Глава 4 — Совместное занятие

Как и обещал, Николас стоял под аркой у Замка Бэйнроуз, его форма выглядела идеально, несмотря на дождь, а свой плащ он обернул вокруг руки. Дождь всё ещё шёл, но уже не так сильно, как утром. Рядом с ним стоял ещё кто-то в плаще. Мириан замерла. Она вспомнила тех странных людей в тёмных плащах, слоняющихся по кампусу. Может, это один из них? Но она поняла, что это репетитор Николаса, тупица.

– Ах, Мириан, я рад, что ты пришла. Это Сэр Нурея Марч, но чтобы она не зазнавалась, я зову её Нур-Нур. Она мой друг и репетитор уже на протяжении…

– Двадцати лет. – сказала Нур-Нур. Значит, она занималась с ним с младенчества. Обращение “Сэр” говорило о том, что она рыцарь. В давние времена, это означало, что она должна носить оружие для семьи Николаса, но сейчас это значит, что она просто владеет наследственным поместьем. Также это означало, что её земля не облагалась налогами, то есть их семьи работали вместе уже несколько сотен лет.

– Рада знакомству, Сэр Нурея. – сказала Мириан и слегка поклонилась, пожимая её руку. Как хорошо, что родители научили её как правильно приветствовать рыцаря.

Нурея лишь слегка улыбнулась. Она была высокой и очень красивой женщиной. Она стояла смирно, будто солдат в строю. Точность и изящество её движений говорили о знании этикета. У неё был властный и сильный голос: – Взаимно, Мириан.

Как только они вошли в Замок Бэйнроуз, который теперь был огромной библиотекой с множеством этажей и подвальных помещений, Мириан спросила: – Я думала, что ты занимаешься со своими друзьями. – Николас лишь рассмеялся, легко и по-доброму: – Ха-ха! Они учатся по-другому. Они скорее… мои компаньоны для винных вечеров.

Мириан приподняла бровь с немым вопросом. Употребление алкогольных напитков строго запрещено на территории Академии Торрвиоль.

– Я бы не смог скрыть это от Нур-Нур, даже если бы пытался. Между прочим, алкоголь выполняет полезную социальную функцию, по крайней мере, пока ты с ним не перебарщиваешь. А пока я не сильно пьян – она и не против. Ну, – сказал он, подмигивая, – на самом деле, она всё равно это...

Нурея промолчала.

Замок Бэйнроуз был массивным сооружением со сводчатыми потолками на первом этаже. Второй этаж был почти полностью покрыт ковровыми дорожками - они покрывали пол, стены и даже колонны. Когда-то лучники и маги стояли там, обороняясь от захватчиков, но сейчас там просто стоят книжные шкафы.

Помимо этого, высокие книжные шкафы стояли в ряд от одного конца зала до другого. Бывали дни, когда Мириан хотелось побыть одной. Она приходила сюда, поднималась на второй этаж и опиралась на перила, наблюдая за бродящими по книжным коридорам людьми. Где-то под каменным полом проходила струя горячего воздуха из магической печи, поэтому здесь всегда было тепло, даже зимой.

Кроме центрального коридора в библиотеке было множество комнат. Давным-давно здесь жила одна из самых знатных семей того времени, у них было множество своих слуг и рыцарей, но теперь все комнаты, которые тогда были жилыми, переоборудованы для учёбы, исследований, научных конференций и прочих мероприятий. К счастью, в Академии Торрвиоль имелся водопровод, поэтому в библиотеке-музее остался лишь один туалет «старого образца».

Они направились в одну из учебных комнат, где на одном из столов аккуратно лежали учебники и карточки.

– …не одобряет. – закончил Николас. – Даже Нурея не может держать всё под контролем. Но я вижу по твоей тетради, что у тебя есть отличный способ всё контролировать. Ты сделала то, что всегда советует делать профессор Виридиан: построила ментальную схему и установила связи с соответствующим материалом.

Такое заявление удивило Мириан. Она всегда думала, что Николас из тех людей, что слушают лекции в пол уха и занимаются “важными” делами прямо во время занятий. Она достала тетрадь.

– Хм, – промычала Нурея, – Хорошая работа. У неё ещё и почерк красивый.

Николас усмехнулся: – Ха, если никто не может разобрать мой почерк, то мои враги не могут шпионить за мной!

Сэр Нурея уже разложила на столе сотню карточек с разными химикатами, магохимикатами, прекурсорами и алхимическими устройствами, их с Николасом задача – построить все возможные соединения. Вклад Мириан состоял в рисунках, которые она должна сделать к большинству из этих карточек, а также напомнить Николасу об энергетических уравнениях, которые он никак не мог запомнить.

– Математика…– проскулил он, – Лучше бы мы разговаривали на древнем лоркадском языке!

Тогда Нурея подготовила для них практический тест по изученному материалу.

– Где вы это взяли? – спросила Мириан, удивляясь, насколько были похожи вопросы из теста на вопросы, которые любит задавать профессор Сенека.

– В архивах. Каждый преподаватель обязан хранить копию данных прошлого экзамена, чтобы знатные семьи и политики могли с ними ознакомиться. Для этого нужно заполнить анкету, заплатить три серебряных, подождать недельку и получить готовые документы. Нурея считается членом семьи, поэтому она сама может запросить доступ. Она не может скопировать всё точь-в-точь, но она способна запомнить вопросы и придумать максимально похожую альтернативу.

Для Мириан это было откровением.

– Что за чертовщина! – сказала она. – Это значит…

– …что люди с большим количеством денег, времени и связей имеют несправедливое преимущество? Да, так и есть. Это то, как работает наш мир. – сказал Николас.

Мириан была шокирована и фактом привилегии богатых, и тем, что Николас так просто признался в этом. Она и до этого общалась с богатенькими сынками, но те приходили в ярость от одного лишь намёка на их привилегированность. Это всегда действовало Мириан на нервы.

Вспомнив о манерах, она лишь пробурчала: – Ну, тогда спасибо за приглашение.

– Ага, – сказал он, – без проблем.

Они изучали вопросы, обсуждали подходящие ответы и просматривали свои конспекты, пока Нурея контролировала их.

Николас даже заказал доставку еды на ужин: жареная утка и овощи в остром медовом соусе. Мириан, которая быстро позавтракала и ещё быстрее пообедала, была голодна и съела свою порцию в рекордные сроки, напрочь забыв о правилах этикета. Николас медленно пережёвывал пищу и также медленно просматривал карточки с вопросами, одновременно пачкая их соусом. Это ужаснуло и Мириан, и Нурею.

Лишь через три часа они полностью расправились с этими карточками.

– Так что же привело тебя в Академию? – спросил Николас, пока Нурея убирала карточки с вопросами и раскладывала документы и тесты по нужным папкам. Курьер, доставивший еду, приехал и за посудой.

– Артефакты. Мастера артефактов зарабатывают немалые деньги, а моей семье они позарез нужны. – После трёх часов, проведённых вместе с Николасом, Мириан решила, что он уважает честность.

– Это всё меняет. – сказал он, – Моя семья раньше и не думала о таком. Но к тому времени, когда это всё же произошло, другие уже присвоили себе месторождения мирвитов и инвестировали в крупные компании. Присоединяйся к большим семьям. Паламасы, Бардасы или другие гиганты индустрии. Иди туда, где сила.

– Я пока не задумывалась о таком. – сказала она.

– Хм, – задумчиво промычал Николас, – Подумай об этом на досуге. Заклинательские двигатели, работающие на современных фабриках, изменят мир. Изменят производство. То, как мы воюем. То, как мы живём. И тот, кто владеет этими фабриками, имеет достаточно сил и ресурсов, чтобы менять мир по своей прихоти.

Мириан поймала взгляд Нуреи, когда та вздёрнула бровь.

– В любом случае, уже поздно, а я слишком устал, чтобы думать о подобном. Удачи на завтрашнем экзамене. – сказал он, поднимаясь с места. – Хотя… эй, если в следующем квартале у нас вновь будут общие занятия, я бы хотел снова позаниматься с тобой. Что думаешь?

– Да, – сказала Мириан, – ещё раз спасибо.

– Да не вопрос, – сказал он, всё такой же беззаботный, – Нурея вновь обратится в архив и свяжется с тобой. В противном случае – удачи.

– И тебе.

Наконец, Николас и Нурея ушли, болтая о чём-то.

Мириан схватила свой плащ, тетрадь и сумку и направилась в общежитие. Солнце уже садилось, но высокие уличные фонари строго держали свой пост и освещали дорогу до общежитий тёплым световым заклинанием. Небо наконец прояснилось, так что, посмотрев наверх, можно было увидеть две ярко сияющие луны. Большая луна, Луамин, была в фазе третьей четверти, поэтому, когда девушка шла, та висела высоко у неё над головой. Вторая луна, Дивир, никогда не двигалась с места. Она всегда находилась строго над Энтерией, парила прямо над горизонтом. Днём она кажется слишком маленькой и её тяжело заметить, но ночью она сияет, как самая большая и яркая звезда.

Пока она шла, она думала про их с Николасом разговор. Он был совсем не таким, каким та его представляла. Она думала, что будет возмущаться и обижаться на него, ведь он имел всё, чего она была лишена, но его честность застала её врасплох. Вместо этого, Мириан думала об их разнице в перспективах. Всю свою жизнь она думала лишь о выживании, о том, чтобы получить достаточно удобств для минимального комфорта. Он же мог не заботиться о подобном – он жаждал власти.

Подобного рода размышления казались интересными Мириан, но при этом довольно утомительными. Она была бы счастлива просто работать в ремесленной мастерской, производить различные артефакты и знать, что у неё всегда будет достаточно средств, чтобы жить, а не выживать.

Или же нет?

Она знала о несправедливости не по наслышке. Её родители всегда упорно и много работали – тогда почему же они такие бедные? Почему услуги целителей были такими дорогими, хотя лечение большинства людей стоило им так мало? Почему с каждым годом вещи становятся дороже, если производительность фабрик лишь увеличивается? В школе у неё была экономика, но всё, что она помнила про спрос и предложение, это то, что чем больше товара производится, тем он дешевле. Верно?

Так может, мир пора менять? А если не она, то кто этим займётся?

Она думала о том, насколько привлекательным был Николас. Она только начала представлять, как бы поступила коснись он её руки, но этот увлекательный процесс прервал чей-то голос, зовущий её по имени.

– Мириан!

– Ой, Лили! Рада тебя видеть. Как прошёл твой день?

– Могло быть и лучше. Экзамен по прикладным чарам был просто кошмарным. А ещё я поговорила со смотрителем: он отправил меня к обслуживающему персоналу, а те, в свою очередь, заявили, что им и так рук не хватает, и они пока не могут с этим разобраться. С дырой в крыше! Сказали: “Может, к концу недели посмотрим”.

– Блять, – сказала Мириан. Она уже и забыла об этом. Кстати, дождь шёл весь день, – А ты была?.. – конечно же нет, тупица, она тоже весь день просидела на занятиях и экзаменах.

Можно было с уверенностью заявить, что металлический контейнер, который та поставила на кровать утром, давным-давно переполнился и теперь вся её кровать была мокрой.

– Я идиотка, – сказала она.

– Ты была занята, – сказала Лили, – но, да, ты права.

Мириан нашла немного глины, не использованной при изготовлении куба. Она не обжигалась в печи, так что была мягкой. Мириан слегка размяла её в руках и заделала ею дыру в потолке. Такое решение было лишь кратковременным, но это лучше, чем ничего. Пока Мириан меняла постельное бельё и выжимала простыни, Лили взяла свою книгу заклинаний и решила попрактиковаться в магии, использовав заклинание нагрева воды, чтобы испарить лишнюю влагу из матраса. Это оказалось не так уж и просто – она пыталась снова и снова, пока не потратила почти всю свою ману. Тогда в дело вмешалась Мириан.

Чары – такой же базовый навык, как и написание глифов. Корешок книги был сплавом серебра и какого-то органа мантикоры, который являлся одним из самых мощных катализаторов. Держа книгу в ладони, она могла легко получить к нему доступ. Пальцы другой её руки повисли над глифами нужного ей заклинания. Каждое заклинание требовало точного направления маны через глифы, чтобы она прошла по ним последовательно, а затем вышла наружу. Заклинание нагрева воды было одним из самых простых и требовало всего трёх глифов: мана для нагрева, целевая вода и целевая область. Оно было настолько простым, что даже такой посредственный заклинатель, как Мириан, мог бы использовать его как чистое заклинание (то есть без глифов, только с помощью катализатора), но это очень неэффективно. К тому же, может вспыхнуть огонь.

После уборки Мириан и Лили болтали о всякой чепухе вроде учёбы и жизни в целом. Старшая сестра Лили была ранена, когда её группу во время экспедиции атаковала химера, но, к счастью, они успели отступить и вернуться в безопасное место. Никто не знал, откуда появилась сложная сеть туннелей, которая проходила прямо под поверхностью Энтерии, но удачная находка в неизведанной области – древний реликт или забытая технология – могла обеспечить группу на всю оставшуюся жизнь. Однако в большинстве случаев авантюристы, решившие попытать удачу, просто сражались с монстрами, ведь туннели являлись особой экосистемой, наполненной магической энергией. В качестве утешительного приза группы могли продавать органы мирвитов, полученные во время экспедиций. Мириан любила слушать истории о смельчаках, которые исследовали подземные туннели, но для неё такие приключения казались слишком опасными.

Мириан решила не рассказывать соседке о странных людях в плащах или Николасе. Лили завалила бы её вопросами, а у неё не было сил, чтобы отвечать на них; она расскажет об этом позже. Вместо этого, она рассказала подруге о происшествии на экзамене, на что она лишь сочувственно кивнула.

К тому времени было уже поздно, а им обеим нужно было рано вставать. Мириан заправила свою кровать, которая была уже более-менее сухой, и заснула.

Мириан видела странный сон.

Она бродила по Лабиринту, которого никогда раньше не видела, пусть он и выглядел как настоящий. Старые рунные лампы и светящиеся грибы усеивали тёмный проход. Тут и там бродило чудовище, заглядывая в залы и обнюхивая волшебные мухоморы. Рельеф был украшен старинными иероглифами, которые каким-то образом сопротивлялись эрозии на протяжении тысячи лет. Она прошла мимо вентиляции, где инопланетные трубки и мерзкие членистоногие цеплялись за дыру в стене, из которой дул горячий воздух.

Вдруг она взлетела в воздух, поднимаясь всё выше и выше. У неё перед глазами находилась вся Энтерия – с высоты птичьего полёта она могла увидеть вырубленные леса и фермы, построенные вместо диких степей. Зрелище завораживало, но Мириан почему-то чувствовала страх. Её пробрало до костей.

Мгновение спустя она уже стояла в великолепном храме, потолки которого были такой же высоты, как и Башня Торриан. Потолок подпирали белые, как кости, и скрученные, как сталактиты, огромные колонны, каждая из которых имела очень сложный и красивый рельеф, меняющийся каждый раз, как Мириан смотрела на него. Как будто сталактит вращался, но каждый поворот обнажал новый слой узора, которого не было минуту назад. Оказалось, вся комната была такой. Когда девушка двигалась вперёд, стены смещались и поворачивались. Появлялись и исчезали святыни и алтари, внутри которых стояли статуи, изображающие различных мифических зверей со слишком большим количеством глаз. Стены двигались, менялось окружение, Мириан была напугана и растеряна. Что-то было не так.

Но всё же в этом хаосе оставалось то, что никак не двигалось и не менялось. В самом центре огромного храма стоял такой же огромный трон, размером с целый особняк. Трон был полностью из черного мрамора, украшенный десятками тысяч сияющих кристаллов, переливающихся среди белых прожилок. На троне сидел чудовищный гуманоид, достаточно большой, чтобы комфортно пользоваться мебелью таких размеров. Он совсем не был похож на человека. По всей его плоти были разбросаны крылья и глаза, которыми он не моргал, те были покрыты толстой кристальной коркой. Странные усики, которые выглядели словно тела тропических змей, проходили через этот лабиринт глаз и крыльев, тут и там были разинуты зубастые пасти, при этом выглядело так, будто все зубы принадлежали разным существам. Это существо носило на себе огромный лист металла и камня, что выглядело как тога на древнегреческих статуях.

Из его плоти торчали сотни игл – мечи, которыми его пронзили. Лезвия торчали вдоль его рук и плеч, а раны, откуда торчали рукоятки, всё ещё пузырились ихором.

Наконец, оно заговорило.

Все рты на поверхности его тела открывались и закрывались, издавая грохот, который превращался в какофонию. Это звучало так, будто в храме вспыхнула гроза, или сотни голосов хором кричат на неё, будто кто-то шепчет ей на ухо, но ни один из звуков не имеет смысла. У неё перед глазами вспыхнули картинки, но они двигались так быстро, будто кто-то переворачивал страницы книги, чтобы было очевидно, что там был текст, но нельзя было прочитать его. Её голова раскалывалась, а в комнате раздался ещё один крик.

Это был её крик. Она кричала.