Глава 3 — Без названия
— ...Я думал, граф Висенте – старик?
слова Эдфорда прозвучали растерянно, будто сквозь сон.
Мазера склонил голову набок – лицо его оставалось абсолютно бесстрастным.
— Его долг был погашен ценой титула. Это старая история. Неужели в деревне новости расходятся так медленно?
Слухи не врали: граф Висенте действительно был разорён и погряз в долгах, как увядший цветок.
Но это было до того, как он продал свой титул.
***
Слуги были озадачены: как это она за одну ночь превратилась из «неудачливой белой крысы» в «дочь графа»?
— Это правда? Синтия… действительно родная дочь графа?
— А помните того пьяницу? Того, что якобы сорвался с лестницы и разбился несколько лет назад? Оказывается, это он тайно похитил её. Хотел заполучить королевскую кровь.
— Тогда чего ж она у нас в прислугах ходила?
— Видимо, не могли себе позволить растить её как леди. Скорее всего, собирались держать в узде, пока не подрастёт… а потом выгодно выдать замуж.
— …А что теперь будет с нами?
Слуги, которые так долго издевались над Синтией, теперь ходили словно по лезвию ножа.
Кто-то попытался приободриться, напуская на себя уверенный вид:
— Она, вероятно, просто забудет об этом… В конце концов, она до глупости добра.
— Верно?
Некоторые осторожно направились к комнате Синтии, чтобы помочь ей одеться.
Они наблюдали за ней дрожащими глазами, следя за каждой мелкой реакцией, но Синтия, казалось, не собиралась мстить.
— Эм… Синт… то есть, леди Синтия. Простите за нашу грубость.
Одна из служанок – та, в ком ещё теплилась совесть – низко поклонилась, чуть не касаясь лбом пола.
Другая толкнула её локтем: «Ты с ума сошла?» – читалось в этом жесте.
— За что?
Обернулась Синтия и спросила с лучезарной улыбкой.
У извинявшейся горничной на глазах выступили слёзы.
— За всё. За то, что вам было плохо из-за нас, за то, что мы говорили гадости… Мне правда очень жаль.
— Хорошо.
После простого ответа наступила удушающая тишина.
В какой-то момент Синтия начала излучать ауру, которая не позволяла относиться к ней пренебрежительно.
Всегда робкая, вечно на грани слёз – она начала ярко улыбаться, несмотря ни на что. И если бы кто-то оскорбил её до крайней степени, она бы просто смотрела на этого человека всё с той же улыбкой.
До этого она постоянно ходила за ними по пятам, не говоря ни слова.
А сейчас интенсивность издевательств снизилась. Постепенно все начали осознавать: с этой девушкой шутки плохи.
— Это будет первый и последний раз, когда вы все помогаете мне одеваться, так?
Закончив одеваться, Синтия передала записку той единственной горничной, которая извинилась.
— Может, прочитать её, когда останусь одна?
Когда Синтия ушла, горничная тайком развернула записку.
「Если хочешь жить, беги из этого поместья, как только я уйду.」
***
— Пойдем, Синтия. Познакомишься со своим будущим мужем.
Граф Квинсгард взял Синтию под руку, как любящий отец.
— Хорошо.
Синтия улыбнулась.
Она и в простой униформе горничной была прекрасна, но теперь, в элегантном платье, выглядела настоящей юной аристократкой.
Выражение её лица оставалось добрым, но что творилось у неё в голове – оставалось загадкой. В последнее время она осмелела: задавала всё больше вопросов. Однако послушания не теряла.
У неё были все черты, которые привлекали мужчин высокого статуса.
«Она, оказывается, весьма полезной».
На данный момент она была идеальной пешкой.
С довольной улыбкой граф направился к бригадному генералу Мазере дель Висенте.
— Вы, должно быть, устали после такого долгого путешествия, бригадный генерал Висенте.
— Да.
Мазера ответил коротко и затем посмотрел на Синтию.
Синтия подняла глаза на гораздо более высокого мужчину.
В его глазах отражалось небо, будто в сиреневой глади озера на закате. А может, то было полярное сияние, какое видишь только на далёком Севере.
Их взгляды встретились – и что-то странное промелькнуло между ними.
Его взгляд скользнул с её лица на красное ожерелье у неё на шее – и на мгновение он словно погрузился в воспоминания.
Карлос, наблюдавший за этим со стороны, выглядел таким же ошеломлённым, как совсем недавно Эдфорд.
Отец говорил ему, что бригадный генерал Мазера дель Висенте – богатый старик за семьдесят. Ради этого Карлос и привёл сюда Синтию.
Значит, Синтия никогда не влюбится в этого мужчину и не предаст его.
Но мужчина, стоявший здесь, был молод и красив.
«Отец солгал мне».
Граф Квинсгард был хитрым лисом. Он обманул даже собственного сына, чтобы тот без сопротивления отдал Синтию.
Несмотря на это, Карлос оставался самоуверенным.
«Но Синтия никогда бы меня не предала».
Даже если в последнее время её поведение и речь изменились, Синтия оставалась Синтией – робкой, малообразованной и полностью преданной Карлосу.
— Молодой господин, я не забуду эту услугу... до самой смерти...
Эта клятва, которую когда-то, дрожа, принесла Синтия, случайно убившая человека, никогда не изменится.
Тем временем Синтия узрела ослепительного Мазеру и окончательно убедилась: он – главный герой.
«Я знала. Моё чутьё меня никогда не подводит.»
Эта уникальная аура. Этот сияющий ореол, который выделял его издалека.
«Он просто не мог не быть главным героем.»
Ладно, допустим, она его обманет. Но если потом искренне извинится, он ведь наверняка поймёт её обстоятельства?
С сияющей улыбкой Синтия посмотрела на него.
— Здравствуйте, я Синтия Квинсгард.
— Мазера дель Висенте.
Он улыбался доброжелательно – хотя ответил сухо и коротко.
Затем он протянул руку и вежливо предложил сопроводить её.
— Я бы очень хотел покинуть этот проклятый город как можно скорее.
Странный человек. Грубость в его устах облекалась в формы идеального этикета.
Синтия, погружённая в свои мысли, положила ладонь на его большую руку.
В этот момент кто-то подошел.
— Леди Синтия.
Это была Анита – горничная, которая никогда не участвовала в издевательствах и тихо делала свою работу.
Она протянула Синтии зонтик.
— Говорят, в столице солнце светит совсем иначе. Не то что здесь, в этом мрачном месте.
— Спасибо.
«Она знала, что я чувствительна к солнечному свету?»
Синтия улыбнулась глазами и что-то шепнула Аните на ухо.
Глаза Аниты слегка расширились, но она тут же вернула лицу обычное бесстрастное выражение.
— ...Поняла.
Мазера проводил Синтию к роскошному экипажу. Она села внутрь и, высунувшись в окно, помахала рукой.
— Я напишу тебе, отец! Позаботься о моих братьях и сестре!
Со стороны – ну вылитая любимая дочка из дружной, тёплой семьи.
В отличие от Карлоса и Эдфорда с их пустыми глазами, граф Квинсгард и Хелен естественно отозвались на её жест – помахали в ответ.
— Напиши мне, как только прибудешь, моя драгоценная жемчужина.
«С Хелен всё ясно: играет роль сестры. Но этот… граф. Со стороны – ну прям любящий отец, провожающий дочь. Любой бы купился.»
Синтия слегка вздрогнула и отвернулась.
Вскоре после отъезда Синтии по поместью прогремела серия выстрелов.
Через несколько дней весь персонал поместья графа был заменён.
Таков был метод графа Квинсгарда: «Всем молчать».
***
До столицы добирались целых три дня.
Синтия впервые видела мир за пределами поместья графа, и всё вокруг её удивляло.
И всё же архитектура и окрестности Республики Рутемия казались ей странно знакомыми.
«Может быть, автор того романа опирался на реальную географию?»
Мазера казался человеком немногословным. Или ему просто нечего было сказать. Он молчал всю дорогу. Даже когда Синтия пыталась завязать разговор, он отвечал кратко, не отрываясь от газеты.
— Бригадный генерал, что это?
— Дерево.
— Вау, а это здание? Очень красивое, правда?
— Это архитектура в стиле ар-деко.
— Газета интересная?
— Да.
Их диалог был столкновением смелых вопросительных знаков и ещё более смелых точек.
Радушием от него не пахло, но вежливость соблюдалась неукоснительно.
— Бригадный генерал, вы знаете, что такое крунчик¹?
— Нет.
— Это круассан, который сплющивают и делают особенно хрустящим.
— Ах.
Как только они прибыли в его особняк, эта бессмысленная словесная перепалка закончилась.
«Фух, а я думала, что умру от неловкости.»
— Вы, наверное, устали… разговаривать с собой три дня подряд. Пожалуйста, отдохните.
Он уже выглядел так, будто покончил с ней.
— Леди Квинсгард, я провожу вас в вашу комнату.
Под стать хозяину, слуги в этом особняке были молчаливы и бесстрастны.
Затем к Синтии подошёл мальчик лет восьми и, остановившись, посмотрел на неё.
— А вы кто?
Он был милым ребёнком с чёрными волосами и зелёными глазами.
В рубашечке с ленточкой, слегка надув губы, он напоминал маленького чёрного котёнка.
— Это твой сын?
На её прямой вопрос Мазера откинул платиновые волосы и улыбнулся.
— Нет. Я подобрал его на поле боя и теперь воспитываю.
«Значит, он как потерявшийся котёнок.»
Синтия присела на корточки и протянула руку.
— Привет, я Синтия. Скоро я выйду замуж за бригадного генерала...
— Убирайся!
Мальчик шлёпнул по её руке, как резвый котёнок, и убежал.
Синтия огляделась в замешательстве, но встретила только холодные взгляды персонала особняка.
По какой-то причине ей показалось, что никто не хочет её здесь видеть.
П/р: ¹ 크룽지 (keulungji) – крунчик/крунчжи/кхырунджи – Популярный в Корее десерт на основе круассана, который выглядит как сплющенная лепёшка.