Редчайший голубой бриллиант в форме крупной распустившейся розы…
Национальное достояние Совиля, <Голубая Роза>…
Казуя медленно сжал в пальцах <Голубую Розу> и притянул к себе. Бриллиант был куда тяжелее, чем казался на первый взгляд. Казуя занёс руку и бросил камень на пол.
<Голубая Роза> полетела вниз…
Пол отозвался звучным стуком. Бриллиант лежал на полу, целый и невредимый, сияя голубизной. Полицейский подошёл и поднял его, а затем конфисковал вместе с другими произведениями искусства – улики, как-никак.
Инспектор Блуа удовлетворённо кивнул:
– Дело о краже произведений искусства закрыто. А заодно и тайна <исчезнувших во тьме>. Господа, свяжитесь с генеральным суперинтендантом месье Синьоре, – приказал он, затем повернулся к двери.
Та медленно отворилась, и внутрь вошёл месье Гарнье. Он улыбался спокойно, будто бы смирившись со своей участью, только при взгляде на инспектора Блуа его губы скривились с определённой долей сарказма.
–… Это конец.
– Пожалуй, да.
– Долгие шесть лет с конца Великой Войны я строил свои состояние и репутацию… но всё рухнуло в мгновение ока.
– Подробности расскажете в участке, – выпятив грудь, инспектор Блуа надел наручники на месье Гарнье. С громким скрежетом и лязгом металл защёлкнулся. – Уведите его.
Офицер кивнул и вывел из комнаты арестованного.