Глава 2 — Иллюзия силы и теневой расчет
Вечер опустился на горы Синего Небосвода. На главной тренировочной площади перед Восточным Павильоном собрались десятки учеников. В самом центре, окруженный своими прихвостнями, стоял Гу Шэнь. Его голубоватая Ци бурлила, заставляя мелкие камни на земле вибрировать.
Гу Янь, как обычно, тихо сидел на каменной скамье у края площади, кутаясь в свой белый шелковый халат. В его руке был неизменный платок, а взгляд черных глаз оставался абсолютно пустым и отстраненным. Он просто наблюдал.
— Эй, немощный принц! — громкий, издевательский голос Гу Шэня разрезал тишину площади. Он зашагал прямо к брату, поигрывая дорогим стальным мечом. — Тебе не надоело протирать здесь штаны? Отец тратит на твои бесполезные эликсиры ресурсы, на которые можно было бы обучить десяток настоящих гениев. Ты позоришь имя нашего клана одним своим видом.
Ученики вокруг подобострастно захихикали. Гу Янь медленно поднял на него пустой взгляд. На его лице не отразилось ни обиды, ни страха.
— Я лишь следую воле отца, старший брат, — тихо, с легкой одышкой ответил он.
— Твоя покорность тошнит меня! — выплюнул Гу Шэнь, резко вонзив меч в землю прямо перед ногами Гу Яня. — Раз уж ты носишь статус принца, докажи, что в тебе есть хоть капля гордости. Я вызываю тебя на учебный поединок. Прямо сейчас. Перед всеми. Или ты публично признаешь, что ты кусок мусора, и откажешься от прав на наследство отца?
По площади пронесся шепот. Это была открытая провокация. Намеренное издевательство над калекой.
Гу Янь посмотрел на рукоять меча, затем снова на брата. Его разум хладнокровно просчитал ситуацию. Если он откажется, Гу Шэнь добьется своей цели — унизит его статус. Если согласится и победит, раскроет себя раньше времени, и вся секта объявит его скрытым монстром, что разрушит план. Но был третий вариант. Безэмоциональный.
— Я принимаю твой вызов, старший брат, — ровно произнес Гу Янь, медленно поднимаясь со скамьи. Его тело слегка покачнулось от слабости.
Гу Шэнь хищно оскалился:
— Отлично. Бери любой тренировочный меч. Посмотрим, сколько секунд ты продержишься.
Они вышли на песок арены. Гу Янь взял обычный, легкий деревянный меч. В его тонких пальцах он смотрелся почти жалко. Гу Шэнь же встал в пафосную стойку, его Ци вспыхнула с новой силой.
— Нападай, мусор! — крикнул старший брат.
Гу Шэнь резко рванулся вперед. Его движения были быстрыми, наполненными энергией Ци. Для обычных учеников это был молниеносный, идеальный выпад.
Но для Гу Яня... мир не остановился маскировкой, нет. Его собственное восприятие, закаленное тысячелетиями в Бездне, просто видело этот удар насквозь. Гу Шэнь двигался заносчиво, раскрывая корпус. Его Ци бурлила хаотично, оставляя абсолютно незащищенными критические точки.
Гу Янь не стал использовать силу Шина. Его собственное слабое тело физически не могло двигаться быстро. Но в то мгновение, когда Гу Шэнь занес меч для тяжелого удара, Гу Янь сделал едва заметное, ленивое движение своим деревянным клинком.
Он не коснулся брата. Он просто плавно, почти скучающе, провел мечом в воздухе, очертив контур.
Деревянный кончик его меча последовательно указал на три точки в пространстве, мимо которых в этот момент пролетало тело Гу Шэня: сонная артерия, узел под ключицей и меридиан сердца. Это было похоже на беззвучную каллиграфию смерти. Гу Янь словно мысленно поставил три крестика на теле брата, показывая: «Если бы я сместил руку всего на два сантиметра влево, ты бы уже был трупом».
Сделав этот холодный, ментальный расчет, Гу Янь намеренно замер. Он сознательно опустил меч и раскрыл свою защиту, полностью подставляясь под реальную атаку.
Хрясь!
Тяжелый удар Гу Шэня, окутанный голубой Ци, пришелся точно по плечу Гу Яня. Деревянный меч с силой врезался в хрупкое тело. Мальчика отбросило назад, он проехался спиной по песку арены и тяжело упал, мгновенно зайдясь в глухом, раздирающем кашле.
— Кха!.. Кха!.. — Гу Янь прижал платок к губам, и белая ткань тут же окрасилась густой кровью. Его лицо стало смертельно бледным, а дыхание — рваным. Он выглядел абсолютно сокрушенным и беспомощным.
— Ха-ха-ха! Один удар! Всего один удар, и ты валяешься в грязи! — Гу Шэнь победно вскинул меч вверх, утопая в аплодисментах и криках поддержки со стороны учеников. — И это законный принц нашей секты? Ничтожество!
Гу Шэнь развернулся и ушел, гордо задрав нос, полностью удовлетворенный своим триумфом. Ученики потянулись вслед за ним, бросая на лежащего мальчика презрительные взгляды.
На площади не осталось никого. Лишь ветер гонял серую пыль по опустевшей арене.
Гу Янь медленно, опираясь на дрожащие руки, поднялся с песка. Его движения были неторопливыми, почти медитативными. Он достал платок, аккуратно вытер кровь с губ, свернул ткань и спрятал её в широкий рукав халата.
На его бледном лице не было ни капли боли, ни капли обиды. Обычный подросток на его месте пылал бы жаждой мести, но в черных, бездонных глазах Гу Яня царило абсолютное, леденящее равнодушие. Поврежденное плечо отозвалось острой, ноющей болью, но его разум, привыкший к космическим масштабам страданий в Бездне, просто проигнорировал этот слабый сигнал плоти.
Из тени позади него бесшумно соткались два багровых огонька Шина. Бесплотный дух буквально вибрировал от едва сдерживаемой ярости. Тьма вокруг него клубилась, готовая сорваться с цепи.
— Владыка!.. — шуршащий, полный ненависти шепот демона разрезал тишину. — Этот смертный червь... Этот кусок грязи посмел направить на вас оружие и коснуться вашего тела! Позвольте мне проникнуть в его павильон сегодня ночью. Я вырву его меридианы один за другим, я заставлю его захлебнуться собственной Ци! Только отдайте приказ, и к рассвету от него останется лишь высохшая шелуха!
Гу Янь даже не обернулся. Он просто зашагал прочь с арены по направлению к своему Восточному Павильону. Его походка оставалась слабой, дыхание — слегка прерывистым, но осанка была безупречно ровной.
Шин скользил за ним по земле черной кляксой, преданно и заискивающе заглядывая снизу вверх. Демон ждал сурового, хладнокровного плана мести. Он ждал, что его гениальный господин начнет плести интригу, которая уничтожит Гу Шэня.
Но Гу Янь молчал. Он полностью, абсолютно игнорировал Шина.
Для Владыки Бездны заносчивый старший брат был слишком низким, слишком ничтожным существом, чтобы тратить на него хотя бы одну секунду своих мыслей. Разве бог обращает внимание на лай бродячей собаки? Разве путник наступает на муравья из мести? Гу Шэнь думал, что участвует в борьбе за власть, но он даже не подозревал, что для Гу Яня вся эта секта, эти горы и этот мир были лишь временной остановкой. Клеткой, из которой нужно выбраться.
Переступив порог своих покоев, Гу Янь плотно закрыл дверь, отсекая ночную прохладу. Он подошел к столу, на котором лежал украденный Шином медицинский трактат Доктора Чэня и чистые свитки рисовой бумаги.
Шин наконец не выдержал, его огненные глаза тускло мигнули:
— Владыка?.. Мы... мы оставим его безнаказанным?
Гу Янь медленно сел в кресло. Он обмакнул нефритованную кисть в киноварь. Его взгляд был устремлен на чистый лист. Он прибыл в этот мир не для того, чтобы править жалкими человеческими сектами. Он был здесь ради опыта. Ради изучения чуждой, незнакомой ему энергии Ци. Ему нужно было понять, как работают законы этого измерения, чтобы подчинить их себе, восстановить душу и открыть Врата обратно в Бездну. Там, на его троне, сидели предатели. И именно их кровь должна была пролиться, а не кровь глупого подростка, размахивающего деревянным мечом.
— Шин, — наконец тихо, беззвучно произнес Гу Янь, не глядя на тень. — Твой кругозор остался на уровне низшего беса. Ты смотришь на грязь под ногами, пока я смотрю на звезды.
Тень мгновенно сжалась, объятая первородным страхом от ледяного тона господина.
— Простите... Простите мою глупость, Владыка! — зашептал Шин, падая ниц на деревянный пол.
— Мне не интересен Гу Шэнь. Мне не интересен его лекарь, — Гу Янь сделал первый, идеально ровный мазок кистью по бумаге. — Пусть играют в свои детские игры. Их яд и их удары лишь закаляют это слабое тело, заставляя меня искать обходные пути. Завтра ты отправишься в Запретную Библиотеку ордена. Мне нужны свитки по теории формирования Золотого Ядра. Нам нужно учиться, Шин. Скоро мы вернемся домой.
Тень безмолвно растаяла в углу комнаты. Гу Янь остался один в тусклом свете свечи, полностью погруженный в изучение символов. Партия этого мира его не волновала — он создавал свою собственную доску.