Глава 417 — Великий граф и повседневность (5)
Спор Эржебет об обращениях завершился благодаря абсурдному чит-коду, замешанному на племенной Тлалуле и отрицании памяти трех поколений. Выступить против такого козыря — значило в мгновение ока превратиться в человеческий мусор.
Я не был готов к такому будущему. Проявлять уродливые черты характера перед лицом трех невест? На подобное решится лишь тот, у кого за душой нет ни гроша перспектив.
— «Дорогой» — это, конечно, хорошо, но звучит слишком торжественно для тех, кто еще не в браке. Давай пока просто называть друг друга по именам.
— Вот как?
Похоже, небеса не до конца оставили меня, раз мне удалось выторговать краткую передышку.
Разумеется, «милый» или «дорогой» — это обращение, которое вполне можно использовать. Его ведь в самом деле употребляли мать и бабушка Беатрис по материнской линии, так что это не какая-то выдумка. Однако её мать жила сто лет назад, а бабушка овдовела еще столетиями ранее. По сути, это исторический архаизм. И звучит он крайне нелепо из уст Беатрис, которая столь болезненно воспринимает свой возраст.
«Зачем она сама себя подставляет?»
Даже как-то грустно. Она подспудно переживает из-за возраста, и в то же время каждое её слово и жест выдают накопленный столетиями опыт.
— Называть друг друга по имени — звучит не так уж плохо.
Так или иначе, Беатрис кивнула в ответ на моё предложение. Судя по слабой улыбке, имена её вполне устроили. По правде говоря, что моё имя, что «милый» — любой вариант лучше, чем «дитя».
— ...Карл.
— Да?
Беатрис нежно позвала меня по имени, застенчиво потупив взор, но лицо её так и лучилось радостью. Глядя на неё, я и сам невольно улыбнулся. Когда тебя зовут по имени, а не «дитя», чувствуешь себя нормальным, равным партнером. Не то чтобы Беатрис прежде ставила меня ниже себя, но этот «дитя» был уже перебором. Я терпел его лишь потому, что не находилось достойной замены.
— Хе-хе, мне кажется, я не забуду этот день и спустя сотни лет.
— Знай я, что ты будешь так счастлива, сменил бы обращение гораздо раньше.
Та же мысль посетила меня, когда я перешел на «ты» с Мар. Будь я в курсе, что столь малая перемена принесет столько счастья, я бы сделал это давным-давно. Я никак не ожидал, что она придет в такой восторг от простого общения на равных или использования имен.
Но разве Беатрис сама не виновата в том, что величала меня «дитя»? Вроде бы моей вины здесь нет—
«Нет, это не так».
Я поспешно отогнал эту гадкую мысль. Даже если на Беатрис и лежит часть ответственности за сложившуюся ситуацию, это не делает меня невинным агнцем. И если партнер, не имеющий опыта в свиданиях, с трудом нащупывал верный путь, то мне, как человеку более искушенному, следовало взять инициативу в свои руки.
Нужно заняться саморефлексией. Я слишком размяк в зоне комфорта и перестал заглядывать в будущее. Отсутствие раздоров еще не означало, что мне не стоит искать подходы получше.
— Трикси.
После недолгого раздумья я назвал Беатрис уменьшительно-ласкательным прозвищем. Она никогда не выражала недовольства своим именем и не намекала, что хочет какой-то псевдоним. И всё же я намеренно использовал это слово. Просто так правильнее. Это высшее проявление нежности, которое способно еще сильнее сблизить влюбленных.
— К-Карл?
Пусть это было всего лишь имя из шести букв, эффект оказался мгновенным. Трикси, чьи ушки до этого радостно трепетали, замерла на месте как вкопанная.
— Было бы несправедливо, если бы только Трикси изменила то, как обращается ко мне. Я тоже должен звать тебя более доверительно.
С этими словами я шаг за шагом начал приближаться к ней.
— К-Карл... то есть, я хотела сказать, дорогой... нет, Карл? Почему вдруг...
Пребывая в полнейшем смятении, Трикси, казалось, запаниковала еще сильнее от моего решительного напора. Чем ближе я подходил, тем больше она заикалась и пятилась назад.
— М-м...
Вскоре она уперлась спиной в стену и мелко задрожала — зрелище было весьма трогательным. Если она выдает такую реакцию лишь на прозвище — что же будет дальше? Разумеется, на одном имени я останавливаться не собирался.
«Пора».
Я чувствовал это каждой клеточкой. Сейчас — идеальный момент, чтобы оседлать волну и проявить свои чувства более активно.
Первым делом я прижал Трикси за плечи — бежать ей было некуда. Приперев её к стенке, я не хотел, чтобы она улизнула в сторону и разрушила этот момент своей неловкостью.
— О?
За моей спиной раздался голос Эржебет — должно быть, она что-то почуяла. Вскоре и сама Трикси, кажется, догадалась, к чему всё идет: её глаза широко распахнулись, а ушки затрепетали с быстротой молнии. Она лихорадочно бегала глазами из стороны в сторону, словно ища путь к отступлению, но во взгляде её читалось и едва уловимое ожидание.
— Я тоже не забуду этот день.
С этими словами я приник к губам Трикси.
«Ах».
Неистовая вибрация её тела внезапно прекратилась. Впрочем, я не особо удивился — чего-то подобного я и ждал. Но мне определенно не стоит к этому привыкать.
Трикси, чей взор совсем затуманился, постепенно пришла в себя и поспешно выдала оправдание:
— П-прости. У меня на мгновение голова пошла кругом...
Хотя на словах она и прикрывалась этим нелепым предлогом, её руки мертвой хваткой вцепились в меня, не выказывая ни малейшего намерения отпускать.
Странная она всё-таки. Сама первой заикнулась про «милого», но пускается в бегство, стоит мне позвать её ласково; на уровне разума она «падает в обморок» от поцелуя, но телом удерживает меня, не давая отстраниться. Крайне непоследовательно и причудливо — но именно это сейчас казалось в Трикси самым очаровательным.
— Сестра, еще секунду назад ты была в полном порядке, — пробормотал кто-то на редкость бесчуаственным голосом.
Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, чьи это слова. Напротив, было бы странно этого не знать.
— Похоже, сегодня до каждого дойдет очередь, кроме меня.
Я не смог сдержать смущения. Всего несколько минут назад я соловьем заливался: «Мы будем вместе, когда вернемся в Столицу», — а теперь нагло демонстрировал страсть другой невесте. С позиции Эржебет это наверняка выглядело как двойное предательство.
— Эри тоже уверена, что умеет целоваться не хуже других.
После этого выпада я прикусил губу. Заявление было настолько внезапным, что я едва не расхохотался, вопреки всей неловкости ситуации.
— Сестра, мы тут хоть и одни, но тебе стоило бы подбирать выражения...
— Мар не понять чувств проигравшего, ведь она — победитель! Я тоже умею ловко ворочать языком!
— С-сестра!
Она закатила сцену, подкрепленную столь веским обоснованием, что крыть было нечем. В такой ситуации, даже попытайся Мар или Трикси её остановить, это лишь укрепило бы их статус «победителей».
В итоге Эржебет снова принялась исполнять фристайл на полу, и этот отчаянный перформанс удалось погасить лишь согласием называть её «Эри» вместо «Эржебет» — причем с особым условием, что это правило будет действовать «и в людных местах, и наедине».
«У неё появились странные привычки».
Я молча прикрыл глаза, наблюдая, как Эри, хихикая, поднимается на ноги. Должно быть, из-за опыта слезных мольб на улицах Столицы она окончательно перестала стыдиться своих выходок на полу. Если такова моя карма, то пускай...
......
Как только занятия закончились, я бесшумно поднялся со своего места. Раньше я тоже поспешно уходил в клуб после уроков, но в последнее время начал паковать вещи еще до того, как прозвенит колокол — чтобы покинуть аудиторию без малейшего промедления.
«Мне не нужно этого стесняться».
Отворяя дверь, я кожей чувствовал взгляды, направленные мне в затылок; идя по коридору, замечал, как толпа почтительно расступается, заставляя меня горько усмехаться. Это было непривычно. Всё изменилось в тот миг, когда статус третьего принца Аинтера сменился на звание единственного Императорского брата. Стоило мне стать братом монарха, как люди начали бояться ко мне подходить.
«Тут уж ничего не поделаешь».
Разумеется, я всё понимал. Есть огромная разница между простым принцем, который мог бы помешать восшествию Кронпринца на престол, и братом уже коронованного Императора. Очевидно, у кого из них больше веса и влияния. Пока меня не планируют пускать под нож, положение последнего гораздо стабильнее и могущественнее.
К тому же во время церемонии отречения я не стоял в толпе дворян, а поздравлял нового правителя, находясь на возвышении. Это было ясным знаком: Его Величество ценит моё существование. Именно поэтому студенты держатся на расстоянии со дня торжества. Не потому, что я какой-то изгой, а из опасения проявить неучтивость.
«...В следующем году всё вернется на круги своя, так что нужно просто перетерпеть этот год».
Стараясь мыслить позитивно, я продолжал путь. И это не был просто пустой оптимизм. Для аристократа социализация естественна как дыхание. Сейчас они осторожничают, примериваются, но самое позднее к следующему году закончат все свои расчеты и начнут общаться со мной как ни в чем не бывало. К тому же, если сравнивать с теми временами, когда Его Величество только назначили Кронпринцем и я мог погибнуть в любую секунду, нынешнее положение — просто рай земной. Ведь теперь меня избегают из почтения, а не из неприязни.
— Аинтер.
Пока я разгребал свои мысли, сзади донесся голос Эриха, и я обернулся.
«О боги».
Я не смог сдержать улыбки. Передо мной стоял Эрих с деревянным мечом у пояса — видать, только с тренировки, — и, как всегда, к нему прижималась Сера. Очевидно, как именно сложилась эта комбинация.
— Вижу, ты и сегодня упражнялся. Молодец.
— Ну, для воина усердие — дело привычное.
— Ха-ха, верно сказано. Но разве Сера тоже была на тренировочной площадке? Как ловко вы встретились.
— Нет, мы столкнулись по дороге.
Сомневаюсь. Больше похоже на то, что Сера подкараулила его и поймала в свои сети. Когда я посмотрел на неё с этим чувством, Сера смущенно потупила взор, в то время как Эрих оставался невозмутим — похоже, он и впрямь верил, что они просто случайно пересеклись.
«Как всегда».
Я снова улыбнулся. Хотя за короткое время произошло много событий — брат стал Императором, члены клуба начали в шутку использовать «Вы», не в силах общаться панибратски с Его Величеством, и мы наконец договорились звать друг друга по именам — наивность Эриха оставалась константой. Я не знал, считать ли это завидным постоянством или полным отсутствием прогресса.
— Что ж, раз мы идем в одно и то же место, столкнуться вполне реально.
Посочувствовав в очередной раз вечно страдающей Сере, я на силу кивнул. Увы, любовные дела Эриха — это не та сфера, где я мог бы вмешаться. Несмотря на то что члены клуба — то тонко, то грубо — подталкивали его к истине, Эрих твердо стоял на своём. Остается лишь надеяться, что он очнется сам, без посторонней помощи.
— Давай поговорим на ходу. Куратор вернулся спустя долгое время, так что нам негоже опаздывать.
— А, точно, — отозвался Эрих так, словно только что об этом вспомнил. Не слишком ли он безразличен к родному брату?
— Теперь и твоя будущая невестка уйдет с поста.
Тот аж вздрогнул. Начальник Первого отдела Министерства инспекции, которая временно замещала вакантную должность наставника.
«Да уж, она была... впечатляющей».
Я мельком вспомнил всё то, что творилось, пока Начальник Первого отдела исполняла обязанности наставника. Поскольку это был уже её второй раз в роли временной замены, профессиональных проблем не возникало, но её ежедневные причуды причиняли нешуточные ментальные страдания.
- Эй, вы знали? Если разобрать этот потолок, там обнаружится потайной ход!
- Голова этой статуи отвалится, если потянуть. Я случайно сломала её и по-тихому приладила на место.
- Если покопаться вон на том пустыре, найдете настоящие мечи, которыми раньше пользовался клуб фехтования. Откуда я знаю? Мы с моим наставником их там прикопали! Фехтовальщики слишком уж шумели!
...Это и впрямь была беспросветная тоска.
Глава 419