Глава 3 — Посвящение

Недели шли своим чередом. В городе ничего не менялось — тот же смрад, та же жестокость, те же мёртвые глаза на живых лицах.

Но Сокол работал. Утром одного дня он стоял в переулке с камерой Minolta AF Tele в руках и снимал. Объектив ловил полицейскую машину, припаркованную у обочины. Двое копов внутри болтали и смеялись. К стеклу подошёл Рауль Мендес — известная фигура в преступном мире Чикаго. О чём-то поговорил с полицейскими, улыбнулся, хлопнул дверь и ушёл. Никакой спешки, никакой опаски.

Щёлк. Сокол опустил камеру и скрылся в переулке.

Вечером другого дня он был на крыше.

Внизу — железнодорожное депо. Составы, контейнеры, рабочие в оранжевых жилетах разгружают вагон. Одинаковые деревянные ящики. Возле них двое бандитов скучают, жуют сэндвичи.

Чёрная тонированная машина въезжает в депо. Из неё выходит Фрэнк Винчи.

Сокол навёл винтовку. Оптический прицел сделал лицо босса крупным планом: квадратная, тяжёлая челюсть, лысеющая голова и ледяные глаза. А походка говорила: «Я неприкасаем».

Сокол смотрел на него несколько секунд, потом убрал винтовку и достал телефон.

— У меня сейчас на прицеле Фрэнк Винчи, — сказал он в трубку. — Дайте приказ, и я прямо сейчас закончу с ним.

— Не стоит, Сокол, — ответил Советник. — Не будем забегать вперёд. Просто следи.

— Уверены? — переспросил Сокол, снова поднимая винтовку. — Он у меня как на ладони. Охраны почти нет.

— Да, я уверен. Просто следи.

Сокол вздохнул.

— Понял.

Он снова нацелился. Смотрел, как Винчи раздаёт указания, как хлопает по плечу одного из бандитов, как садится обратно в машину и уезжает. Проводил его взглядом до самого выезда из депо.

Ещё через несколько дней. Балкон высотного здания. Напротив — дорогой ресторан, где любят обедать те, кто держит этот город в страхе. Сокол смотрел, как из дверей ресторана выходят два босса мафии.

Джонни Хетфилд — ублюдок в тёмно-синем костюме, славился своими борделями и тем, что на его лице почти всегда была маньяческая улыбка. У него были длинные седые волосы, зачёсанные назад, и высокий лоб с глубокими залысинами.

Рамон Вескес — ничуть не лучше, торговец оружием. Густые чёрные волосы с сединой на висках, зачёсаны назад. Одетый весь в белое, с золотыми перстнями на пальцах — словно Тони Монтана.

Они о чём-то говорили на ходу, жестикулировали, потом пожали друг другу руки и разошлись по машинам. Сокол проводил их взглядом, а затем и сам ушёл.

Темнота сгустилась над городом.

В узком переулке между двумя высотками стояли две машины. Первая, старый универсал, помятый, грязный, с тонированными задними стёклами. Вторая, чёрный «Линкольн», сверкающий хромом даже в полумраке.

У каждой машины свои люди. У универсала двое бандитов в кожаных куртках, с лицами, на которых читалась фраза: «У тебя проблемы?». У «Линкольна» четверо неизвестных в гражданском. Никаких примет, просто лица, которые через минуту могут забыться.

От каждой группы отделилось по человеку. Сошлись в центре переулка.

— Бабки? — спросил бандит, прищурившись.

— Сначала груз, — ответил неизвестный. Голос спокойный, безэмоциональный.

Бандит кивнул и пошёл к своему универсалу. Открыл багажник. Там лежал ящик, точно такой же, как в железнодорожном депо. Неизвестный подошёл, осмотрел. Потрогал угол, словно проверяя качество.

— Ну как? — спросил бандит. — Удовлетворён?

Неизвестный ничего не ответил. Он пошёл к «Линкольну», взял из салона кейс, тяжёлый, кожаный, с цифровым замком. Вернулся, поставил кейс на асфальт возле ног бандита, а сам направился обратно к багажнику.

Не успел он пройти и метра, как тишину разорвала очередь из «Узи». Пули ударили в спину неизвестному, отбросив его. Он упал, не издав ни звука. В ту же секунду второго неизвестного, стоявшего у «Линкольна», сразила снайперская пуля: голова дёрнулась назад, тело рухнуло, как тряпичная кукла.

Бандиты бросились за укрытия: за машины, за мусорные баки, за стены. Неизвестные, те, кто остались, открыли ответный огонь. Пули крошили кирпич и впивались в металл с противным визгом.

Чистильщик по кличке Солдат — чернокожий мужчина лет сорока пяти, одетый в военную куртку цвета хаки, джинсы и армейские ботинки, а его лицо скрывают две банданы, завязанные на лице и голове. Он прятался за мусорным баком, перезаряжая «Узи», высунулся и короткой очередью положил одного из бандитов. Второй бандит попытался убежать, но снайпер снял его одним выстрелом в спину.

Из четырёх неизвестных в живых остался один. Он тихо, как мышь, пополз к «Линкольну», надеясь уехать. Солдат вышел из укрытия. Длинная очередь, и последний неизвестный затих навсегда.

Наступила тишина. Солдат выпрямился, оглядел поле боя. Шесть трупов. Лужи крови и бензина.

— Вроде всё, — сказал он.

Со стороны лестницы послышались шаги. Сокол спустился с крыши, с винтовкой за плечами. Он прошёлся между трупами, останавливаясь у каждого из неизвестных. Осмотрел одежду, лица.

— Кто эти ребята? — спросил он, не поворачиваясь. — На людей Винчи не похожи.

Солдат подошёл ближе, тоже посмотрел.

— Не знаю, — сказал он. — Может, какая-то новая банда?

Сокол нахмурился.

— Этого ещё не хватало.

— Надо доложить Советнику, — сказал Солдат. — Может, он знает, кто это.

— Доложим. — Сокол кивнул в сторону выхода из переулка. — Я подгоню фургон. Проверь пока ящик, и всё загрузим.

— Есть, командир.

Солдат направился к багажнику универсала. Сокол вышел из переулка, растворяясь в ночном Чикаго.

Утро нового дня в Чикаго было таким же серым. Блиц шел по тротуару по знакомому маршруту, а из-под его куртки слегка торчала маска. Старый китайский магазинчик с заколоченными окнами выглядел заброшенным — таким же, каким Блиц запомнил его с прошлого задания. Это была одна из баз Чистильщиков, которую они называли сейфхаусом А. Подходя ко входу, Блиц осмотрелся по сторонам, убедился в том, что его никто не видит, надел свою маску и зашел внутрь.

Слабый солнечный свет с трудом пробивался сквозь щели между досками. Внутри пахло так же, как и в прошлый раз, разве что сегодня запах виски был более отчетлив.

За прилавком, напротив входа, стоял Слон, одетый с иголочки, в черный строгий костюм. Черные брюки, черная рубашка, черный пиджак, черные перчатки и красный галстук.

Рядом с ним на прилавке стоял бокал виски. Янтарная жидкость отражала тусклый свет.

Слон поднял голову, и под маской, кажется, появилась тень улыбки.

— Поздравляю, Блиц, — сказал он торжественно. — Ты доказал, что настроен решительно. Отныне ты часть нашей команды. Добро пожаловать к Чистильщикам. Меня зовут Слон.

Блиц кивнул. Он не ожидал, что приём будет таким… церемониальным.

— Спасибо, — ответил он, подходя ближе к прилавку. — Мне по нраву убивать гадов, которые это заслуживают. А ваша банда за это ещё и платит.

Слон развел руки в стороны, будто бы обиделся.

— Обижаешь, — сказал он по-дружески.

Блиц нахмурился в недоумении.

— В смысле?

— Ну, — Слон сделал паузу, — я бы не хотел, чтобы нас называли бандой или группировкой.

— Окей, прости, — Блиц поднял ладони. — Я не хотел обидеть.

— Да всё нормально, — махнул рукой Слон.

Блиц помолчал секунду, потом спросил:

— Раз вы не банда и не группировка, как мне тогда это называть?

Слон наклонил голову, словно обдумывая ответ. Свет упал на трещины его маски, и на мгновение показалось, что каменное лицо ожило.

— Лично я считаю, что Чистильщики — это нечто большее. Семья… Или, правильнее сказать, братство.

— Братство? — Блиц усмехнулся, но без насмешки. — Не слишком романтизированно?

— Сам посуди, — Слон отшатнулся чуть назад. — В банде всем плевать друг на друга. Каждый хочет больше власти и денег. В банде все друг другу врут и лицемерят. А мы — как братство. Помогаем друг другу, боремся с одной заразой и преследуем одну цель, хоть у каждого и свой мотив.

Блиц обдумал эти слова. В них было что-то правильное, что-то, что отличало Чистильщиков от уличной шпаны.

— Да, — сказал он наконец. — Звучит лучше, чем банда.

— Ладно, ближе к делу, — Слон сменил тон на более деловой. — Ты же уже в курсе правил? Маски, клички, связь только по нашим телефонам. Есть ещё вопросы?

Блиц кивнул, но потом его взгляд задержался на маске Слона, на его нечеловеческой фигуре.

— Почему Слон? — спросил он. — Я Блиц, потому что быстрый. Почему ты получил такую кличку?

Под маской Слон искренне улыбнулся — Блиц понял это по тому, как изменились его глаза, как собрались в уголках морщинки.

— Хах, — Слон издал низкий, раскатистый смех. — Не часто меня про это спрашивают. На одном задании я вошёл в кураж. Когда пришло время убить цель, он лежал на полу передо мной, моля о пощаде. Но я не слушал его. Я подошёл ближе, навис над ним и со всей силы вдарил ногой ему по голове. Да так, что она лопнула, как арбуз. С тех пор и получил кличку Слон.

Блиц невольно представил эту картину. Большой, тяжёлый ботинок, опускающийся на череп.

— И много ты голов лопнул после этого случая?

Слон ухмыльнулся — это было видно по его глазам, по тому, как они сузились.

— Не мало… Знаешь, один Чистильщик — да упокоит Господь его душу — как-то раз сказал: «Неважно как я убиваю. Важно зачем». Мне эти слова ударили в голову. Ты тоже как-нибудь обдумай их.

Блиц кивнул, но в его взгляде читалась уверенность.

— Я и так знаю, зачем я убиваю. — Он помолчал, потом добавил: — Кстати, о вопросе «как». По телефону я спрашивал у Советника про банду Люка Стенфилда. Расскажите, как там всё было?

Слон взял бокал виски, чуть приподнял маску и сделал маленький глоток.

— О, это занимательная история.

— Слышал, вы там все задали жару, — сказал Блиц, подавшись вперёд.

— Ну как… Всю банду Люка Стенфилда убил один Чистильщик, по кличке Мясник.

Блиц опешил.

— Да ну? Как так?

Слон поставил бокал на прилавок. Свет в магазине, казалось, потускнел.

— Как и сказал — история занимательная. Но и трагичная.

1986 год. Обычная мясная лавка, где-то в Чикаго. Пахло кровью, свежим мясом и железом. Стены были выложены белой плиткой, на крючьях висели туши. В углу гудела старая холодильная камера.

За разделочным столом стоял мужчина лет сорока, будущий Чистильщик по кличке Мясник. Он был коренастым, с руками, покрытыми шрамами и застарелыми порезами. В его руке ритмично вздымался и опускался тяжёлый тесак. Тук. Тук. Тук. Глухой, размеренный звук, похожий на удары колокола.

Рубить мясо было его жизнью. Простой, понятной, лишённой неожиданностей.

За окнами лавки — чикагские улицы, залитые ярким светом солнца.

Его жена, молодая женщина с русыми волосами и добрыми глазами, вышла на улицу, сказав, что хочет пройтись до аптеки. Мясник лишь кивнул, не прекращая работы.

Она шла по тротуару недалеко от лавки, когда что-то привлекло её внимание. Движение в переулке. Тени.

Она почти прошла мимо, но какое-то дурное предчувствие заставило её вернуться. Она осторожно выглянула из-за угла и замерла от увиденного.

В переулке, прислонившись спиной к кирпичной стене, сидел на земле мужчина в смокинге. Его лицо было белым как мел, глаза полны ужаса. Над ним нависали двое обычных бандитов.

Один из них достал пистолет, отошёл на небольшое расстояние, навёлся и выстрелил в мужчину.

В глазах женщины застыл ужас. Она не видела, куда попала пуля — она уже отшатнулась, зажимая рот рукой, и бросилась обратно к лавке.

Она влетела внутрь как ветер. Мясник поднял голову от разделочного стола.

— Лео! — выдохнула она, задыхаясь. — Там… там…

Он отложил тесак, подошёл к ней, взял за плечи.

— Эй, спокойно. Что случилось?

— В переулке… — Она зажмурилась, пытаясь унять дрожь. — Два бандита убили какого-то мужчину.

Мясник напрягся. Его лицо стало жёстче.

— Ты помнишь, где это было?

— Да… — Она кивнула. — Переулок на углу Уокер Драйв.

— Я позвоню в полицию, — сказал он твёрдо. — А ты пока присядь и успокойся.

Он вышел из лавки, подошёл к уличному таксофону. Набрал номер и, дождавшись ответа, сообщил обо всем полиции.

Прошло несколько дней. Мясник снова рубил мясо, его жена сидела в углу с газетой, но не читала — просто смотрела в одну точку, всё ещё не придя в себя после увиденного.

За окнами уже смеркалось, но было отчетливо видно, как мелькнули тени. Три фигуры шли прямо ко входу.

Дверь лавки распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

Внутрь ворвались трое. Те же двое из переулка и ещё один молодой, с бешеными глазами. В руках у всех были пистолеты. Двое наставили оружие на жену Мясника. Третий — на него самого.

— На пол, сука! — крикнул бандит, нацелившийся на женщину.

Мясник замер. Тесак застыл в воздухе.

— Постой! — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он чувствовал себя.

— Закрой пасть, или сдохнешь, — сказал бандит, целившийся в него.

Жена Мясника медленно, дрожа, опустилась на колени. Её глаза наполнялись слезами. Она смотрела на мужа, и в этом взгляде был только страх.

Бандит, стоявший над ней, усмехнулся.

— Ну что? — сказал он, и в голосе его звучало удовольствие. — Настучали на нас? Добрые самаритяне.

— Это я звонил, — выдохнул Мясник . — Она здесь ни при чём.

Бандит бросил на него короткий взгляд, потом снова посмотрел на женщину.

— В таком случае это будет тебе уроком.

Он нажал на спусковой крючок. Выстрел был оглушительным в тесном помещении. Тело женщины упало на пол с глухим, страшным стуком.

Теплая кровь растеклась по белому кафелю.

Мясник смотрел на это всё будто в покадровой съёмке. И лишь когда тело упало, время остановилось, а звуки исчезли. Осталось только красное пятно, которое росло, впитываясь в плиточные швы.

Он ринулся вперёд, не думая ни о чём. Им двигала только животная ярость. Но двое бандитов перехватили его. Один из них ударил Мясника по голове пистолетом, и всё погасло.

Мясник пришёл в себя на полу. Голова гудела, во рту был привкус крови. Она лежала рядом. Глаза были открыты, но не смотрели никуда. Во лбу — тёмное, аккуратное отверстие. Кровь уже застыла, превратившись в липкую, тёмную лужу.

Мясник не издавал ни звука. Он подполз к ней ближе, сел рядом, прислонившись спиной к витрине, и смотрел.

Минуты превращались в часы. Он не знал, сколько прошло времени. Может, десять минут, а может, и целый день.

Полиция приехала, когда уже стемнело. Синие проблесковые маячки залили лавку пульсирующим светом. Кто-то в форме склонился над ним, что-то спросил. Мясник не слышал. Голос доносился издалека, словно через толщу воды.

Его вывели на улицу, усадили в машину скорой помощи. Врач что-то говорил, проверял зрачки. Мясник кивал, не понимая.

Потом была комната допроса. Голые стены, яркая лампа, два детектива напротив. Вопросы. Ответы, которые он давал автоматом.

Через неделю — похороны. Свежая могила, чёрная земля, букеты цветов, которые он не помнил, кто принёс. Он стоял у края ямы и смотрел, как гроб опускают вниз.

Дома он сидел в кресле, глядя в одну точку. Телевизор был выключен. Шторы задёрнуты. Он не ел, не спал, не пил. Просто сидел и смотрел.

Он вышел из этого состояния одним обычным вечером.

Мясник встал, принял душ, побрился, надел чистое и вышел из дома. Он пошёл в маленький круглосуточный магазин недалеко от дома. Набрал три банки пива. Стоял у кассы и ждал, пока продавец пробьёт чек.

В магазин вошёл парень. Мясник не обратил на него внимания — таких лиц вокруг сотни. Но потом у этого парня зазвонил телефон, он достал его, взял трубку и сказал:

— Спокуха, я уже в магазине.

Этот голос. Он вонзился в его уши, как нож. Голос бандита, который убил его жену.

Мясник медленно обернулся и посмотрел. Это был он. То же лицо, те же глаза, та же наглая уверенность. Мясник развернулся обратно к кассе, забрал пиво и вышел на улицу. Он встал за угол магазина, прижался спиной к кирпичной стене, чувствуя, как сердце колотится.

Через пару минут бандит вышел с пакетом в руке и направился вниз по улице. Мясник последовал за ним, держась на расстоянии. Не отрывая глаз от затылка убийцы. Они шли несколько минут. Мясник встал за угол дома, а бандит зашёл в бар, который, по виду, явно был местом, где часто собираются не самые добропорядочные лица, ведь бар, хоть и был невзрачным, но чистым, с целыми окнами и даже с полностью рабочей неоновой вывеской. Мясник пошёл за убийцей.

Внутри пахло дешёвым пивом, табаком и старым деревом. За стойкой бармен, полный мужчина с пышными усами, стоял и натирал стакан. В углу сидел одинокий посетитель и потягивал виски.

Убийца уже поднимался по лестнице на второй этаж. Мясник двинулся следом, но не успел он дойти до первой ступеньки, как бармен окликнул его.

— Эй! Далеко собрался?

Мясник остановился и посмотрел на него. В его взгляде не было ничего — полное безразличие.

— Наверху частная встреча, — сказал бармен. — Так что не суйся туда.

Мясник проигнорировал предупреждение, повернулся и снова направился к лестнице.

Посетитель, сидевший в углу, встал из-за стола, пошёл за ним и схватил за плечо. Мясник резко развернулся и оттолкнул его. Мужчина впал в ступор на секунду, ведь он был так уверен в своей силе. Придя в себя, его лицо налилось злостью, и он снова бросился на Мясника.

На этот раз Мясник не оттолкнул его. Он выхватил из-под куртки выкидной ножик и одним движением полоснул мужчину по шее.

Кровь хлынула фонтаном. Мужчина схватился за горло, попытался ухватиться за стол, но ноги подкосились, и он рухнул на пол. И пока он дергался, как рыба на полу, бармен смотрел на это, разинув рот. В полном шоке он рукой медленно потянулся под стойку.

Мясник бросил взгляд на него и понял, что сейчас будет. Он рванул вперёд, перепрыгнул через стойку и, прежде чем бармен успел вытащить пистолет, он нанёс прямой удар куда-то в плечо. От удара бармен упал, пистолет вылетел из рук. Мясник навис над ним и ударил ещё раз. И ещё. И ещё. Пока бармен не перестал двигаться.

Мясник выпрямился, тяжело дыша, он смотрел на бездыханное тело бармена, из которого литрами выливалась кровь. Сожалений не было, лишь ещё одна туша мяса. Он подошёл к пистолету, поднял его, проверил магазин. Полный, все одиннадцать патронов.

Мясник взглянул на второй этаж и, с мыслью, что расправа уже близка, пошёл к лестнице.

Наверху был длинный узкий коридор с одной дверью в конце. Он толкнул её ногой.

Комната оказалась маленькой, скорее как чулан, чем полноценная комната. Сверху висела одинокая лампа, посередине стоял покерный стол, вокруг него четыре стула, на которых сидят четыре суки. Дружки того, кто убил жену Мясника? Неважно.

Цель Мясника, тот самый убийца, сидел лицом к двери и смотрел в свои карты. Когда дверь открылась, он поднял глаза, прищурился. И обомлел.

Мясник стоял на пороге, его верхняя часть лица была в тени. В одной руке нож, в другой пистолет. На куртке чужая кровь.

Бандит, сидевший ближе всех к двери, спиной к Мяснику, даже не успел повернуться. Нож вошёл ему в затылок с хрустом. Мясник поднял пистолет, выстрел в плечо своей цели, тот свалился на пол вместе со стулом. Затем Мясник выстрелил в грудь сидевшему слева дважды. Бандит справа подскочил, но Мясник усмирил его одной пулей в голову.

Он обошёл стол и добил того, кому попал в грудь, выпустив пулю в лицо.

Теперь остался только один. Тот, кто убил его жену. Бандит лежал на полу. Его правое плечо было прострелено. Из раны текла алая кровь, которая контрастировала с бледным лицом.

Мясник навис над ним.

— Где остальные? — спросил он. Голос был таким же безэмоциональным.

Бандит застонал, выругался сквозь зубы:

— Пошёл ты…

Мясник сверлил взглядом женоубийцу и, не целясь, выстрелил ему в ногу. Бандит закричал.

— Отвечай.

— Ладно, ладно… — Бандит захлёбывался, дышал часто-часто. — Рюгер… Стрит… 15.

— Номер квартиры.

— Весь дом… — выдохнул бандит. — Там все наши.

Мясник посмотрел на него, в его ушах зазвенело, как после выстрела, он смотрел на него, а перед глазами проносилась улыбка жены. Мясник сделал шаг назад, нацелился в голову и спустил курок. Он вышел в коридор, спустился по лестнице и пошёл к выходу, перешагнув через труп мужчины с перерезанным горлом.

Старый многоквартирный дом стоял в конце улицы, окружённый пустырём и редкими фонарями, половина из которых не горела. Окна были выбиты, стены исписаны граффити. Внутри темнота пахла как в притоне: сырость, алкоголь и рвота.

Мясник вошёл через парадную дверь, которая держалась на одной петле. Перед ним был длинный коридор. По три двери с каждой стороны, но проход к двум последним был завален старой мебелью.

Он пошёл в первую дверь слева.

Там, на продавленном диване, сидели двое и тупо смотрели в телевизор, который показывал одни помехи. На столике рядом дымился бонг. Воздух был тяжёлый, спёртый, пропитанный марихуаной.

Бандиты повернули головы на звук шагов. Один из них, с мутными, красными глазами, пробормотал:

— Джефф… ри? Ты принёс…?

Мясник не ответил. Он подошёл и одним ударом ножа в шею уложил первого. Второй даже не вскрикнул, он просто смотрел на происходящее с тупым недоумением, не в силах осознать, что его друг только что умер.

— А? — промямлил он.

Мясник положил руку ему на голову и с размаху вонзил нож наркоше в глотку. Собираясь выйти из комнаты, Мясник повернулся и заметил в кресле третьего, он спал, свернувшись калачиком. Мясник подошёл, перерезал ему горло одним плавным движением и снова направился к выходу.

Мясник зашел в первую дверь справа, здесь была кухня. Вернее, то, что от неё осталось. Раковина завалена немытой посудой, на плите — старая сковорода с пригоревшим жиром. У стены стоял один бандит. Он сразу увидел Мясника, и его глаза округлились.

— Ты кто, мужик? — спросил он, пятясь к столешнице.

Мясник двинулся на него. Бандит упёрся спиной в край стола, зашарил руками по столешнице в поисках хоть какого-то оружия. Нож. Он почти схватил его.

Но Мясник уже настиг его, вонзив свой нож ему в спину. Бандит рухнул замертво.

Мясник повернулся и увидел еще одного. Тот стоял у пробитой стены, ведущей в следующую комнату, и смотрел на него с ужасом.

Бандит рванул прочь. Мясник не торопясь, шаг за шагом, шёл следом.

Они пробежали через комнату, через ещё одну пробитую стену, оказались в пятой по счёту. Бандит попытался открыть дверь, но та не поддавалась.

— Чувак, — закричал он, прижимаясь спиной к стене, — прошу тебя, бери что хочешь, только не убивай!

Мясник встал перед ним вплотную.

— Кто ещё остался из вашей банды? — спросил он.

Бандит заикался:

— Ч-что?

— Отвечай.

— Д-двое наших ребят вместе с Люком ушли недавно, но скоро должны вернуться.

— Это все?

— Да, клянусь, это все!

В качестве награды за содействие Мясник вспорол брюхо парню. Развернулся и вышел в коридор. Он вернулся ко входу в здание и подошел к окну, выглянул наружу. Тишина, на улице не было ни души.

Тогда он просто встал и стал ждать.

Спустя несколько минут он увидел их издалека. Трое. Шли через пустырь к дому.

Мясник отошёл от окна, встал в угол так, чтобы его не было видно с порога. Проверил пистолет, всего четыре пули, ему хватит. Прижался спиной к стене.

Дверь открылась, и первые двое зашли, не глядя по сторонам. Третий, замыкающий, вошёл последним, повернулся, чтобы закрыть дверь, и замер.

Он увидел Мясника, стоящего в углу, в полутьме. Будто что-то потустороннее смотрело прямо в душу.

Мясник выстрелил. Пуля вошла бандиту прямо в лоб, и он упал, даже не вскрикнув. Люк и второй бандит развернулись. Второй потянулся за пистолетом, но Мясник был быстрее — два выстрела в грудь, и тот рухнул на пол.

Люк попытался бежать в коридор, к комнатам. Мясник выстрелил ему в спину. Люк упал лицом вниз, застонал, перевернулся на спину. Кровь шла изо рта, он кашлял, захлёбываясь.

— Стой… — прохрипел Люк. — Я могу…

Мясник посмотрел на него. В его глазах не было ничего, как и раньше. Мясник достал свой нож, вытер лезвие о свою куртку и вонзил его в висок Люка Стенфилда. И остался стоять над телом, просто смотря на то, что он сделал.