Глава 2 — Тишина перед бурей

1811 год. Алчевск. На улицах ещё пахло осенней сыростью, а в небе висело тусклое солнце. Люди шли по своим делам, словно всё было в порядке, но Артемий знал: это всего лишь иллюзия покоя.

Он сидел на веранде своего дома, закутанный в шерстяной плед, с чашкой настоя из трав, и смотрел вдаль — в лес, который укрывал село от ветров, но не мог укрыть от будущего. Ветер с юга нёс весть — не словами, но ощущением: время перемен близко.

*«Мы стоим на грани войны, и никто не хочет этого видеть…»* — размышлял он, сжимая чашку в холодных пальцах.

Сейчас — 1811 год. Между Российской империей и Францией — официально — мир. Александр I и Наполеон даже подписали Тильзитский мир четыре года назад. Но это не более чем бумага. За ней — игры амбиций и недоверия. Россия недовольна Континентальной блокадой. Франция — раздражена непокорностью царя. Каждое дипломатическое письмо — как тонкий лёд над пропастью.

*«Если бы Наполеон действительно хотел мира — он бы не наращивал армию. Он бы не придвигал её всё ближе к границам. Он бы не пытался играть роль арбитра Европы…»*

Артемий знал, что Тильзит — это только отсрочка, не мир. Он знал, что на западе, в Пруссии и Польше, уже стягиваются силы. Армия Великой Французской Империи — гроза Европы — не для обороны, а для наступления, а в то время Александр I отправлял террористов во Францию.

*«Я за переговоры… всегда за них. Мир — это благо, которого стоит добиваться. Но когда одна сторона держит кинжал за спиной, а другая протягивает руку — это не переговоры. Это ловушка.»*

Он чувствовал себя бессильным. История уже шла по рельсам. Но, в отличие от других, он видел, куда ведут эти рельсы: к Бородино, к пожару Москвы, к гибели тысяч.

— Зачем ты всё время такой мрачный с утра? — послышался голос Марии. Она вышла из дома, укрытая платком, и села рядом.

— Потому что я один вижу бурю за горизонтом, — сказал он тихо. — И никто не хочет слушать.

— Самуил слушает. И я слушаю.

— Этого мало, — вздохнул он. — Нужно, чтобы слушала армия. Министры. Царь.

Он замолчал. Он не был тем, кто может изменить международную политику. Но он мог сделать хоть что-то. Он мог подготовить хотя бы этот уголок страны. Алчевск. Он мог сделать его неприступным. Или хотя бы живым.

*«Война — не сразу приходит с пушками. Сначала она приходит с молчанием. С отсутствием решений. С надеждой, что обойдётся.»*

Но он знал: не обойдётся.

Завтра он пойдёт к Самуилу и предложит начать учения. Пусть хоть десять человек — но они будут готовы. Пусть это будет не армия, а тени будущих солдат. Зато они не будут ждать, когда с юга и запада грянут барабаны французов.

*Тишина перед бурей — самое страшное в истории. Потому что именно тогда все отворачиваются. А потом слишком поздно.*