Глава 1 — Разложение света

Дождь над Советским районом шел так, словно огромный мегаполис изо всех сил пытался смыть с себя собственную постыдную историю. Тяжелые, жирные капли с глухим стуком разбивались о потрескавшийся асфальт, мгновенно впитывая в себя копоть заводов, бензиновую гарь и ту невидимую, вязкую субстанцию, которую Корпорация официально именовала «негативным фоном». В этом полузабытом районе фон зашкаливал всегда. Величественные сталинские высотки с почерневшими от времени барельефами соседствовали здесь с уродливыми коробками из дешевого стекла и ядовитого неона — новыми торговыми центрами, которые вросли в тело старого города, как гнойные нарывы.

Ювелирный салон «Ауреум» располагался на первом этаже одного из таких неоновых монолитов. За его витриной, защищенной толстым трехслойным бронестеклом, на подушках из дорогого черного бархата лениво покоились колье, щедро усыпанные бриллиантами, и тяжелые платиновые перстни.

Ареос стоял перед витриной, глубоко засунув руки в карманы потертого черного худи. Глубокий капюшон был надвинут на самые глаза, но даже из-под него отчетливо читалась его фирменная ленивая, презрительная усмешка. Ему было двадцать два года — возраст, когда нормальные люди увлеченно сдают сессии или пытаются выбиться в младшие менеджеры Корпорации.

Ареос не собирался делать ни того, ни другого. Его внутренний мир, выжженный дотла еще в глубоком детстве под чутким руководством покойной матери, давно не генерировал ничего, кроме глухого, язвительного безразличия ко всему живому. Это было классическое, почти эталонное проявление дуального кризиса Витакера. Конфликт с матерью оставил после себя эмоциональную пустыню, а конфликт с отцом выражался в абсолютном, чистейшем презрении к корпоративным законам, любой социальной иерархии и авторитетам. Отец оставил ему слишком «хорошее» наследство, чтобы Ареос уважал хоть какие-то человеческие институты и правила.

Он не оборачивался по сторонам. Ему не нужно было воровское оборудование, отмычки или хакерские утилиты.

— Раздражает, — негромко процедил он сквозь зубы, лениво окинув взглядом защитное стекло.

В этот момент активировалась пассивная фаза его врожденной пространственной техники — «Фрагментация». Одним лишь мимолетным взглядом Ареос разметил на толще бронированного стекла невидимые геометрические плоскости напряжения. Объект всё еще выглядел абсолютно целым и невредимым, но связь между элементами его физической структуры уже была безвозвратно нарушена.

Парень слегка поднял указательный палец правой руки и плавно повел им в воздухе, словно дирижер, задающий темп невидимому оркестру. Левую руку он так и не вынул из кармана.

Вз-ж-жих.

Звук был тихим, едва уловимым — похожим на то, как бритвенно-острое лезвие парикмахера рассекает натянутый шелк. В толще стекла, прямо напротив самого дорогого бриллиантового колье, пролегла идеально ровная, волосяная черная нить. Тьма в его теле привычно сжалась, концептуально переписывая саму физическую прочность материи.

Для окончательной активации распада требовался триггер — щелчок пальцами или его собственное язвительное замечание. Ареос скосил глаза на сияющий логотип Корпорации над входом и сухо усмехнулся:

— Священная собственность... Какая нелепая, тупая чушь.

Хруст.

Вырезанный из толстенного стекла идеальный геометрический круг диаметром ровно в тридцать сантиметров беззвучно покатился внутрь витрины, мягко упав на черный бархат. Сигнализация даже не пискнула — лазерные датчики внутри стекла были перерезаны настолько чисто и ювелирно, что цепь замкнулась без малейшего скачка напряжения в сети.

Ареос лениво протянул руку в образовавшееся отверстие, загребая горсть платиновых колец, и небрежно скинул их в карман худи, как дешевые медяки. Драгоценный металл приятно холодил пальцы, но на бледном лице парня не отразилось ни единой эмоции. Ему было абсолютно плевать на богатство. Сам процесс разрушения чужого имущества и плевок в лицо Корпорации доставляли ему куда большее, пусть и мимолетное, удовольствие.

Он уже собирался развернуться и скрыться в дождевой завесе, как вдруг прямо за его спиной раздался чужой голос:

— Знаешь, парень, воровать в моем секторе — это очень плохой бизнес-план. Особенно в такую хмурую ночь.

Ареос не вздрогнул. Он медленно обернулся, и его янтарные глаза, подернутые дымкой вечной скуки, смерили незваного гостя долгим, оценивающим взглядом.

Перед ним стоял Целер. На фоне серого бетона, грязных луж и неонового сияния Советского района он выглядел как оживший исторический анахронизм. Ношение традиционных японских одеяний XVII–IХ веков среди ультрасовременных небоскребов было его сознательным манифестом и способом ментальной стабилизации — своеобразным мостом между древней эстетикой формы и хаосом современности. На парне было кимоно глубокого темно-синего цвета, перехваченное широким белым поясом-оби. На ногах красовались деревянные сандалии-гета, которые, что странно, практически не издавали стука по мокрому асфальту.

В руках Целер держал небольшой деревянный планшет с натянутой плотной бумагой и угольный карандаш. Ему было от силы лет восемнадцать. Его лицо лучилось той самой чистой сострадательностью, которую Ареос ненавидел всей душой. Эта искренняя доброта Целера всегда поразительно контрастировала с жестокостью его реальных боевых миссий, а страсть к рисованию подпитывала саму визуальную природу его магии.

— Верни камушки на место, приятель, — улыбнулся Целер, изящным жестом убирая за ухо прядь темных волос. — Я сделаю вид, что просто зарисовывал ночной пейзаж и ничего не заметил. В противном случае тебе придется познакомиться с изолятором Корпорации, а там кормят отвратительно. Поверь моему опыту, я туда отчеты ношу.

Ареос молчал. Он просто повернулся к Целеру всем телом, продолжая демонстративно держать руки в карманах потертого худи. Дождь стекал по его капюшону, тяжелые капли срывались с подбородка, но парень словно не замечал сырости.

— Ты меня игнорируешь? Серьезно? — Целер картинно вздохнул, покачав головой. — Чувак, перед тобой маг второго уровня, Целер. Один из быстрейших героев этой чертовой ассоциации. Мое имя пишут на плакатах в центре, пусть и шрифтом помельче, чем у Магнуса. Тебе правда хочется испытывать судьбу?

— Герой? — Ареос наконец разомкнул губы. Его голос был тихим, сухим и абсолютно лишенным уважения. — Вы, герои... вы всегда такие тупые? Или вас специально в этой вашей Корпорации лоботомии подвергают, чтобы вы улыбались, как дебилы, пока мир вокруг гниет?

Улыбка Целера слегка увяла, сменившись выражением легкого разочарования.

— Оу. Значит, классический обиженный на жизнь подросток с комплексом бога. Жаль. Я надеялся закончить этот набросок до того, как дождь окончательно размочит бумагу. Ну ладно, правила есть правила.

Целер резко отбросил планшет в сторону. Тот не успел коснуться земли — воздух вокруг мага второго уровня мгновенно изменился. Пространство вокруг Целера подернулось легкой рябью, как на экране старого аналогового монитора.

— Техника «Кадр», — мягко произнес Целер.

Эта врожденная способность принудительно сегментировала восприятие реальности Целера на 24 фиксированных кадра в секунду. Но изменения коснулись и Ареоса. Для него мир вокруг внезапно потерял свою привычную плавность. Дождь больше не лился сплошными струями — капли зависли в воздухе дискретными, застывшими элементами. Время раздробилось.

Один кадр. Второй кадр. Целер стоял в трех метрах. Третий кадр — его уже не было на прежнем месте.

Целер использовал пространственное ускорение. Перестраивая, пропуская или буквально «склеивая» эти 24 кадра в своем сознании, он перемещался в физическом мире дискретными рывками. Он мгновенно развивал предельную кинетическую скорость, полностью минуя фазу разгона. Для стороннего наблюдателя его движения выглядели как рваная, лагающая анимация, грубо искажающая законы инерции и сопротивления воздуха.

Четвертый кадр — воздух справа от Ареоса взорвался свистом рассекаемого кимоно. Кулак Целера, окутанный едва заметным белым свечением, на бешеной скорости летел прямо в челюсть Ареоса.

Ареос среагировал инстинктивно. В его жилах вскипела Тьма — густая, неповоротливая, но невероятно мощная субстанция первородного хаоса. Он резко выкинул правую руку вперед, выстраивая пассивный заслон «Фрагментации».

Бум!

Удар Целера пришелся точно в невидимую геометрическую плоскость напряжения. Воздух между ними треснул. Целер почувствовал, как его кулак словно уперся в монолитную, мелко вибрирующую стену, которая тут же попыталась концептуально расслоить саму кожу и плоть на его пальцах. Маг второго уровня мгновенно разорвал дистанцию: перестроив кадры своего бега, он за долю секунды оказался в нескольких метрах от противника.

— Быстрый, — выплюнул Ареос, разворачиваясь. На его бледной щеке все же проступила тонкая царапина от рассеченной воздушной волны. — Но предсказуемый.

— Это только первый акт, приятель! — крикнул Целер, чья страсть к рисованию требовала эффектного финала.

Он выбросил вперед левую руку, и из его ладони вырвался ослепительно белый двухмерный маркер кадрирования — печать «Белого Квадрата». Ареос попытался разрезать его встречным выпадом, но геометрическая проекция прошла сквозь Тьму, словно нематериальный призрак, и с мягким хлопком впечаталась прямо в грудь парня в худи. На черной ткани на секунду вспыхнул и погас четкий белый контур четырехугольника.

— Внимание, правило трех секунд! — весело объявил Целер, стремительно перемещаясь по кругу рваными, дискретными рывками. — Следуй правилу двадцати четырех кадров, или анимация тебе очень не понравится!

Ареос почувствовал, как его тело сковали невидимые, жесткие цепи пространственной матрицы. Каждое его движение теперь принудительно привязывалось к пульсации метки на груди. Ему нужно было двигаться синхронно с ритмом, который навязал Целер: шаг — замереть на микросекунду, еще шаг — замереть. Для Ареоса, чья техника требовала абсолютной внутренней свободы, это было равносильно удушению. Разозлившись, он попытался сделать резкий, спонтанный выпад вперед, полностью проигнорировав внутренний метроном.

Нарушение протокола сетки «24 кадра/сек» привело к критическому сбою его пространственной матрицы. Три секунды пошли.

Хлоп!

Пространство вокруг Ареоса сжалось со звуком захлопывающейся старой книги. Его трехмерное тело в долю секунды полностью потеряло объем. Кости, мышцы, одежда — всё это выдавилось в плоскую двухмерную плоскость. Прямо на мокрый асфальт, покачиваясь от ветра, упал плотный лист ватмана формата А4. На нем углями был набросан крайне небрежный, почти карикатурный шарж: парень в худи с непомерно большой головой, скошенными глазами и утрированно злой, перекошенной рожицей, а из его головы шел пузырь с текстом, в котором красовались три огромных восклицательных знака. Ареос полностью потерял возможность атаковать или защищаться.

— Ну каков красавец! — хохотнул Целер, подбегая ближе и наклоняясь над листком. — Этот портрет я, пожалуй, оставлю себе на память. У меня отлично получаются шаржи на преступников.

Это был комичный, нелепый момент, который обычно разряжал обстановку в битвах героев. Но Целер совершил фатальную ошибку — он забыл, с кем имеет дело. Он не учел, что внутри этого шутовского бумажного листа находилось существо, чья ненависть к миру и корпоративным ищейкам не поддавалась никаким ограничениям. Внутри рисованного тела Ареоса не было паники. Там было ледяное, абсолютное, кристаллизованное бешенство. Испытанное унижение сорвало последние тормоза дуального кризиса.

«Раз... два...» — мысленно отсчитывал Ареос. Его разум работал со скоростью процессора, пока Тьма внутри плоского листа сжималась до состояния сингулярности, аккумулируя колоссальное давление.

«Три».

Время действия дебаффа вышло. Ватман взорвался густым черным паром. Целер даже не успел перестроить кадр восприятия, чтобы отпрянуть. Возвращение Ареоса в трехмерную реальность сопровождалось таким мощным выбросом негативной энергии, что дождевые капли в радиусе пяти метров мгновенно превратились в пар.

Ареос возник прямо перед лицом Целера. Его янтарные глаза горели тусклым, смертоносным светом первородного хаоса, а зубы были оскалены в безумной улыбке.

— Ты... мелкий... шут, — прошипел Ареос.

Его правая рука со свистом вылетела из кармана. На этот раз это была не «Фрагментация». Это была активная фаза — «Сечение сингулярности». Концентрированный, плотный выброс Тьмы, полностью игнорирующий прочность материи. Но для этого требовалось жесткое условие: Ареос замер, став абсолютно неподвижным, и ментально зафиксировал пространственную координату оси противника.

ВСПЫШКА.

Черная багровая линия на мгновение перечеркнула неоновые вывески. Звук удара опоздал — сначала раздался оглушительный вакуумный хлопок, словно саму ткань пространства разорвали надвое и аннигилировали.

Техника Ареоса была слишком чистой, поэтому Целер не почувствовал боли сразу. Но в следующий миг его темно-синий рукав кимоно, аккуратно срезанный по линии плеча вместе с плотью и костью, тяжело рухнул в грязную лужу. Следом на асфальт хлынул багровый поток.

— А-а-а-а-а-а-ах!.. — из горла восемнадцатилетнего парня вырвался хриплый, захлебывающийся крик.

Болевой шок накрыл Целера с головой. Теряя сознание от хлынувшей крови, он инстинктивно активировал остатки своей техники и рваным, безумным скачком отпрыгнул назад на три метра, едва удержавшись на ногах. Деревянные сандалии со свистом заскользили по мокрому бетону. Он мертвой хваткой прижал левую руку к обрубку правого плеча, пытаясь зажать фонтанирующую артерию. Его лицо в один миг стало белее снега, а пространственная сетка «24 кадров» в сознании пошла цветными полосами и цифровыми шумами, как испорченная кинопленка.

На воротнике его кимоно затрещала закрепленная миниаттурная рация. Из динамика сквозь помехи раздался глубокий, рассудительный и монотонный голос Джастина:

— Целер. Отчет о статусе. Ты задерживаешься на квадрате. Фиксирую резкий всплеск негативной энергии в твоих координатах. Что у тебя происходит?

— Джастин... — прохрипел Целер в петличку микрофона, пятясь назад под проливным дождем. — Здесь... в Советском районе... крайне опасный объект. Объект не зарегистрирован в базе Корпорации. Уровень угрозы первый, повторяю, первый! Он... он отрубил мне руку одним движением. Мне нужна подмога! Срочно!

— Принято, — голос Джастина в рации мгновенно потерял остатки прагматичной монотонности, став ледяным. — Высылаю координаты Магнусу. Мы выдвигаемся. Держись, Целер. Не вступай в ближний бой.

Целер сглотнул вязкую слюну. Его сострадательный характер и легкий нрав испарились, уступив место животному инстинкту выживания. Он понял, что перед ним не просто обнаглевший воришка, а настоящий, безжалостный мясник. Парень встал в глубокую защитную стойку, стараясь удерживать Ареоса в поле зрения и выверяя каждый сантиметр пространства, готовый в любой микро кадр разорвать дистанцию.

Ареос заметил это. Он наклонил голову набок, и его усмешка стала еще шире, обнажая зубы.

— Стал аккуратным? — медленно протянул Ареос, делая неторопливый шаг вперед по лужам. — Понял, что твои картиночки тебя не спасут? Какая жалость. Но мне скучно играть в догонялки с одноруким инвалидом.

Ареос резко повернул голову вправо. Там, на автобусной остановке под ржавым навесом, прячась от ливня, застыли двое случайных прохожих — молодая девушка в ярком дождевике и парень-курьер с огромным терморюкзаком за спиной. Они завороженно и с диким ужасом наблюдали за битвой магов, полностью парализованные страхом. Их искренний испуг активно питал Тьму Ареоса, делая её еще более острой и осязаемой.

— Посмотрим, насколько хватит твоей аккуратности, «герой», — выплюнул Ареос.

Он вскинул руку в направлении остановки.

— Нет! — закричал Целер.

Черная дуга «Разреза» сорвалась с пальцев Ареоса и на огромной скорости полетела прямо в испуганных гражданских. Это был грязный, бесчеловечный и абсолютно циничный прием — Ареос целенаправленно бил точно в главную слабость тех, кто безрассудно называл себя защитниками.

Целер не думал о себе. Его тело сработало гораздо быстрее разума. Превозмогая дикую, разрывающую боль и окончательно ломая остатки своей покалеченной пространственной матрицы, он активировал технику «Кадр» на самом пределе человеческих возможностей. Он буквально вычеркнул из реальности секунду своего времени, чтобы физически оказаться между летящим разрезом Тьмы и остановкой.

КРАШ!

Целер успел. Он принял весь сокрушительный удар на себя. Черное «Сечение» насквозь пробило его истощенный защитный барьер, оставив глубокую, страшную рваную рану на груди и в клочья рассекая темно-синее кимоно. Парня с силой отбросило назад; он сильно ударился спиной о стеклянную стену остановки, которая с оглушительным грохотом рассыпалась на тысячи мелких осколков. Напуганные гражданские с визгом бросились врассыпную, спасая свои жизни.

Ареос медленно шел к нему сквозь осколки стекла и дождевые струи. Он отчетливо видел, что уникальная техника Целера окончательно сломалась. Без правой руки, с рассеченной грудью, парень больше физически не мог контролировать частоту кадров. Его движения стали медленными, прерывистыми — настоящими «лагами» умирающей системы.

Целер попытался подняться, тяжело оперевшись левой рукой об асфальт, но Ареос оказался рядом мгновенно. Это не был рывок скорости — Ареос просто хладнокровно воспользовался тем, что мир Целера критически замедлился.

Один короткий, точный удар тяжелого армейского ботинка в живот — и Целер снова повалился на землю, хрипя и выплевывая кровь. Ареос наступил ему ногой на грудь, намертво придавливая покалеченного парня к мокрому бетону. Он поднял правую руку, его длинные пальцы сложились в финальный жест, готовые выпустить смертоносный разрез прямо в череп поверженного мага.

— Знаешь, что больше всего бесит меня в героях? — тихо, с искренним, глубоким отвращением сказал Ареос, глядя сверху вниз на хрипящего подростка. — Ваша эта пафосная, тупая привычка спасать как можно больше жизней. Вы лезете под удар, полностью забывая о собственной шкуре, ради кучки ничтожеств, которые завтра даже не вспомнят ваших имен. Какой в этом смысл? Все мы когда-нибудь умрём. Я просто слегка ускоряю твой график.

Пальцы Ареоса мгновенно окутались черным инеем хаоса. Добивающий удар был абсолютно неизбежен.

Пальцы Ареоса окончательно покрылись черным инеем хаоса. Добивающий удар казался абсолютно неизбежным.

Ву-у-у-ух.

Внезапно воздух над Советским районом налился свинцовой тяжестью. Ареос не успел опустить руку — прямо под его тяжелым ботинок, на искалеченном теле Целера, из ниоткуда начали стремительно проступать светящиеся золотистые линии. Они напоминали толстые судебные канаты, намертво опутывающие раненого мага, но по своей структуре были твердыми, как вековое, непреклонное дерево. Это были пространственные маркеры измененного судейского молотка Джастина — техника «Судебный запрет».

— Второе судебное предупреждение, — раздался холодный, абсолютно спокойный и прагматичный голос из темноты. — Нарушение неприкосновенности сотрудника Корпорации при исполнении.

Золотые линии резко натянулись. Тело Целера с пугающей скоростью буквально выдернуло из-под подошвы Ареоса, унося в сторону, во тьму переулка. Ботинок Ареоса с глухим стуком опустился на пустой, мокрый асфальт.

Парень медленно поднял голову, вытирая тыльной стороной ладони капли дождя с лица. Его глаза хищно сузились. Прямо перед ним, полностью перекрывая улицу, монолитной стеной стоял весь отряд «Надежда». Они прибыли без воя сирен и пафосных объявлений — как карательный отряд, явившийся оперативно ликвидировать опасную аномалию.

Впереди всех высился Магнус. Мужчина пятидесяти пяти лет выглядел от силы на тридцать благодаря колоссальной концентрации Тьмы, поддерживающей его клетки в идеальном тонусе. На нем был легкий военный костюм темного цвета без знаков различия, плотно облегающий мощный торс. Его тяжелый взгляд, повидавший сотни смертей, был устремлен прямо на Ареоса.

Чуть позади стоял Джастин в строгом черном костюме адвоката с безупречно завязанным галстуком, несмотря на проливной дождь. Под его глазами залегли глубокие, антрацитовые тени от вечного недосыпа. В правой руке он держал свой судейский молоток, который сейчас плавно возвращал обычную форму из длинных деревянных жгутов.

Рядом с ним тяжело переминался с ноги на ногу огромный роботизированный экзоскелет, раскрашенный в два цвета: правая сторона была матово-красной, левая — глубокой синей. Из кабины этого механического монстра наружу выбрался двенадцатилетний мальчишка в спортивной форме — Вектор, чьи умные глаза за стеклами круглых очков сканировали Ареоса с чисто научным интересом.

Замыкала строй Эма. Поверх её боевой экипировки был накинут белый халат врача. Её лицо было бледным от сострадания, но в движениях сквозь ливень сквозила железная решимость профессионала.

Но главным нововведением в авангарде отряда была девятнадцатилетняя Киара. Гениальная девушка-инженер стояла чуть левее Магнуса, облаченная в свой массивный, тяжело гудящий научно-боевой экзокостюм. Сложная броня из матовых титановых пластин была усеяна открытыми кабелями, внутри которых зловеще пульсировала густая, нестабильная фиолетово-черная энергия Тьмы. Круглые механические стабилизаторы-линзы на её наплечниках и груди вспыхивали ярким неоновым сине-фиолетовым светом, из последних сил сдерживая её колоссальный, разрушительный потенциал. Из стыков брони то и дело вырывались мелкие фиолетовые искры.

Как только Киара зафиксировала Ареоса, датчики её костюма на плечах и груди безумно замигали, сигнализируя о критической перегрузке — системы улавливали исходящий от парня первородный хаос. Девушка мгновенно вскинула механические перчатки-манипуляторы, беря Ареоса на прицел стабилизаторов Тьмы и готовясь подстраховать командира в любую секунду.

— Эма, залечи раны Целера и всех пострадавших, — коротко, как на плацу, скомандовал Магнус, не сводя жесткого взгляда с Ареоса. — Вектор, Джастин — оцепить периметр, осмотреть окрестности на наличие гражданских. Я разберусь с ним сам.

— Есть, командир, — хором отозвались они.

Эма мгновенно бросилась к лежащему в стороне Целеру, её ладони тут же окутались багровым свечением «Манипуляции крови» — она начинала принудительно останавливать внутреннее кровотечение и буквально сшивать разорванные сосуды парня. Вектор и Джастин слаженно рассредоточились по сторонам, оттесняя напуганных прохожих и выстраивая невидимый периметр безопасности.

Киара же, заняв тактическую позицию между раненым и Ареосом, активировала защитные системы своего экзокостюма. Перед ней развернулся плотный энергетический заслон, поглощающий остаточные пространственные искажения и волны Тьмы, чтобы обеспечить Эме абсолютную безопасность во время сложнейшей медицинской операции.

Взгляды Ареоса и Магнуса столкнулись. Это было яростное столкновение двух совершенно разных типов Тьмы: дикой, хаотичной, разрушительной силы одиночки и монолитной, дисциплинированной, ветеранской энергии командира.

Магнус не стал тратить драгоценное время на пустые разговоры — ему не нужны были пафосные речи.

Бум!

Асфальт под ногами командира отряда с грохотом лопнул. Он сорвался с места с такой пугающей скоростью, что тяжелые дождевые капли просто не успели упасть на то место, где он только что стоял. И это не было пространственным трюком вроде кадрирования Целера — Магнус продемонстрировал чистую физическую мощь, многократно усиленную мгновенным сжатием Тьмы в его мышечных волокнах.

Ареос среагировал мгновенно. Отлично понимая, что к нему на полной скорости приближается настоящий монстр, он резко взмахнул обеими руками, выпуская веерную сеть сразу из пяти «Разрезов» одновременно. Черные клинки Тьмы должны были гарантированно разрезать Магнуса на куски.

Но командир «Надежды» двигался с пугающей, неестественной грацией ветерана. Слегка повернув мощный корпус влево, он пропустил первый опасный разрез в каком-то миллиметре от плеча. Молниеносно наклонив голову, ушел от второго. Оставшиеся три разреза он просто проигнорировал, сделав резкий кувырок вперед по мокрому и скользкому асфальту — колоссальный боевой опыт позволял ему безошибочно видеть траектории чужой энергии по малейшим колебаниям негативного фона.

Вдруг Магнус резко выпрямился и буквально взлетел вверх. Из-под подошв его тяжелых армейских ботинок вырвались короткие, высокочастотные вспышки спрессованной негативной энергии. Эти микровзрывы Тьмы мгновенно подбросили его тело на десять метров в воздух, полностью уводя из поля зрения Ареоса.

— Что за... — Ареос раздраженно задрал голову, пытаясь поймать упущенную цель.

Это была его главная тактическая ошибка в этом бою — внимание оказалось полностью отвлечено.

— Согласно второму закону Ньютона, сила равна массе на ускорение. Но в данном случае тебе придется учесть еще и смену полярности, — внезапно раздался монотонный детский голос слева.

Прямо перед Ареосом, на уровне его груди, из воздуха соткалась небольшая, размером всего с кулак, ярко-синяя сфера. Она непрерывно и бешено вибрировала, дергаясь из стороны в сторону, словно сошедший с ума метроном. Это была уникальная техника Вектора — «Синий».

Ареос не успел даже выставить пассивный блок «Фрагментации». Синяя сфера оглушительно сдетонировала направленным гравитационным импульсом Абсолютного Отталкивания. Мощнейшая кинетическая волна в радиусе четырех метров жестко ударила Ареоса прямо в грудь, срывая его с ног и швыряя назад по разбитому асфальту, как тряпичную куклу. Из его легких начисто выбило весь воздух, а черное худи с треском разорвалось на груди.

Парень болезненно перевернулся через голову, сильно ударившись плечом, и попытался подняться, отчаянно встряхивая головой, чтобы вернуть четкость зрения. Он с трудом поднял глаза.

Над ним, полностью закрывая собой неоновый свет вывесок Советского района, непоколебимо стоял Джастин. Его лицо по-прежнему оставалось маской абсолютного безразличия, но судейский молоток в правой руке начал стремительно раздуваться, чудовищно искажая пространство вокруг себя. Деревянное оголовье молота в секунду увеличилось до размеров тяжелой гранитной плиты, весившей никак не меньше тонны. Техника «Окончательный вердикт» была готова к исполнению.

— Приговор вынесен, — тихо и беспристрастно произнес Джастин. — Мера пресечения — временная изоляция.

Джастин с коротким, выверенным замахом обрушил этот колоссальный деформированный молот обухом прямо на голову Ареоса. Тот попытался вскинуть ослабевшие руки, чтобы активировать «Разрез», но гравитационный шок от сферы Вектора все еще намертво парализовал его мышцы. На долю секунды Ареос увидел летящую на него колоссальную, всепоглощающую тень дерева.

БАМ!

Звук сокрушительного удара раскатился по всему Советскому району, на мгновение заглушая даже раскаты грома. Ареос не успел увернуться. Тяжелый обух намертво впечатал его голову в мокрый асфальт. В глазах парня мгновенно померк свет, черная Тьма в его жилах мгновенно успокоилась, и он окончательно потерял сознание, растянувшись на разбитой дороге среди осколков стекла и рассыпанных бриллиантов из ювелирного магазина.

Дождь продолжал неистово лить. Короткая, но яростная битва была окончена за считанные секунды — идеальная сыгранность отряда первого уровня не оставила одиночке ни единого шанса.

Магнус плавно приземлился рядом, его тяжелые ботинки мягко коснулись мокрого асфальта. Он спокойно засунул руку в карман костюма, достал защищенный спутниковый телефон Корпорации и быстро набрал короткий трехзначный номер. На том конце провода ответили после первого же гудка.

— Говорит Магнус, — четко, по-военному произнес командир. — Объект в Советском районе подавлен. Целер тяжело ранен, потерял руку, но Эма уже полностью стабилизировала его состояние. Гражданские не пострадали, периметр зачищен. Нападавший без сознания.

В динамике телефона раздался тихий, шуршащий и пугающий смешок. Голос Главы Корпорации — старый, сухой, но наполненный той безграничной, зловещей властью, перед которой трепетали даже бывалые маги первого уровня, — прозвучал отчетливо:

— Отличная работа, Магнус. Как и всегда. Кстати, а что вы планируете делать с этим безумцем?

Магнус бросил короткий, холодный взгляд на распластанное на дороге тело Ареоса.

— Стандартный протокол ликвидации магов-отступников, сэр. Он осознанно применил смертоносную технику к сотруднику Корпорации и гражданским. Его энергия нестабильна и крайне опасна. Я утилизирую его прямо на месте.

— Нет, — властно перебил его Глава Корпорации. Его голос на том конце провода в секунду стал жестким, как сталь. — Не убивайте его. Ни в коем случае. Лучше немедленно доставьте его ко мне в центральный штаб. Прямо в мою личную лабораторию.

Магнус удивленно приподнял бровь — это было прямым и грубым нарушением абсолютно всех ведомственных инструкций. Джастин и Вектор, услышав этот приказ, тоже удивленно переглянулись между собой.

— Сэр? — осторожно переспросил Магнус. — Он чрезвычайно опасен. Его техника «Разрезы»... она...

— Я прекрасно знаю, что это за техника, Магнус, — загадочно и зловеще ответил Глава, и в его голосе снова проступили пугающие нотки. — Эти разрезы... они не из нашего времени. Они отчетливо пахнут первородной Тьмой. Той самой, что когда-то бурно бурлила в Землях Забвения, задолго до появления нашей Корпорации. У меня на этого мальчика очень большие планы. Выполняйте.

Связь мгновенно прервалась. Магнус медленно убрал телефон обратно в карман. Он подошел к телу Ареоса и легко, словно обычный мешок с мусором, закинул его бездыханное тело себе на мощное плечо. Из-под подошв командира снова вырвались яркие вспышки спрессованной Тьмы, и он стремительно взмыл в ночное небо, направляясь в сторону сияющих неоновых шпилей Центрального сектора, где располагался главный штаб героев.

Джастин остался стоять на мокром асфальте, задумчиво глядя вслед улетающему командиру. Его судейский молоток послушно вернулся к нормальным размерам. Адвокат плавно поднял левую руку — вокруг его пальцев все еще вились призрачные, мягко светящиеся золотистые страницы «Уголовного дела», которые его техника автоматически соткала из остаточного энергетического фонда Ареоса.

Джастин опустил глаза на светящийся текст, лениво зачитывая новые данные вслух, в дождливую пустоту Советского района:

— Имя: Ареос. Возраст: 22 года. Врожденная техника: Концептуальное расслоение пространства, кодовое название «Разрезы». Статус: Изъят для нужд высшего руководства...

Страницы растаяли в холодном воздухе, превратившись в золотистую пыль, которую тут же безжалостно смыл непрекращающийся дождь.

— Ареос, значит... — тихо пробормотал себе под нос Джастин, поправляя галстук и разворачиваясь к экзоскелету Вектора. — Что ж. Похоже, мир героев скоро станет еще более грязным местом.

Рядом послышался тяжелый металлический вздох. Киара со щелчком сдвинула тактический визор своего массивного экзокостюма, открывая лицо, и устало посмотрела на то место, где только что лежал их пленник. Сиреневые индикаторы на её наплечниках наконец перестали бешено мигать, вернувшись к стабильному фиолетовому свечению. На её губах проступила легкая, слегка саркастичная улыбка.

— Что ж, поздравляю, мальчики, — иронично протянула она, скрестив бронированные руки на груди. — Мы только что поймали парня, который шинкует само пространство, как капусту, и абсолютно не умеет вести себя в цивилизованном обществе. Предчувствую, наше грядущее сотрудничество с этим милым эгоистом будет просто незабываемым.

Джастин лишь устало покачал головой, привычно поправляя очки.

— Вектор, помоги Эме с Целером. Мы возвращаемся на базу.

Отряд слаженно двинулся сквозь пелену ливня, стремительно исчезая в темноте ночного города. Первая глава подошла к концу, заложив прочный фундамент для долгого и опасного противостояния внутри Корпорации.