Глава 2 — 3 сентября (четверг) — Аясэ Саки

Прозвенел звонок, и последний на
сегодня урок закончился. Я взяла свою сумку и уже собиралась выйти из класса,
как вдруг...

— Саки!

Меня окликнули. Я остановилась, но,
тяжело вздохнув, оборачиваться не стала. Я узнала человека, кому принадлежал
этот голос, и понимала, что он так просто от меня не отстанет.

— Чего тебе?

— Стой, не уходи без меня!

— Не ухожу, как видишь. Что ты хотела?

— Гм, какая нетерпеливая! И вообще,
зачем торопиться? В наше время молодое поколение постоянно куда-то спешит! —
скрестила у груди руки Мая. К слову, тот факт, что она сама была всё ещё
старшеклассницей, делал её аргумент неубедительным.

Нарасака Мая — моя единственная хорошая подруга в школе.

— Да? Так что тебе нужно?

Позади неё я заметила небольшую группу
собравшихся одноклассников. Обычно я не запоминаю имена и лица людей, которые
мне не интересны, но некоторых из присутствующих я узнала; это были ребята, с
которыми мы ходили в бассейн на летних каникулах. Вместе с Маей получалось семь
человек: здесь были и девушки, и парни. Один из них посмотрел на меня и
обратился:

— Мы собрались в караоке. Не хочешь с
нами?

Как же его зовут?.. Я перевела взгляд
на Маю, которая размахивала чем-то похожим на билет.

— У меня есть купон на скидку!

Ясно.

— Хм...

— Тебе не нравится караоке?

Раньше я бы просто ответила «Да», и на
этом всё закончилось, но на лицах людей, стоящих за Маей, можно было прочитать
встревоженность. Чтобы их не разочаровывать, нужно было дать свой ответ

— Спасибо за твоё приглашение, но у
меня есть срочные дела дома, поэтому я пас, извините, — ответила я ей с
улыбкой.

Я удивилась самой себе, что у меня
получилось вежливо отказать на приглашение, да и к тому же ещё и с улыбкой на
лице. Говоря об этом, мне просто не хотелось того, чтобы они разочаровывались и
просто возненавидели меня. Наверняка у меня получилось не разрушить у них
приятные впечатления о той поездке в городской бассейн.

— Увидимся, — я опустила голову и вышла
из класса.

За спиной послышались тихие голоса, в
которых, как мне показалось, можно было прочесть удивление. Им было интересно,
почему я так тороплюсь. А также...

—
Какая жалость. Правда, Синдзё?

Ах да, его, кажется, зовут Синдзё.
Впрочем, это меня не особо волновало.

Я прошла по коридору до вестибюля школы
и переобулась у шкафчиков: мне нужно поскорее вернуться домой, пока моя мама не
ушла на работу.

Улицы Сибуи всегда очень оживлённые,
независимо от того, будний это или выходной день. Из-за огромного количество
людей на тротуаре, я значительно замедлилась. Меня это раздражало, но я ничего
с этим не могу поделать. Даже если я попытаюсь ускориться, мне всё равно это не
поможет.

Моя мама работает здесь, потому этот
район для меня был вторым дом. С главной улицы я свернула на более узкую и
только затем, наконец, я смогла ускорить шаг. Свернув за угол, я увидела
знакомую квартиру. Прошло не так много времени, но теперь мы с мамой зовём эту
квартиру домом.

— Странное ощущение.

Ещё в мае я шла совершенно другим путём
к себе домой, но после переезда в новый дом в июне мне пришлось запоминать
новый маршрут. Прошло уже четыре месяца, а я до сих пор не запомнила ни одного
короткого пути, не говоря уже о магазинах и кафе, мимо которых хожу, хотя эта
была одна и та же Сибуя, которую я считала вторым домом. Чем дальше от школы,
тем более незнакомыми казались здания вокруг. Всё же окружающий меня пейзаж
изменился до такой степени, что на подходе к новой квартире я ощущала себя в
другой стране.

Наверное, из-за воспитания, я стала
такой неумёхой просто потому, что до переезда привыкла ходить по одним и тем же
местам. Я очень уважаю свою маму, которая вырастила меня несмотря на то, что ей
приходилось работать в баре, расположенном в районе, где можно было продавать
алкоголь, и делала всё возможное, чтобы никто не мог обвинить её. Я ощущала на
себе пристальные взгляды людей, окружавших мою маму, и понимала, что должна
учиться так, будто от этого зависит моя жизнь.

Наконец я подошла к парадному входу.
После ввода кода автоматическая дверь открылась, и я прошла мимо окна вахтёра к
лифту. Ах да, пока я не поднялась, я могла заглянуть в почтовый ящик, но сейчас
это не было столь важно. Я поднялась на третий этаж и практически оказалась у
себя дома Я запыхалась, потому что торопилась, а пот на теле вызывал у меня
одно отвращение. Ненавижу этот момент, когда влажная одежда приклеивается к
телу. «Интересно, успею ли я принять душ, прежде чем уйду на подработку?», —
подумала я, отпирая входную дверь нашей квартиры.

— Я дома! — сказав это, я заметила
мамины рабочие туфли, которые все ещё стояли у входа.

Войдя в гостиную, я увидела и её саму; она
уже закончила наносить макияж и выглядела готовой к выходу.

— С возвращением.

— Скоро уйдёшь?

— Да. Я позвонила на работу, сказав,
что немного опоздаю.

— Серьёзно? — я вздохнула и села.

Я почувствовала, что всё моё тело
начинает пылать от того, что я дико торопилась поскорее прийти домой, а лёгкая
пробежка под палящим солнцем только добавило мне лишних проблем, но благодаря
тому, что я не останавливалась, я успела вовремя прийти домой. Причина, почему
я так спешила застать свою маму дома, заключалась в родительском собрании.
Сегодня утром я получила копию анкеты о планах на будущее, о чём сразу же
написала ей на одной из перемен, чтобы выбрать с ней день, когда она будет
свободна. Я думала, что мы всё решили, но в самом конце она написала мне: «Мне
нужно ещё кое-что обсудить», — потому я и поспешила домой сразу после окончания
занятий в школе. Однако, видя, что мама ведёт себя как обычно, я уже подумала, что
её последнее сообщение было простым пустяком.

— Ты могла бы просто написать мне.

— Знаешь, твоя мама не из твоего
поколения: я ощущаю дискомфорт, когда не могу передать все тонкие нюансы в
сообщении, не говоря с человеком лицом к лицу.

— Ах, ну да… наверное.

Я каким-то образом поняла, что она
имела в виду; мама может показаться несколько неуклюжей, когда дело доходит до
будущего, но тот факт, что она классный бармен, показывает, насколько хорошо
она умеет вести разговор с человеком лицом к лицу. Наверное, ей просто неудобно
общаться с человеком только через экран смартфона, где даже невозможно понять
эмоции и чувства собеседника.

— Хорошо. Мы поговорим с тобой, но дай
мне минутку, — я зашла в свою комнату, бросила студенческую сумку на кровать и
взяла спортивную, заранее приготовленную для подработки, — Ну всё. Так о чём ты
хотела поговорить?

— Ну... — как ни странно, мама
колебалась, как будто эту тему было трудно затронуть, — Как твои дела в школе с
Ютой?

Моё сердце пропустило удар.

— З-зачем… ты спрашиваешь?

— В последнее время ты зовёшь его
братом, так ведь?

— Да.

— Мне было интересно, как у вас идут
дела в школе.

Что?.. Я чувствую, как у меня
заколотилось сердце, однако я была спокойна потому, что могу скрыть это у себя
на лице.

— Но мы же учимся в разных классах.

Мы оба практически не виделись в школе
друг с другом с самого начала. Даже если одноклассники увидят нас вместе и
услышат, что обращаюсь к нему «брат», они точно распустят по школе слухи, от
чего только нам двоим будет трудно… И, к счастью, пока никто так до сих пор и
не понял, что мы брат и сестра. Очевидно, что это не вся правда; из-за того,
что мы учимся в разных классах, на уроках физкультуры мы друг с другом видимся
только потому, что занятия по физкультуре проводят либо в школьном дворе, либо в
спортзале.

— Но на самом деле всё по-старому.

— Выходит, что вы всё ещё скрываете в
школе, что вы оба брат и сестра?

— Да. Мы никому не говорили.

Кроме Маи.

— Ну, тогда это создаст другую проблему?

— Другую проблему? Я думала, мы
говорили о родительском собрании.

— Как сказать… Видишь ли, Таити сейчас
очень занят.

— Вот оно что…

Выходит, отчиму будет трудно прийти на
родительское собрание. Мама, очевидно, не хочет давить на него, поэтому она
думает посетить моё собрание и брата; если она сходит на оба собрания в один и
тот же день, то ей придётся взять только один выходной.

— Я работаю в небольшом баре и не могу
брать слишком много выходных.

В баре, не считая мамы, работают только
менеджер и сотрудник на полставки — из-за этого она и не хочет взваливать на
них слишком много работы.

— Если я приду в один день, то велик
шанс, что все узнают о вас двоих. Вы бы этого точно не хотели, да?

Нас раскроют… И все узнают, что я —
сводная младшая сестра брата… Стоп, разве это можно назвать «проблемой»? Тогда,
получается, это сблизит нас двоих и сделает почти родными братом и сестрой.

— Честно, я не вижу в этом проблемы.

— А? — подняв голову, я посмотрела маме
в лицо.

— Просто я чувствую, что Асамура ещё не
до конца принял меня за маму. Это меня немного огорчает.

Мне едва удалось сдержать своё
удивление.

Теперь мне стало понятно, почему она
хочет провести оба собрания в один день; просто мы оба не хотим, чтобы о нас
узнала вся школа, и если она хочет прийти на два собрания в один день, то это
будет означать…

Почему я постоянно думаю только о себе?
Я заметила, как мама нахмурила брови и криво улыбнулась. Она никогда не
выглядела такой расстроенной, как сейчас, но… я не могу перестать обращать
внимание, что она изо всех сил старается стать для брата хорошей матерью, даже
когда я об этом и не мечтала. Я уже хотела сказать: «Мам, я», — но мои слова
застряли у меня в горле.

В этот момент я услышала, как
открывается входная дверь, а затем голос брата. Как только он вошёл в гостиную,
я по привычке сказала:

— Добро пожаловать домой, брат.

— Я вернулся, Аясэ.

Брату потребовалась секунда, но он всё
равно назвал меня «Аясэ» даже сейчас. Ну, не может же он вдруг начать называть
меня «сестрёнка» или вроде того. Нет ничего странного в том, что он продолжает
звать меня как и раньше, однако для него «Аясэ» было обращением, словно бы к
незнакомцу.

— О чём вы тут говорили? — он посмотрел
на нас, а затем увидел лежащую на столе анкету, — А... Получается,
и у вас тоже? Анкета о планах на будущее.

— Ты как раз вовремя, — сказала мама, глядя на брата.

— Да?

— Я уже поговорила с Таити
по поводу твоего родительского собрания.

— Моего?

— Да. Проблема в том,
что... Таити сейчас очень занят.

Мама рассказала брату всё, что только
что объяснила мне. Мне было интересно, как она собирается убедить его, поэтому
я молча за ними наблюдала. Однако, когда она дошла до этого момента, то
сказала...

— Поэтому я хотела
сходить на родительские собрания в разные дни.

— А?! — удивлённо воскликнули мы вместе
с Асамурой.

Она сказала это так, будто с самого
начала так и хотела сделать. Разве для неё это не большая нагрузка? Похоже, что
и брат тоже так считает.

— Ну... мой старик не единственный,
у кого есть заботы, верно? Вы ведь работаете целую ночь. Неужели вам
будет удобно прийти в школу днём?

Брат был совершенно прав. И всё же мама
улыбалась, словно её предложение было как что-то само собой разумеющееся; она
быстро собрала свою сумку и ушла, так как подходило время её смены.

— Неужели стоит так
торопиться?

— Не спрашивай. Я просто
надеюсь, что с ней всё будет в порядке.

Почему? Почему она не сказала мне
этого, когда мы были вдвоём? Уму не приложу.

Всё же мне было трудно оставаться с
братом наедине: если я останусь, то от моей невозмутимости не останется и
следа. Так что я быстренько схватила спортивную сумку с униформой в руки.

— Аясэ, ты тоже уходишь?

— Мне пора на подработку.

— Точно. Береги себя.

— Хорошо. До скорого, брат.

Я сказала это на автомате. Звать его «брат»
уже вошло в привычку, поэтому слова вылетели как бы сами собой.

Лицо моей матери в этот момент даже не
уходило у меня из головы. Когда мы сидели только вдвоём, по её лицу я поняла,
что она очень устала, но когда домой пришёл брат, то от этого выражения словно
и след простыл. Её актёрское мастерство намного лучше моего, уж точно. Она
делала всё ради нашего блага — она не хочет, чтобы мы переживали за неё, и не
хочет, чтобы вся школа узнала о наших отношениях. В разговоре с ним она ясно
дала понять, что собирается посетить оба наших собрания в разные дни, и с этим
я не стану спорить, что она приняла правильное решение.

Даже во время работы в книжном магазине
тот момент не выходил из моей головы. Что мне делать? Что следовала бы сказать?

— Извините?

Пока я расставляла книги на полке, меня
окликнули; это была женщина с детской коляской, державшая в руке большой журнал
для кормящих.

— Чем могу Вам помочь?

— Я хотела спросить, нет ли у вас
номера этого журнала за прошлый месяц? Просто я не успела его купить.

Если говорить о ежемесячных журналах,
мы обычно отправляем обратно те, которые не удаётся продать.

— Мне очень жаль… Может, мне оформить
заказ?

Несмотря на то, что я не знала
наверняка, остались ли у издателя старые выпуски, я ответила именно так.

— Нет, спасибо. Просто там была статья,
которую я хотела прочесть. В любом случае спасибо.

— Не за что...

— Ну, тогда я просто куплю вот этот, — она
протянула мне свежий номер того же журнала, и мы вместе пошли к кассе: не могу
же я позволить кому-то с маленьким ребёнком нести такой тяжёлый журнал.

Как только клиент расплатился на кассе,
она вежливо попрощалась со мной, когда уходила в сторону выхода. Вернувшись к
своей работе, я снова задумалась над поведением мамы, и спустя какие-то
мгновения я решила, что не могу продолжать видеть свою мать одинокой. Когда я
вернусь домой, мне обязательно нужно поговорить с братом… Но стоило мне о нём
подумать, во мне будто раскрылись новые чувства. Я старалась держаться от него
на расстоянии, чтобы разобраться со своими чувствами, потому я и не хотела
разговаривать с ним по душам.

Когда моя рабочая смена закончилась, я
сразу же собралась и пошла домой. Открыв входную дверь в квартиру, я вошла и
тихо сказала:

— Я дома.

Сейчас уже поздно, поэтому Асамура
должен быть у себя в комнате. Я прошла по коридору мимо гостиной и тихо
постучала в его дверь. Никто не ответил. Подумав, что он принимает ванну или
вообще уже спит, я вошла в гостиную и увидела его там. Заметив на столе готовый
ужин, и, похоже, он сам ещё не ужинал, я недоумевала, поэтому прямо спросила
его. Он ответил мне, что хотел бы поужинать вместе со мной. Я не понимаю, зачем
он это предложил мне, однако я не стала ему отказывать. К тому же у меня был к
нему серьёзный разговор, о чём сразу же дала ему понять.

— Родительское собрание.

И мы сказали это в унисон. Неужели он
тоже об этом думал? В этот момент у меня на душе стало спокойно.

Когда мы начали разговор, я поняла, что
брата волновало то же самое, что и меня.

— Поэтому я не хочу, чтобы Акико-сан
напрягалась и два раза ходила в школу.

Так не честно, брат. Это всё не честно.
Пока я пытаюсь справиться со своими чувствами, ты заставляешь моё сердце биться
всё сильнее, да и ещё по таким пустякам. Услышав, что он тоже не хочет
создавать маме проблемы, я почувствовала себя по-настоящему счастливой.

— …Тогда Акико-сан не нужно будет
приходить дважды.

Я знаю, как она старается стать хорошей
мамой для брата, и поэтому мы оба решили смириться с тем, что люди в школе
могут узнать о наших семейных отношениях.