Глава 5 — Координаты

Утром я пришёл в школу.

На удивление — не опоздал. Даже наоборот, оказался одним из первых.

Коридоры были ещё полупустые, пахло мокрым полом после уборки и меловой пылью.

Я сел за парту, достал наушники, включил тихую музыку и просто смотрел в окно.

За стеклом тянулся тот же туман, только уже бледный, дневной — будто город и днём не хотел просыпаться.

Коту не было видно.

Ни его привычного шлёпанья по коридору, ни голосa — тишина.

«Ну и ладно, — подумал я, — может, потом появится. Он всё равно всегда появляется, когда меньше всего ждёшь».

Постепенно начали собираться ребята.

Шум, голоса, скрип стульев — обычное школьное утро, но у меня внутри всё равно было как-то не по себе.

Я поймал себя на том, что всё время смотрю на дверь, ожидая увидеть Маю.

Но дверь оставалась пустой.

— Эй, привет, — услышал я знакомый голос.

Я обернулся — Шиори стояла рядом, улыбалась, держа в руках папку с тетрадями.

— Сегодня рано пришёл, да?

— Ну… не спалось, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Решил не валяться.

— Понимаю. У меня тоже утро странное какое-то. Воздух тяжёлый, будто дождь будет.

Она присела рядом, открыла блокнот, и мы какое-то время просто болтали — о ерунде, о погоде, о том, что учитель по истории задаст эссе.

Мне даже стало чуть легче.

К нам подошёл Томоки — вечно с растрёпанными волосами, с улыбкой, будто у него никогда не бывает плохих дней.

— Доброе утро, народ! — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Что-то вы какие-то задумчивые!

— Просто рано ещё, — ответила Шиори. — Мы не успели проснуться.

Звонок пронзил коридор.

Все разошлись по местам, и уроки начались.

Обычная рутина — учитель говорит, кто-то зевает, кто-то рисует на полях, но я не слышал почти ничего.

Каждая минута казалась долгой, как час.

Когда закончился второй урок, я уже понял — Маю сегодня точно не придёт.

И всё внутри сжалось.

Я смотрел в окно, на серое небо, и думал: «Что, если вчера я действительно был не один на той улице?»

Я хотел спросить кого-нибудь — хоть Шиори, хоть учителя, хоть случайного одноклассника:

«Вы не знаете, где Маю?»

Но слова Коты стояли в голове чётко, как приговор:

Не спрашивай. Просто живи тихо. Город не любит тех, кто ищет правду.

Я сжал кулаки под партой.

Молчание будто давило.

Если нельзя спрашивать… значит, надо искать иначе.

И тут в голову пришла странная идея.

Я посмотрел на свой блокнот — тот самый, куда записывал каждую деталь прошлой ночи.

Может, ответы не в людях… а в самом городе?

В его улицах, тенях, знаках?

Я тихо открыл последнюю запись — «04:56. Всё это выглядит постановкой».

Если это действительно постановка, значит, кто-то её организовал.

А значит — где-то должны быть следы.

Я прикусил губу.

Если я не могу спрашивать — я могу наблюдать.

После урока я решил: сегодня вечером я снова выйду.

Не на ту же улицу, но туда, где вчера всё началось.

Может, город покажет то, что не хочет говорить.

Но до вечера было далеко.

Я ещё долго сидел в классе, слушая, как кто-то шепчется позади, как Томоки рисует карикатуры в тетради, как Шиори что-то пишет в телефон.

Всё выглядело обычным.

Слишком обычным.

И это пугало сильнее всего.

— Эй, ты чего такой? — спросила Шиори, чуть склонив голову.

— Просто не выспался, — ответил я. — Ночь тяжёлая была.

— Ну не загоняйся, — улыбнулась она. — Сегодня же пятница. После уроков можно будет выдохнуть.

— Да, — кивнул я, глядя в пустое место у окна, — выдохнуть…

И я решил чётко следовать плану.

Сегодня — без сомнений, без колебаний.

Я выйду снова.

На этот раз — раньше. Гораздо раньше.

Часы показывали 22:40, когда я натянул куртку, сунул блокнот в карман и тихо вышел из дома.

Город встретил меня гулом ветра и влажным воздухом, пахнущим мокрым асфальтом и железом.

Фонари горели неровно, будто не хотели освещать дорогу, а туман снова окутывал улицы, скрадывая очертания домов.

Каждый мой шаг отзывался эхом, и я ловил себя на мысли — будто иду не по улице, а по чужим воспоминаниям.

— Ладно, — сказал я сам себе, поправляя капюшон. — Вчера я нашёл здесь рюкзак. Значит, если что-то и осталось, то где-то рядом.

Я шёл тем же маршрутом — шаг за шагом, улица за улицей.

Каждый дом казался одинаковым. Ни света в окнах, ни звука телевизора, ни даже собачьего лая.

Город спал. Но его сон был ненормальным.

Не естественным, как уставшего человека, а скорее… вынужденным.

«Как будто кто-то выключил всё живое», — мелькнула мысль.

Место, где вчера лежал рюкзак Маю, я узнал сразу.

Тот же фонарь, всё так же мигающий.

Тот же запах — металлический, вязкий, как кровь на железе.

Я подошёл ближе и присел на старую скамейку неподалёку.

Она была холодной, сырой, но мне было всё равно.

— Хорошо, — пробормотал я, открывая рюкзак. — Проверим всё ещё раз. Может, что-то упустил.

Я достал вещи одну за другой.

Форма — аккуратно сложенная, будто новая.

Кулон — тот же, в форме полумесяца, чуть потемневший, но без следов повреждений.

Телефон — чёрный, без зарядки.

Я нажал кнопку питания.

Экран моргнул, но тут же погас.

— Отлично, бесполезная штука, — выдохнул я. — Даже не подсказать ничего не можешь.

Я задумчиво повертел его в руках.

Всё-таки странно: почему он выключен? Почему рюкзак лежал аккуратно, а сама Маю — исчезла?

Я сунул телефон обратно и достал тетрадь.

Обычная школьная, в клетку, с розовой наклейкой на обложке.

Я помнил, как утром видел, что она в ней писала. Я даже просил у неё решить задачу.

Она смеялась, сказала: «Сам решай, не маленький».

И вот теперь…

Страницы были пусты.

— Чего?.. — вырвалось у меня.

Я пролистал первые листы.

Потом вторые.

Потом середину.

Ничего.

Абсолютно чистая тетрадь.

Ни одной черты ручки, ни карандаша, ни следов от стёрки.

Будто никто и никогда в ней ничего не писал.

— Не может быть… — прошептал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она же… писала. Я же видел. Я же помню!

Я начал считать страницы.

Одна, две, три, десять… сто двадцать.

Все на месте.

Ничего не вырвано.

Бумага белая, гладкая — как новая.

— Что за чертовщина?.. — я провёл рукой по обложке. — Её будто заменили. Но кто? Зачем?..

И тогда я открыл последнюю страницу.

И замер.

На самом конце, внизу, были написаны цифры.

Строгим, уверенным почерком.

Не как у школьницы, а будто… печатными буквами, ровно, аккуратно.

Координаты.

Я моргнул.

— Координаты?.. — пробормотал я, склонившись ближе. — Серьёзно?..

Цифры ничего мне не говорили. Просто набор — вроде «35.784 / 139.632».

Я понятия не имел, где это.

Но что-то в них было неправильное — будто цифры выжжены, а не написаны.

Я провёл пальцем — и вздрогнул.

Чернила были тёплые.

— …Это что вообще значит?.. — я говорил сам с собой, чувствуя, как дрожат пальцы. — Почему только это? Почему не текст, не сообщение, не хоть слово?..

Я уставился в тетрадь ещё раз.

Пустота. И только эти координаты в самом конце, как след, который кто-то нарочно оставил мне.

— Ладно, — выдохнул я, закрывая тетрадь. — Раз уж так — значит, придётся искать.

Я сунул тетрадь обратно, сел ровнее и посмотрел на туманную улицу.

Ночь была глухая, но я чувствовал — кто-то здесь есть.

Где-то рядом.

— Может, ты хочешь, чтобы я нашёл это место?.. — сказал я тихо, глядя в темноту. — Или наоборот — чтобы я не дошёл?..

Ответа не последовало.

Только ветер прошелестел в ветвях, будто кто-то прошёл за моей спиной.

Я резко обернулся — пусто.

— Отлично, — пробормотал я, вставая. — Сам себе с ума схожу.

Я засунул руки в карманы и направился домой.

Асфальт скрипел под подошвами, туман становился гуще, и мне всё время казалось, будто вдалеке кто-то идёт за мной, повторяя мой шаг.

Раз, два, три…

Я останавливаюсь — шаги тоже замирают.

Я иду — они снова слышны.

— Ладно, хватит, — сказал я громко, — просто нервы.

Но в глубине души я уже чувствовал — не просто.

Этот город действительно что-то прячет.

И чем ближе я подхожу к разгадке, тем сильнее он начинает сопротивляться.

Я взглянул на часы — почти три часа.

— Всё, хватит на сегодня. Завтра попробую разобраться с координатами. Может, в библиотеке найду старые карты города…

Я глубоко вдохнул. Воздух был тяжёлым, как перед бурей.

— Надеюсь, я не лезу туда, куда не должен, — пробормотал я.

Тень фонаря качнулась, и на мгновение мне показалось, будто в отражении витрины напротив стоит кто-то ещё.

Силуэт — человеческий.

Я обернулся — никого.

— Прекрасно, — сказал я, ускоряя шаг. — Похоже, паранойя у меня уже в комплекте.

Но всё равно не мог отделаться от мысли, что город смотрит.

Молча. Исподтишка.

Как будто ждёт, когда я сделаю следующий шаг.