Глава 702 — Это и был ответ
Кровь стекала с ладоней Гарины. Она бежала по ногтям, скользила вдоль пальцев, срывалась с костяшек и падала с неба алыми каплями дождя. По ее душе расходились дрожащие волны, словно круги по неподвижной глади озера после брошенного камня.
Мир над ней поглотила тень. Щупальце Тени Ночи раскинулось в воздухе над ней, его бледно-серая кожа заслонила собой само небо, оставив после себя лишь тьму и крики.
Но щупальце не шевелилось. Оно не сдвинулось с места ни на волос за последнюю минуту. Огромный отросток был полностью застывшим. Нити воли Гарины сковали его целиком, словно паутина исполинского паука.
Капля пота скатилась по ее лицу, а душа вновь застонала в знак протеста. Она могла сдерживать Тень Ночи лишь еще некоторое время. Она уже задействовала каждую унцию Рунной Силы, на которую была способна, и всей ее мощи хватило лишь на то, чтобы замедлить эту крошечную частицу воли Тени Ночи.
Если бы чудовище проснулось хоть немного сильнее, борьбы бы вообще не было. Ее Руны были бы сметены, как свисток в торнадо. Впрочем, она и не стала бы пытаться сдержать истинное сознание Тени Ночи одной лишь силой своей воли.
Если бы оно действительно пробудилось, она выбрала бы сначала тысячу других стратегий. Подобные сложные манипуляции Рунной Силой никогда не были ее сильной стороной. Среди Апостолов были те, кто справился бы с подобной задачей значительно лучше нее.
Гарина была охотницей.
К сожалению, Тень Ночи не была тем существом, на которое она могла бы охотиться. Если бы она задействовала истинную силу своих Рун 7-го ранга ‒ ту силу, которая позволила бы ей по-настоящему поразить смертоносное существо, парящее над ней, ‒ у нее была бы вполне реальная вероятность добиться успеха.
И была точно такая же вероятность, что Тень Ночи проснется.
Это чудовище все еще спало. И только это удерживало Империю от полного уничтожения. Его присутствие сегодня было равносильно тому, как будто оно просто перевернулось во сне. Если бы она подошла и вонзила в него нож, одновременно ударяя в гонг у него над ухом со всей силы, чудовище не стало бы спать долго.
Все, что я могу сделать, ‒ это замедлить его. Отец... этот ублюдок. Он придумал, как использовать часть силы Долгой Ночи. Но он не может контролировать Тень Ночи. Он лишь слегка пощекотал ее. Скоро она снова успокоится. Когда это произойдет… я смогу снова ее запечатать.
Но до этого момента я не могу позволить себе ничего, кроме как оставаться здесь. Это самое сильное из проявлений Тени. Остальные тоже нанесут ущерб… но не такой сильный, как нанесло бы это. Проклятье. Если я попытаюсь спасти все сразу, в итоге не спасу ничего.
Капля пота скатилась по щеке Гарины.
Ее внимание было острым, как бритва. Иным оно просто не могло быть. Края ее души жгло от перенапряжения. Все ее существо стремилось вернуться в естественное состояние, но Гарина не позволяла ей этого. Сейчас она не имела права на жалость к самой себе.
Достаточно было лишь бегло опустить взгляд вниз.
Внизу под ней раскинулся один из Бастионов.
Город, простиравшийся так широко, что казался бесконечным. Было время, когда он был большим, чем Арбитаж. Возможно, не более влиятельным, но большим.
Теперь это было море поющего камня.
Каждое дерево. Каждый камень, каждая черепица и каждое животное. Каждый человек. Все, что когда-то находилось на поверхности города, теперь превратилось в искаженный, извращенный сад. Тысячи и тысячи жизней были погублены (1). Масштабы разрушений превосходили даже астрономические цифры.
Но кто-то еще оставался жив. Все, кто находился достаточно глубоко под городом, успели отступить еще дальше вглубь. Влияние Тени Ночи не могло мгновенно осквернить все. На это требовалось время ‒ и пока Гарина удерживала ее здесь, распространение порчи оставалось медленным.
Если я удержу ее здесь, ущерб удастся локализовать. По крайней мере, никто не оказался настолько глуп, чтобы выйти наружу и попытаться атаковать ее самостоятельно. Его душа просто скрутилась бы в крендель еще до того, как он успел бы призвать хотя бы одну Руну.
Это не должно было продлиться слишком долго. Она была уверена, что Тень Ночи по-прежнему пребывает в глубоком сне. Единственной надеждой для всех них были строгие законы, которые Гарина на протяжении всех этих лет навязывала Империи.
Во всей Империи есть лишь три мага, обладающих силой действительно разбудить Тень Ночи. Отец, я и Ревин. Отец не станет этого делать, потому что тогда Тень Ночи убьет и его тоже. Он не идиот. Ревин… ну, он тоже не станет этого делать.. Как и я.
Так что если мы просто продержимся... все закончится. А потом мы найдем Отца и остановим его прежде, чем он научится еще лучше пользоваться Долгой Ночью. Нам просто...
Что-то коснулось задворок сознания Гарины. Некое присутствие. Ее спина напряглась. Дыхание замерло в груди. И на краткий миг она едва не утратила контроль над своей душой.
Но этого не случилось. Гарину было не так легко застать врасплох. Она была профессионалом. Гарина прожила сотни лет и была не просто обычным магом. Она была одной из Семи.
Но это не уменьшило того удивления, которое она испытала. Почти одновременно в пределах Империи на краткий миг проявили себя два присутствия. Присутствия с такой значительной силой, что она не могла их проигнорировать.
Первое ей было известно. Это был Ной и та частичка силы Декраса, которую он присвоил себе. Похоже, ему пришлось вступить в бой. Гарина не беспокоилась о его магии. Ной был совершенно нелепым для мага 5-го ранга, но максимум, на что он был способен, это слегка уколоть Тень Ночи в палец. Он не мог ее разбудить.
Но другое присутствие… Гарина поняла, что знает его. Это присутствие напоминало ей Фердинанда, но в тысячу раз могущественнее. Оно не принадлежало этому миру. Это было нечто, намного превосходившее все, о чем любой маг 7-го ранга мог хотя бы мечтать.
Это было присутствие бога.
***
"Дерьмо", ‒ выдохнула Возрождение, подавшись вперед и смотря на Ноя широко распахнутыми глазами. Исполинская конечность Тени Ночи обрушивалась на него в мучительно медленном движении ‒ гораздо медленнее, чем вообще имела право двигаться.
Намного, намного медленнее.
Глаза Возрождения сузились. Она бросила косой взгляд на Декраса.
"Что?" ‒ спросил Декрас.
"Ты его замедлил", ‒ резко бросила Возрождение. "Зачем?"
"Я подумал, что это будет хорошим драматическим эффектом", ‒ ответил Декрас. "И я ничего не замедлял. Ты кем меня считаешь, пятнадцатым рангом? Я не могу контролировать само течение времени. Мы просто воспринимаем его с гораздо большей скоростью".
"Не надо объяснять мне, как работает сжатие времени. Я не вчера родилась", ‒ отрезала Возрождение, не в силах оторвать взгляд от экрана. Щупальце по-прежнему ползло вниз к Ною, по микрометру за раз. При таких темпах до соприкосновения должно было пройти минут десять. "Ной мертв".
"Без всяких сомнений", ‒ согласился Декрас. "Мне гораздо интереснее посмотреть, сможет ли он вообще хоть что-нибудь сделать Тени Ночи. Такое забавное имя. Тень Ночи. Для той планеты она действительно сильна... но какое высокомерие ‒ называть себя первородной тьмой". (2)
"Это смертные дали ей такое имя", ‒ заметила Возрождение. "Нельзя винить ее за имя, которое она не выбирала".
"Справедливо", ‒ признал Декрас. "Тогда, пожалуй, нам стоит перейти к вопросу слона в комнате. Или, может, лучше сказать кота… (3)"
"Помолчи", ‒ раздраженно сказала Возрождение. Она указала одной рукой на экран, а другой продолжила поглаживать черный комок шерсти, который Декрас создал для нее. "Ноя сейчас расплющит. Я не хочу это пропустить".
"Садистка", ‒ сказал Декрас.
"Он будет в порядке. Расслабься".
Оба замолчали, наблюдая, как щупальце продолжает опускаться к протянутым рукам Ноя. Он тянулся ему навстречу, на его лице отражалась полная сосредоточенность, а в глазах горела решимость.
Над ним грозно нависла стена смерти. Она обрушивалась на Ноя с невероятной скоростью, но его мозг явно все еще успевал осознавать происходящее. Он знал, что вот-вот умрет, ‒ и все же в нем не было ни малейшего следа страха.
Величайший страх человечества не имел над ним никакой власти. Он был сосредоточен исключительно на том, что предстояло сделать. Возрождению очень хотелось бы заглянуть к нему в голову. Ей хотелось бы услышать, о чем он думает. Узнать, что именно давало ему такую мотивацию пробиваться вперед.
Но она не могла. Ей оставалось только наблюдать, как серый камень, составляющий Тень Ночи, дотрагивается до его пальцев.
Вся сила, накопленная в его Формации, взорвалась разом.
Черная линия устремилась вверх, прорезая массивное щупальце, пока оно продолжало свое падение.
Время резко вернулось к своему обычному течению.
Чудовищный взрыв сотряс Выжженные Акры. Щупальце столкнулось с землей с такой силой, что волна ветра, вырвавшаяся из его недр, разнесла вдребезги все окаменевшие деревья в радиусе сотен метров от места столкновения.
Ной исчез под ним. Немногие вещи в этом мире были более несомненно мертвы, чем он в этот самый момент.
"Смотри!" ‒ воскликнул Декрас, указывая пальцем, словно гордый отец.
По окружности щупальца Тени Ночи тянулась длинная борозда. Она была достаточно глубокой, чтобы рассечь многие из отверстий, пронизывавших этот огромный отросток. С точки зрения конструкции повреждение было незначительным ‒ но никому не нравится ударяться пальцем ноги обо что-то во сне.
С шипящей какофонией воплей щупальце резко дернулось назад. Оно втянулось в небо к порталу, из которого появилось, обернувшись вокруг горы, которая так грубо обрушилась на него, и увлекая эту огромную массу камня за собой. Возрождение завороженно наблюдала, как щупальце всасывалось в вихрь в небе, словно длинная лапша, исчезающая во рту нетерпеливого едока.
И затем оно исчезло.
Остался лишь лес каменных деревьев, чье пение теперь сводилось лишь к шуму ветра, проносящегося сквозь отверстия. Магия, связывавшая их всех с Тенью Ночи, была разорвана.
"Совсем неплохо", ‒ одобрительно заметил Декрас. "Ему удалось не дать ее влиянию распространиться слишком далеко. Идеальный кандидат для этой задачи. Силы недостаточно, чтобы действительно разбудить Тень Ночи, но вполне хватит, чтобы отпугнуть ее раздражением".
"А где Маскот?" ‒ спросила Возрождение, лихорадочно бегая взглядом по экрану.
Декрас бросил на нее взгляд. "Возрождение".
"Я знаю", ‒ резко ответила Возрождение. "Где Маскот?"
"Мы оба видели, что он сделал", ‒ сказал Декрас. "У этого маленького аватара не было возможности так разбрасываться силой. Во всяком случае, не без связи с тобой".
Руки Возрождения сжались в кулаки. Аватары были продолжением бога, которому они принадлежали. Им выделялась определенная доля силы. Но это было тогда, когда они действительно были аватарами.
Маскот разорвал их связь. Как бы грубо это ни было, это означало, что Возрождение не могла им управлять, ‒ как и он не мог черпать ее магию. Единственная энергия, которая у него была, ‒ это та, с которой она его оставила.
Этого было более чем достаточно, чтобы самостоятельно пересекать границу между мирами или устраивать всякие мелкие шалости. Но телепортация целой горы уже была совершенно другим делом. Нечто подобное далеко выходило за пределы того, что Маскот мог себе позволить.
Глаза Возрождения бегали по экрану в поисках хоть клочка белого меха. "Он не может исчезнуть. Только не так. Ведь я вложила столько усилий в его создание, знаешь ли. Он ‒ живучий мелкий гаденыш".
"Он больше не твой, кстати".
"Мне плевать", ‒ резко ответила Возрождение. "Это что, полностью его израсходовало? Отмотай экран назад. Если его больше нет…"
На земле перед Возрождением что-то замерцало. Она моргнула, и ее взгляд метнулся вниз, а дыхание замерло в груди.
Едва различимый, почти полностью прозрачный комок белого меха выкатился из портала прямо к ее ногам.
Это был Маскот, но он был явно не в лучшем виде. Фактически, он был едва ли в каком-либо виде вообще. Его тело было настолько прозрачным, что казалось нарисованным на тончайшей салфетке. Изначально красные рога, торчавшие из его головы и спускавшиеся по спине, поблекли до такой степени, что стали серыми.
Возрождение подняла Маскота и прижала его к себе. От него уже отделялись крошечные фрагменты, медленно осыпаясь вниз. Она обернула свою душу вокруг души Маскота, осторожно собирая распадающегося аватара обратно, словно складывала рассыпавшийся пазл.
Это не было восстановлением, но это позволило бы удержать его от окончательного распада, пока она не сможет заняться им как следует.
"Ты вернулся ко мне", ‒ сказала Возрождение с облегченной улыбкой. Она протянула к коту нить своей воли. "Я знала, что так и будет. Это был эффектный трюк. Только даже не думай повторять подобное еще раз. Но не волнуйся. Я верну тебя в прежнюю форму в течение каких-нибудь пары сотен лет. Это даст мне время познакомить тебя с Файсти (4). Постарайся с ним поладить, ладно?"
Черный кот на ее коленях поднял взгляд на Маскота. Затем он снова занялся своими делами. Файсти, как правило, редко интересовало хоть что-нибудь.
Глаза Маскота затрепетали и открылись. Его взгляд встретился со взглядом Возрождения.
Она почувствовала, как нить ее воли уперлась в железную стену.
Ее глаза широко раскрылись.
"Что ты вытворяешь? Убери этот барьер, мелкий засранец".
"Он создан из тебя", ‒ заметил Декрас. "Сомневаюсь, что это сработает. Ты всегда отличалась невероятным упрямством (5)".
Возрождение смерила его тяжелым взглядом, затем снова посмотрела на Маскота. "Я не смогу тебя поправить, если ты не откроешься. Не забывай, чем ты являешься, аватар. Хочешь вернуть свою силу? Опусти барьер. Я не стану тебя заставлять, но если ты будешь держать меня на расстоянии, то я смогу сделать очень мало".
Решимость в глазах Маскота ни на мгновение не дрогнула. Хотя его прозрачное тело безвольно висело в руках Возрождения, находясь всего в шаге от полного исчезновения, воля его души оставалась непоколебимой.
"Типичный кот", ‒ сказал Декрас. "Нагадит у тебя на пороге, сваливает, а потом возвращается и ожидает, что ты бесплатно о нем позаботишься, чтобы он снова умчался к своему любимому хозяину. Который, между прочим, вовсе не ты. На случай, если это до сих пор было недостаточно очевидно".
Не могу в это поверить. Маскот вовсе не глуп. Хоть он и не разговаривает, но прекрасно понимает, что к чему. Ему, скорее всего, пришлось потратить практически все оставшиеся силы, чтобы добраться сюда и позволить мне стабилизировать его состояние. Если он не восстановит связь со мной, то не сможет вернуть себе силы аватара. Неужели он настолько решительно настроен остаться рядом с Ноем?
Возрождение вздохнула. Она опустила Маскота, усадив его себе на колени. "Если ты не восстановишь связь со мной, я мало что смогу сделать. На одну лишь стабилизацию твоего состояния могут уйти месяцы, и это без восстановления твоих способностей. Ты действительно готов на это? Ной пока не сможет тебя исправить, даже если я отправлю тебя обратно. Он не бог. Могут пройти сотни или тысячи лет, прежде чем он станет им. Ты действительно готов ждать так долго? Ты застрянешь в облике не более чем слегка необычного кота, пока он не сможет сам поделиться с тобой своей силой".
Маскот лениво поднял глаза на Возрождение.
Затем он начал вылизывать себе зад.
И это, как предположила Возрождение, было вполне исчерпывающим ответом.
- - -
П.: Название главы "That's an answer" мне переводило по-разному, текущая версия – самодеятельность по мотивам последнего абзаца.
(1) – Здесь использовалось слово "snuffed" – то есть «потушены/задуты, как пламя свечи».
(2) – Оригинальная фраза выглядит как "...Night’s Shadow. It’s strong for that planet… but how arrogant, to claim to be the first of darkness". Трудновато было понять, что имеется в виду, выкручивалась по мере сил.
(3) – На всякий случай напоминаю, что здесь игра слов с идиомой «слон в комнате» (elephant in the room) это известная метафора, которая означает очень большую, очевидную проблему, трудную тему или неприятную правду, которую все замечают, но сознательно и упорно делают вид, что её нет [Gemini]. Несмотря на то, что это вроде английская идиома, в русском языке она также весьма известна, на одном форуме причиной назвали некую басню Крылова с цитатой «Слона-то я и не приметил!», но расследовать тему дальше не стала ^^’)
(4) – Имя черного кота Fiesty определенно образовано от слова "feisty" – (неформальное) бойкий (о человеке, как правило, относительно маленьком или слабом); живой, решительный и смелый [Google Translate] // активный, энергичный и полный решимости [Cambridge Dictionary]. Транслитерация Файсти предложена нейросетью и показалась красивее, чем Фиести. Если кому-то будет сильно важно, могу заменить.
(5) – Вообще-то Декрас тут назвал ее "hardheaded" – но показалось, что «твердолобая» прозвучит грубовато)