Глава 7.1 — Эпилог. Дневник Аясэ Саки?

— Что мне делать? — проснувшись, я смотрела
в потолок и на некоторое время погрузилась в раздумья.

Время было 4.36 часов утра. Ввиду того, что
вчера я легла раньше обычного, проснулась в такое ранее время. За окном было
всё ещё темно, так как в августе солнце начинает подниматься только после пяти
часов утра. Не думая, я решила поспать ещё полтора часа.

Краем глаза я видела, как ветер врывался
через открытое окно и всколыхивал занавески. Перед тем, как лечь в постель, я
настроила кондиционер таким образом, чтобы он охлаждал комнату, а не дул прямым
потоком на меня. Слабый солнечный свет проникал сквозь щели занавесок,
оповещая, что и этот день в Сибуе снова будет таким же жарким, как и
предыдущие.

В течение этого месяца я много думала о том,
что у меня не получится выстоять; мне было обидно от той мысли, что кто-то
другой знает его куда больше, чем знаю его я, и что у меня этим летом будет
совсем мало летних воспоминаний… Нет. Я даже не понимала, что на самом деле
тревожило меня, — я просто ошибочно воспринимала то непонятное чувство, которое
начинало давить на меня с ещё большей силой. И что это было за чувство? Только
спустя месяц я поняла, что это была ревность, которую, как факт, записала в
дневнике. Когда я записала, у меня тут же начало всё складываться. 

Он всегда подстраивался под
других людей и был с ними откровенным; он был готов даже подстроиться под меня
— под человека с не самым простым характером, — однако он на это даже не
обращал внимания. Он всегда замечал мои старания, которые я держала в тайне… Он
очень хорошо понимает меня, и потому я хочу понять его ещё больше.

Он мне точно не безразличен,
Юта Асамура… Однако я не могу рисковать счастьем своей матери и отчима и была
уверена в том, что и Асамура будет встревожен, если он узнает о моих чувствах,
и поэтому обращалась к нему как к незнакомцу даже на работе.

Всякий раз, когда я
обращалась к нему во время наших смен, как к человеку, которого будто бы не
очень хорошо знаю, мне казалось, что пропасть между нами становилась всё глубже
и глубже. Если бы не эта дистанция между нами, то я бы наверняка заполучила то,
чего желала.

Так прошёл целый месяц.
Наверное, с того момента мосты между нами и начали разрушаться.

Одним утром он был очень
решительным после разговора с моей мамой. Несмотря на её внешность, она умеет сбивать
мужчин с толку. Ну, я не виню Асамуру за то, что он так легко повёлся, однако
тогда мне казалось, что он стал более мотивированным и спокойным. Также во
время того завтрака слова моего отчима оказались для меня неожиданными, не
говоря уже о том, что эту тему решила поддержать моя мама — тогда они
заговорили о том, что мы с Асамурой до сих пор обращаемся друг к другу по
фамилии, и вместо них моя мама предложила обращаться к нему «старший брат Юта».

Стоп… Да я даже его имени
никогда не смогу произнести вслух: это просто невозможно. И разве это
нормально, зная, что я его младшая сводная сестра? Неужели все младшие сёстры
обращаются к старшим братьям по именам? Не могу себе этого даже представить. Да
и к тому же идею моей матери подхватил мой отчим, сказав, что до того, как
начал встречаться с моей мамой, он обращался к ней по её фамилии. Зачем он
вообще это сказал? Теперь его слова никогда не покинут мою голову, осознавая,
что теперь я буду воспринимать обращение «Аясэ» от Асамуры совсем иначе. 

Свидания, флирт… ведь этим и «болеют»
влюблённый парочки, да? Когда Асамура хотел поинтересоваться о моих планах,
именно об этом я и задумалась, и с помощью намёков он хотел узнать у меня,
приглашал ли меня кто-нибудь. И это было верно, потому что Мая пригласила меня
в бассейн, но я рефлекторно ответила ему «нет». К слову, Мая попросила меня,
чтобы я пригласила и его. В то время я подумала, что было бы неплохо провести
этот день вместе с Асамурой, только он и я, однако вся моя голова была
заполнена мыслями о подготовке к экзаменам; я даже не закончила и половины из
того, к чему готовилась.

Была ещё одна вещь, которую я
поняла, — когда я начинаю думать об Асамуре, то ни о чём другом я больше думать
не могу. Это и тормозит мою подготовку к экзаменам. Я просто хочу стать как
можно быстрее взрослой и жить своей жизнью, не обременяя собой мою маму, и
чтобы добиться этого, мне определённо нужно получить высокие баллы на
экзаменах. Так как у меня есть к чему стремится, мне придётся приложить гораздо
больше усилий, чем раньше. Вот почему я хотела воздержаться от приглашения.

Я подумала зайти к нему в
комнату и сказать о том, что я не настолько близка с Маей, как ему могло
показаться, и, когда я сказала это, обрадовалась тому, что он мне поверил. А
если бы не поверил, то как бы он отреагировал? Наверняка он бы точно начал на
меня напирать, осознавая, что я его обманула, потому что он очень проницателен
и замечает подобные несостыковки. К слову, его проницательность помогла найти
книгу всего за несколько секунд, на поиски которой я потратила целых десять
минут, но улыбка старушки меня отвлекла от этих идей в голове. Когда я
похвалила его за это, он ответил мне, что эту книгу мог найти совершенно другой
человек за ещё более короткое время, и звали этого человека Сиори Ёмиури. Тогда
я расстроилась потому, что он начал хвалить другого человека.

После работы по дороге домой
я поняла, что Асамура может не замечать вполне очевидные вещи. Почему-то мне
тогда было очень приятно это узнать.

На следующей день в гостиной
сломался кондиционер. Тогда я заперлась у себя в комнате, так как не могу
перенести жару, и думала просидеть там до того момента, пока не наступит начало
моей смены. Я включила кондиционер у себя в комнате, любимую музыку «lofi hip
hop», надела наушники и решила готовится к экзаменам… Но сосредоточиться на ней
у меня никак не получалось.

Когда в квартире стало
невыносимо душно, я решила выйти из дома и пойти в ближайшее кафе. У меня был
купон на пятидесятипроцентную скидку на фраппучино, и, не думая, решила
заказать именно его и почитать за столиком ту книгу, которую порекомендовал мне
Асамура.

Прошло какое-то время, прежде
чем я поняла, что нужно идти на работу… И тогда я заметила Асамуру, который
сидел неподалёку за другим столиком. Долго не думая, я сразу же его окликнула.
Посмотрев на стол, за которым он сидел, я увидела два стакана. Я решила, что он
пришёл сюда точно не один… Но потом я заметила, что в нашу сторону идёт парень
в очках. Так как это было знакомый Асамуры и на нём была школьная форма Суисэй,
я завершила с ним разговор и ушла. В школе мы дали друг другу слово, что будем
вести себя, как незнакомцы, однако кафе никак школой назвать нельзя.

Подумав о втором стакане на
столе, который явно принадлежал тому парню в очках, на душе мне сразу же стало
легче.

Сегодня на работе были я,
Асамура и Ёмиури… и плюс ещё один человек. На протяжении всего дня Ёмиури
хвалила меня за то, что я очень серьёзно отношусь к работе и что у меня
определённо есть талант. Она говорила это настолько серьёзно, что это начало
меня немного беспокоить, однако это были слова моей старшей, так что я не стала
возражать. К слову, сама Ёмиури была взрослой и очень красивой девушкой, с
которой было довольно просто завести разговор; она знает, как ей стоит
поддержать беседу с другим человеком. Когда я задумалась об этом, начала
понимать, что она была знакома с Асамурой намного раньше меня…

Тем же вечером по дороге
домой Асамура задал мне вопрос по поводу приглашения Маи в бассейн. От такой
внезапности у меня забилось сердце. Откуда он узнал? Я понятия не имею, как он
мог узнать об этом, потому что я даже не говорила ему, однако в моей голове
всплыл тот неуверенный ответ, который я дала ему этим же утром. На мгновение я
подумала, что Мае удалось с ним связаться напрямую, хотя я тут же отбросила эту
мысль, потому что это было просто невозможно. Значит, он хочет пойти в бассейн?
Наверняка он на меня рассердился, потому что я не рассказала ему о приглашении,
однако я даже ещё не дала ответ Мае. Мне хотелось сообщить ему, что я хочу
пойти в бассейн, потому что не была там довольно давно… Но я никак не могу
отказаться от подготовки к экзаменам.

«Понятно. Тогда и нет нужды
себя заставлять». [Потому что я просто
не могу].

«Я не пойду». [Даже если бы хотела].

Я отвечала ему таким безразличным голосом,
наполненным отчаянием, который был как холодный снег… Тогда я думала, что не
смогу найти выход из сложившейся ситуации.

На следующее утро я не хотела видеться с
Асамурой, потому и встала довольно рано. Я, как обычно, приготовила завтрак,
пока он всё ещё спал, и сразу же вернулась в свою комнату, сообщив ему об этом LINE.
Он ответил мне, написав «Спасибо», даже не добавив к сообщению никакого стикера.
Я прекрасно понимала, что он, как и я, совершенно не любит их присылать, что не
раз заставляло меня задуматься о том, насколько он проницательный человек. А что,
если он только мне их не присылает? Может, он только со мной такой
«проницательный»? Если это правда, то я ему совершенно безразлична? Только со
мной… Может, он с Ёмиури ведёт себя совсем иначе?

Спустя примерно секунду после
того, как я пришла к такому тупику, я услышала стук в дверь. В панике я сняла с
себя наушники открыла дверь.

Причина, по которой я сегодня
была с ним крайне резкой и отстранённой, заключалась в том, что я не хотела
слышать о том приглашении Маи. Даже несмотря на это, сегодня Асамура по
какой-то причине был очень настойчивым и даже попросил у меня контакт Маи.

Почему я была с ним так
груба? Почему я наговорила ему столько ужасных слов? Когда я посмотрела на его
лицо, поняла, что вовсе не хотела говорить ему этого; я повела себя как
маленький избалованный ребёнок. От этого у меня начала закипать кровь. Тогда я
поняла, что не имела права говорить ему такие слова, и в панике пыталась себя
успокоить.

Причина, по которой я так ему
отвечала, заключалась в том, что я не имею права распространять личную
информацию без её согласия, и поэтому я сказала Асамуре, чтобы он перестал спрашивать
у меня её контакт. То, о чём он меня попросил, было вполне естественно,
поскольку Маи и сама собиралась его пригласить; я не могу отказать ей в
приглашении только потому, что всё ещё не узнала ответа у Асамуры. Сперва мне
нужно было узнать от самой Маи, могу ли я дать ему её контакт, однако я
передумала писать ей сообщение, думая, что просто отвлеку её такой мелочью,
когда она находится в отпуске вместе с родителями.

Дальнейшие события этого дня
были для меня ещё хуже. Я понимала, что Асамура сделал это не специально, когда
пришёл в книжный магазин вместе с Ёмиури, но всё равно от такого потрясения мне
не стало легче. Я стала ненавидеть себя за то, что подумала об этом, ведь
Асамура имеет свободу выбора, с кем гулять и с кем встречаться. К тому же у
Ёмиури были длинные тёмно-каштановые волосы, и из-за того, что она выглядит
немного взрослее своего возраста, я даже не стала возражать той мысли в голове,
что они оба смотрятся идеально.

Может, ему нравятся длинные и
красивые волосы? Не сказала бы, что они у меня короткие… Боже, о чём я таком
думаю? Выгляжу как дура.

Вечером после работы мне не
хотелось идти вместе с ним домой, и потому я сказала ему, что мне нужно было
кое-что купить в магазине. Придя домой, увидела его на кухне; я поняла свою
ошибку, что совсем забыла об ужине. Со спины он казался каким-то потерянным, и
когда он повернулся ко мне с двумя контейнерами в руках, я удивилась. Не знаю
почему, но, когда я увидела его растерянное выражение лица, мне почему-то
захотелось посмеяться: ведь он не знает, что и как можно приготовить себе.
Порой мне даже самой в это трудно поверить, хотя и живу с ним довольно давно.

Сперва я подумала, что
причина его такой неряшливости была связана с её родной матерью. Когда я
впервые услышала его историю, когда его отец развёлся с ней, Асамура больше
никогда не ел ничего домашнего. Вся проблема была в том, что он не знал, что
ему делать с ней, хотя хорошо понимал, какие есть ингредиенты. Тогда я
подумала, что как такое вообще может быть, но я была хотя бы довольна тем, что
сейчас он попытался научиться готовить себе сам.

Готовить вместе с кем-то —
чудесно, а когда этим «кем-то» был Асамура — вдвойне чудесно. Сегодня я была
удивлена тем, что у него очень хорошо получалось.

Закончив ужинать, он внезапно
снова задал мне тот же вопрос, который задавал мне тем утром. И зачем он перед
этим так протяжно вздохнул? И тогда я почувствовала, что начинаю сердиться на
него, и потому резко достала из кармана свой смартфон и начала искать в нём
контакт Маи… А я ведь до сих пор ей не написала. Спустя какое-то недолгое время
он остановил меня, сказав, что на самом деле ему безразлична Мая. Он также
добавил, что больше всего хотел, чтобы я как следует развеялась в бассейне.

Бессмыслица какая-то. Зачем
он это делает? Я сказала ему об этом, однако он ответил, что беспокоится за моё
здоровье, сказав, что мне нужно расслабиться и как следует поразвлечься. Я
категорически этого не хотела, и потому не могу принять это приглашение. Если
же я откажусь, то… мне станет только хуже.

Спустя примерно час или два
после этого разговора у меня не получалось сосредоточиться на подготовке к
экзамену: теперь вся моя голова была заполнена мыслями о том, что сказал мне
Асамура. Даже когда я легла спать, они не хотели покидать мою голову. Мне стало
интересно, почему он сказал мне это.

Прошло уже два месяца с того
момента, как я переехала в эту квартиру вместе с мамой. Вспоминая всё то, что
произошло за это время, я задумалась о его словах. Выключив свет в своей
комнате, все мои мысли и чувства продолжили витать у меня в голове, не
собираясь покидать её, и как только через щель занавесок начал просачиваться
солнечный свет, мне-таки удалось спокойно уснуть.

За закрытыми глазами я
увидела лицо Асамуры, который вздохнул за ужином, и потом на месте его лица
появилось лицо моей мамы. Ах, точно, я вспомнила: когда я училась в средней
школе, она хотела пригласить меня на пляж. Понимая, что тогда наш семейный
бюджет стоил желать лучшего, мне казалось, что мы не могли позволить себе такую
роскошь. Я не хотела тратить то драгоценное свободное время, которое решила
потратить на учёбу, и отказалась от её предложения, сказав ей, что мне нужно
учиться. Она посмотрела на меня с обеспокоенным выражением лица, когда я ей так
ответила. Я старалась ради неё, но чем больше я занималась, тем всё больше мне
казалось, что я делаю ей только больно, и я была уверена, что тогда точно её
расстроила.

Только после того, как я
вспомнила своё прошлое, поняла, что наконец уснула. Когда я проснулась, я
начала переодеваться в то, что первое попалось под руку. Всё вокруг меня было
словно в тумане… Стоп, о чём я думала всю прошлую ночь? А-а-а, уже неважно…
Забыв про этом, я переоделась, вышла из комнаты и вошла в гостиную. Асамура уже
стоял на кухне. «Странно его видеть здесь в такое время», — подумала я, но,
когда посмотрела на часы, ужаснулась, что время сейчас уже не утреннее. Я
подумала приготовить что-нибудь лёгкое и простое, но он, видимо, заметил, что я
едва стою на ногах, и потому усадил меня за стол. Я ничего не могла ему
сказать; внутри себя я только думала о том, что нарушила обещание, которое дала
ему когда-то давно. Асамура начала со мной спорить, говоря, что он сделает всё
сам. Так как сейчас всё передо мной было словно в тумане, я перестала
возражать, и потому просто послушалась его и сделала то, что он мне сказал.

Спустя какое-то время он
поставил передо мной тарелку с тостом и поджаренной ветчиной. Когда я
почувствовала запах жаренного мяса, у меня заурчал живот. Я запаниковала,
думая, что он мог услышать его. Только сейчас я поняла, насколько была голодна.

Когда я ждала, пока Асамура
тоже сядет за стол, он вдруг предложил мне подогреть молоко. «Какое странное
предложение», — подумала я, поскольку за окном всё ещё было жаркое лето, а он предлагает
мне горячее молоко, но затем он сказал, что оно поможет побыстрее уснуть.
Специально для меня, будто особенному посетителю, он подогрел его мне в
микроволновке.

Доедая тост с поджаренной
ветчиной, я поняла, что начинаю понемногу просыпаться. Когда Асамура поставил
передо мной горячее молоко, я посмотрела на кружку. Как только я закончила есть
тост, решила попить молока. «Ах, как тепло». Находясь в прохладной гостиной
из-за работающего кондиционера с горячим молоком в руках, оно согревало мне
душу. Со вздохом я наконец почувствовала, как моё тело становиться будто
ватным.

«Я тут подумала…» — тогда
сказала я, — «что не против пойти в бассейн».

Когда я сказала о том, о чём
думала, внезапно почувствовала, что с моей души свалилась какая-то непонятная
тяжесть… Однако, помимо этого, была ещё одна проблема — в тот день, на который
была назначена встреча, у нас с Асамурой была смена.

После завтрака, поспав ещё
два часа, мы отправились на работу. Асамура хотел поговорить с менеджером,
чтобы он перенёс наши смены на другой день, и потому мы оба вышли из дома
раньше обычного; я не видела причин, чтобы не пойти вместе с ним. Толкая
впереди себя велосипед, он шёл рядом со мной.

Не умея ничего, кроме помощи
маме по дому, я беспокоилась об этом разговоре с нашим менеджером; я
беспокоилась, что у нас не получится с ним договориться, но Асамура немного
успокоил меня тем, что ему часто приходилось меняться сменами. Возможно, по
этой причине разговор с менеджером сложился вполне удачно; он принял нашу
просьбу и перенёс наши смены на день раньше. Я с Асамурой поблагодарила его.

После этого разговора я
поняла, насколько Асамура был удивительным человеком. Если бы я сама решила
что-либо сделать, то у меня бы ничего не вышло. Я подумала, что он общается с
людьми гораздо лучше, чем сам о себе думает, и когда я сказала ему об этом, он
решил, что я его просто разыгрываю. Он сказал, что от коллег на работе требуют
серьёзного отношения не только к работе, но и к ним самим, и потому разговор с
менеджером магазина не был таким сложным. Сказав так, мне сразу же стало
понятно, потому что это был совершенно другой способ «адаптации». Когда это
слово пришло мне в голове, мне почему-то стало гораздо легче.

Переговоры — это не просто
навязывание своих желаний другому человеку. Здесь нужно учитывать
обстоятельства и мнения обоих людей, чтобы найти общий компромисс, поэтому
также важно прислушиваться к мнению других людей. Так как у меня есть такая
привычка, в которой я даю больше, чем получаю, скорее всего, у меня бы тоже
хорошо получалось вести переговоры так же хорошо, как делает это Асамура.

Из разговора с нашим
менеджером мы поняли, что в тот день нам нужно было работать как никогда
раньше. Если это всё, что он от нас хотел, то с этим уж точно не должно
возникнуть никаких проблем.

Как только эта проблема была
решена, я тут же написала Май, что мы с Асамурой будем свободны в назначенный
день. Спустя какое-то время она ответила мне, написав «Ура!» и прислав
анимированный стикер с милым котиком, который двигал кулаком вверх-вниз. Внутри
себя я улыбнулась, но затем мне пришло от неё длинное сообщение с необычным
названием «Создадим летние воспоминания!» «Неужели она всё это написала во
время отпуска?» — подумала я. Впрочем, мне это было неважно.

На следующее утро… вернее,
вчерашним утром Асамура сказал мне, что у него были только школьные плавки. Он
сказал мне, что ему было неудобно брать их с собой в бассейн, и потому сообщил
мне, что после работы зайдёт в магазин и купит себе новые. А что у меня? У меня
тоже был довольно симпатичный купальник, который я купила на первом году
обучения во время распродажи. Как только я начала учиться в старшей школе, наше
финансовое положение значительно улучшилось (иначе я бы не продолжала учиться в
этой школе). Тогда у меня осталось немного денег, и потому купила его только
потому, что он был очень дешёвым. С того момента прошёл целый год, и я ни разу
его не надевала. Когда я отправила сообщение Мае, я решила его примерить, и он
оказался мне немного маловат. К тому же он совершенно не подходил моему имиджу,
и поэтому я решила подыскать себе новый купальник в интернете, благо до начала
смены ещё оставалось время. В конце концов я могу позволить себе купить новый
купальник на те деньги, которые зарабатываю в книжном магазине.

Когда завершилась наша смена,
я спросила у Асамуры, где он собирается покупать себе плавки. Так как он назвал
мне магазин, в котором был один купальник, который меня заинтересовал, я решила
пойти вместе с ним. Дойдя до торгового центра, мне стало любопытно, какие
именно он хотел купить себе плавки… Но я быстро перестала думать об этом. Да и
вообще, зачем мне это? Я же не собиралась пойти вместе с ним за компанию,
поэтому и предложила ему разделиться у эскалатора. Когда он поднимался наверх,
я надеялась, что он не смог заметить моего волнения. Для меня это было словно
пытка, потому что он оставался таким же спокойным, как и всегда. Это было
несправедливо.

И вот это день настал. Мне было весело!
Очень, очень весело! Я давно так не веселилась, что даже забыла, когда я в
последний раз ходила в бассейн! Там было много аттракционов, которые я
испробовала практически все! Мне даже удалось познакомиться с некоторыми
ребятами из нашего небольшого коллектива, а их имена я помню до сих пор, но
сказать, что они теперь стали моими друзьями, я не могу. Если уж на то пошло,
то я совершенно не умею чувствовать настроения других людей, и мне нужно
усердно постараться, чтобы хоть как-то это понять. Впрочем, сегодня мне было
настолько весело, что это проблема никак не помешала мне здорово провести время.
Думаю, что если бы не настойчивость Асамуры, то я бы точно не оказалась здесь.
Как и мне, ему были немного противны шутки Маи, когда она давала комментарии их
именам, лучше получалось общаться с ними, чем у меня. У него всё получится,
если он того захочет, и он точно может сказать то, что ему нравится, а что —
нет; это была одна из его удивительных черт характера, которая мне в нём
нравится. Абсолютно.

Попрощавшись с ребятами у станции Синдзюку,
мы собирались уходить домой, но внезапно Асамуру окликнула Мая. Она сказала,
что ей бы хотелось обменяться с ними контактами в LINE. Он почему-то посмотрел
в мою сторону. Я тут же отвела взгляд в сторону. Почему он посмотрел на меня?
Он волен делать то, что хочет, и я вовсе ему не указ. Когда я снова посмотрела
на них, они уже закончили обмениваться контактами. Асамура в конце поблагодарил
Маю за то, что она продумала такой идеальный план, который оставил каждого
неравнодушным. Услышав это, я была с ним согласна, что она проделала такую
замечательную работу. Хоть Мая Нарасака и невысокого роста, но у неё точно
огромное сердце. Мне вновь пришлось признать тот факт, что она любит людей,
которые тоже любят её. Сравнивая себя с ней, я вообще другая: я всегда
прекращаю разговор в тот момент, когда понимаю, что он мне уже перестаёт нравиться.
Когда я задумалась о том, со сколькими ребятами я весело провела время и с кем
бы не отказалась повеселиться вновь, возненавидела себя за это. Я слишком
узколобая: не люблю, когда меня кто-то приглашает на подобные мероприятия,
поскольку я боюсь, что они увидят мою нетерпимость. Я вовсе не желаю им зла — просто, случись бы это,
то вина будет лежать только на моих плечах, но никак не них. Я просто не могу с
этим смириться. Именно по этой причине я восхищаюсь Асамурой. Когда он играл
вместе с остальными в игры, придуманные Маей, он больше внимания уделял тому,
чтобы другие люди получали удовольствие от игры, совершенно позабыв о себе. Он
осознаёт, насколько все эти ребята усердно старались, чтобы тоже всем было
весело.

Он такой классный… Но, судя
по всему, никто этого даже не заметил, кроме меня. Я что, одна такая? Когда я
поняла это, во мне заиграла гордость, потому что я была первой.

По дороге домой мне было
немного неловко, что сейчас Асамура шёл рядом со мной. Солнце уже начало
садиться за горизонт, и мне было трудно разглядеть его выражение лица, но я
была уверена, что он точно не смотрит на меня.

«Пришло время сказать это», —
подумала я. Так как в моих глазах он выглядел таким ослепительным, таким
классным и восхитительным… Думаю, что этот момент настал.

«Брат».

Я сказала это настолько
чётко, чтобы он точно услышал меня.

У меня заколотилось сердце.
Наверное, он не заметил, как тряслись мои пальцы на руках. Я сделала правильный
выбор, потому что мы уже давно стали братом и сестрой. Я знаю, что он старается
быть для меня родным старшим братом, чтобы я могла на него положиться, и я могу
сделать ему больно, если продолжу и дальше держать с ним дистанцию.

Мы вернулись домой. Когда я
смотрела, как Асамура ест приготовленный мною завтрак, я поняла, почему моей
маме всегда нравилось готовить. Интересно, у неё было точно такое же лицо, с
которым я тогда смотрела на Асамуру?

«Наверное, это и есть счастье
— быть сводной сестрой», — произнесла я у себя в голове, надеясь, что часть
этих эмоций не отразилось у меня на лице, чтобы он не понял моего внутреннего
смятения.

«Хочешь мисо-супа?» —
спросила я его.

«Нет, не стоит. Было вкусно…
Спасибо, Аясэ».

Ответив так, я заметила, что
он смотрит прямо на меня. На мгновение я подумала, что я чем-то его обидела.

Наверное, когда он сказал
«спасибо», он имел в виду про мисо-суп. Наверное, из-за того, что мне стало
неловко, или это, может быть, принятие желаемого за действительного, в его
глазах я прочитала какую-то странную эмоцию, с которой он смотрел прямо на
меня, словно видел во мне обычную девушку, а не младшую сестру.

…Прости меня, Асамура.
Наверное, это просто галлюцинация в моей голове, ведь ты не можешь быть таким
человеком, который бы пошёл на такой риск… Но что если… Если я правда ему
нравлюсь? И что мне делать, если он расскажет мне о своих чувствах? Получится
ли у меня выстоять перед ним и отказать ему? От таких мыслей мне стало страшно.
Если это были только мои односторонние чувства, то мне нужно просто скрыть их
от него и зарыть глубоко в сердце, делая вид, словно этого всего попросту не
существовало… Но сколько бы не прошло времени, так просто они не исчезнут. Если
он сделает первый шаг, я не знаю, получится ли у меня выстоять перед ним.

Утром зазвонил
будильник. Мама и отец уже сидели в гостиной. Как я поняла, они оба взяли
выходной на работе, чтобы провести этот день вместе, как целая семья. Когда я
увидела улыбку на лице матери, я поняла, что за столь долгое время это была её
самая счастливая улыбка. Поняв для себя, что это и правда был для них особенный
день, мне не хотелось, чтобы она снова проходила через то, что ей пришлось терпеть
в прошлом. Я не хотела разрушать её счастье, чтобы она могла жить так и дальше.
И поэтому… мне просто нужно отказаться от своих чувств, которые я испытываю к
Асамуре, ведь я не хочу разрушать чужое счастье ради своего. К тому же мне
никак не хотелось беспокоить Асамуру. Теперь мне остаётся надеяться только на
то, что никто из них никогда не узнает об этих чувствах, и потому я решила
сделать себе стрижку. Приняв такое решение, я сразу же решила её сделать.

Длинные и красивые
волосы Сиори Ёмиури — одна из важных составляющих её женственности. Я уверена,
что Асамуре нравятся длинные волосы, и вместе с этим понимала, что простой
стрижкой я не смогу изменить его чувств, но если это может помочь, то
попробовать стоит. Всю ту «женственность», которую я не признавала, казалась мне смешной, и всё же
теперь я полностью окутана ею, словно стала стереотипом.

Когда мне сделали
стрижку, я вернулась домой. Я достала из ящика дневник и перечитала в нём всё,
что в него записала. Вычитав из него всё, я решила, что его никто не должен
увидеть. Каждое слово в нём и каждое предложение было наполнено эмоциями и
моими искренними чувствами, которые были адресованы к Асамуре. Эти записи в нём
были чересчур откровенными.

Я до сих пор не
написала всё то, что случилось со мной за эту неделю в свой дневник. Верно, это
были всего лишь мои воспоминания, которые так и остались моими воспоминаниями,
а эти записи я создала у себя в голове. Почему? Просто я не могу позволить себе,
чтобы Асамуре удалось найти их и прочесть. Мои искренние чувства были опасны
для того, чтобы хоть кто-нибудь увидел их, и если я запишу их на листе бумаги,
то он точно сможет найти и прочитать всё то, что я испытала за эту неделю.
Теперь, как девушке одного и того же возраста с ним, мне придётся держать в
тайне свои чувства. Моя жизнь, которую я должна прожить вместе с ним, — это
жизнь его младшей сводной сестры, а не обычной девушки, и поэтому теперь мне
придётся разговаривать с ним как со старшим братом.

Этот дневник —
дневник его сводной сестры — мне больше не нужен!