Глава 694 — Не стоило сюда приходить.
Гарина прекрасно понимала, что Ной не был обычным человеком. Эта возможность давно канула в Лету (1). Неспособности смерти удержать его в своей хватке обычно было бы более чем достаточно, чтобы сделать это очевидным. Это стало еще более очевидным, когда он практически поставил Крона на колени всего лишь несколькими мгновениями связи разумов.
Но знание того, кем Ной не был, не помогало Гарине понять, чем он был. Она знала лишь кусочки всей правды. Обрывки того, что ей было нужно, ровно настолько, чтобы понимать, как мало ей известно на самом деле.
Слишком многое в нем не сходилось. Было слишком много аномалий. Слишком много вещей, которые просто не должны были быть возможны. По мере того, как кто-либо становился сильнее, вселенная делала все более очевидным то, что возможно все.
Пределы были искусственно навязанными скорее отсутствием понимания, чем недостатком возможностей. При наличии достаточной мотивации и инструментов можно было достичь чего угодно. Те, кто этого не понимал, редко выходили за пределы 6-го ранга. Нельзя было делать шаги к божественности, не осознав, как мало ты на самом деле знаешь.
Но даже это знание не давало ответа на вопросы, роившиеся в ее голове. Это нельзя было назвать даже совпадением. Тайна Ноя не была единичным случаем. Она не могла списать все эти странности на последствия какого-то мимолетного происшествия.
Это было что-то большее. Должно было быть. Чем больше времени Гарина проводила с Ноем, тем более убеждалась, что тут происходит нечто гораздо, гораздо более масштабное, чем что-либо, во что она когда-либо была вовлечена раньше.
Такая аномалия, как Ной, не могла быть чем-то, что просто... случилось. К этому должен был приложить руку какой-то чрезвычайно могущественный бог – или, возможно, несколько. (2) Они чем-то манипулировали. Готовили что-то.
Гарина не знала, что. Она не знала, почему. Она даже подозревала, что выяснять это не было мудрой идеей. Информация имела силу только тогда, когда ею можно было воспользоваться. И если ее подозрения были верны, если Ной действительно был пешкой какого-то невероятно могущественного существа и его растили и воспитывали для... какой бы цели это ни служило, она ничего не могла с этим поделать.
Конечно, я могла бы убить Ноя. Я могла бы высвободить всю силу своих Рун и и разбить его душу настолько основательно, что от нее ничего бы не осталось. Но если в Ноя вложилась такая могущественная сущность... сомневаюсь, что она позволит мне это сделать. Я буду мертва раньше, чем закончу призывать свои Руны.
Даже просьба заглянуть напрямую в душу Ноя имела все шансы закончиться тем же самым. Крон был глупцом, и любой наблюдавший за ними это понимал. Вряд ли ему удалось бы обнаружить какие-либо странности.
Но Гарину было не так легко обмануть. Если в душе Ноя было что-то, что можно найти, она это найдет. И если он представлял угрозу для этого мира – если он был здесь с какой-то иной целью, чем та, о которой он заявлял, – тогда она будет вынуждена действовать.
Ной мог даже не знать. Он может даже не догадываться о степени манипуляции событиями в его жизни. Могущественное существо могло создать его с нуля в качестве своего избранного оружия, для какой-то цели, которую я даже не берусь понять, никогда не раскрывая своего присутствия. Ной мог считать, что ему просто невероятно повезло, – или что он проклят.
Это была вполне реальная возможность. Но в конце концов, независимо от того, знал Ной или нет; были ли его намерения добрыми или злыми; Гарина должна была определить, что он собой представляет. Даже если его предназначение было чисто благим, она не могла продолжать учить его, если не знала, чем он является.
Гарина не была настолько глупа, чтобы верить, будто Декрас станет защищать ее, если дела пойдут плохо. Он всегда держался на расстоянии от своих последователей. Единственным, кому удалось пообщаться с Декрасом напрямую в течение сколько-нибудь длительного времени, был Пророк, но даже он не смог извлечь из их разговора ничего толкового. Декрас не станет затевать вражду с другим могущественным богом только ради ее защиты.
Гарина была сама по себе. Но она все еще не была мертва. Даже когда Ной позволил своей силе течь в ее душу и начал поднимать ее из ее оболочки, ничего не изменилось. Это лишь заставило пробежать холодок по спине Гарины.
Она могла предположить только две возможные причины, почему ее еще не остановили.
Либо бог, создавший Ноя, был очень уверен в своих силах, до такой степени, что считал, будто она не сможет обнаружить ни малейшего клочка информации о том, что он сделал...
Либо он знал, что нечто в Ное разрушит разум Гарины так основательно, что у нее не останется ни малейшего шанса сопротивляться.
Времени на раздумья больше не было. Она была ищейкой. Выяснять все было ее работой. Защищать эту империю – ее долгом. Во многом она сама навязала себе эту роль. Она не принесла ей союзников. Да и не допускала их обретения. Никому не нравилось, когда за ним следили, но никому нельзя было доверять в соблюдении правил, если это не обеспечивалось контролем.
В этом мое предназначение.
Гарина расслабилась. Она почувствовала, как магия Ноя тянет ее душу и пытается высвободить ее из тела. Она не оказала ни малейшего сопротивления. Напротив. Когда чувства Ноя потянулись к ней, Гарина раскрыла свою душу и позволила ей взглянуть прямо в самую сердцевину того, кем был Ной.
Что бы ни существовало внутри...
Она это найдет.
Мир закружился. Он искривился, усики тьмы свернулись внутрь, поглощая ее поле зрения, как крутящийся калейдоскоп. Тени поднимались, поглощая все вокруг, пока не остались лишь они одни. На кратчайшие мгновения не осталось просто ничего.
А потом она оказалась в душе Ноя.
Бесконечная пустота простиралась вокруг сознания Гарины во всех направлениях. Она была совершенно неподвижной. Совершенно безмолвной. Совершенно пустой. Полное отсутствие чего-либо, что могло бы когда-либо считаться существованием.
Что это такое?
Прошла секунда. Гарина практически слышала ее сухой щелчок где-то позади своей головы. Она больше не чувствовала душу Ноя. Она даже не чувствовала свою собственную. Ее осознание собственного существования ощущалось так, словно было приглушено и спрятано за дюжиной толстых слоев шерсти.
Это не могло быть душой. Оно было слишком огромным. Слишком пустым. Слишком величественным и в то же время лишенным чего бы то ни было. Она могла бы подумать, что просто застряла где-то в промежутке между их душами, если бы не знала лучше.
Но Гарина была уверена, что вошла в домен Ноя. Ее сознание находилось внутри его. Она почувствовала свое прохождение через барьер, хотя бы на короткое мгновение. Это должно было быть его душой... но она не походила ни на одну душу из тех, что ей доводилось видеть.
Ей хотелось бы сказать, что она парила там в безмолвном, ошеломленном наблюдении. Но Гарина не могла утверждать даже этого. Парить означало бы существовать. Это подразумевало бы некое знание или понимание того, где находится ее собственное тело.
А сейчас у нее не было даже этого. Она даже не была уверена, что она есть. Это была даже не смерть. Это было состояние, настолько близкое к небытию, что его даже нельзя было правильно осознать. Это было просто...
Ничто.
А затем где-то далеко-далеко блеснула искра золота.
Взгляд Гарины сфокусировался на ней примерно в тот же момент, когда она осознала, что у нее, вообще-то, есть взгляд. Осознание своего тела обрушилось обратно, словно удар молота.
И вокруг нее взорвался свет. Тропа прорезалась в реальности подобно сверкающему хвосту давно пролетевшей кометы. Она сформировалась под ее ногами, простираясь перед ней и позади, чтобы затем исчезнуть за горизонтами.
Сердцебиение гулко ударило в ее уши.
Гарина обнаружила, что ее сознание находится выше, чем она предполагала. То существо, которое она считала собой. На самом деле она парила над бледной призрачной фигурой – и эта фигура не была ею самой.
Это был Ной. Он не очень-то походил на то тело, которое она стала бы ассоциировать с его душой, но у нее не было ни малейшего сомнения. Полупрозрачное голубое существо под ней было Ноем. Он стоял в одиночестве на извилистой золотой линии и смотрел, как та исчезает вдали.
Что происходит? Где я?
Затем Ной сделал шаг вперед.
Гарина обнаружила, что ее резко отбросило назад. Ее желудок подскочил бы к горлу, если бы у нее еще оставалось тело, которое можно было наблюдать. Вместо этого она просто обнаружила, что смотрит на ту самую линию сверху вниз.
Она все еще могла едва различить фигуру Ноя на линии, но теперь видела ее еще больше – и все еще не могла даже начать определять, где она заканчивается и где начинается.
Мир дернулся назад во второй раз, прежде чем Гарина успела привыкнуть к своему новому обзору. Ной снова уменьшился. Линия протянулась еще дальше – и все равно она не могла понять, где ее конец. Не было и начала.
Был только Ной. Ной и кажущийся бесконечным путь, на котором он стоял.
В несуществующих ушах Гарины зазвенело. Необъятность золотого пути врезалась в ее сознание, как физический удар молота. Назвать его огромным было бы преуменьшением, настолько преступным, что за него полагалась бы смертная казнь.
Ной сделал шаг вперед. Гарина не знала, откуда ей это известно. Она просто знала. Он шел, но оттуда, где она парила, так далеко вверху, что присутствия Ноя уже даже не было видно на сверкающей тропе, он мог бы и не двигаться.
Он сделал еще один шаг вперед.
А потом еще один.
И еще один.
И еще один.
Ни один из них не сдвинул его с места хоть сколько-нибудь значимым образом. С таким же успехом он мог стоять на месте. У этой линии не было конца. Не было предела ее безграничности. Даже сто тысяч лет непрерывного бега дали бы тот же результат, что и полное отсутствие движения.
И все же Ной шел.
Каждый шаг врезался в сознание Гарины со всей тяжестью нарастающего осознания.
Ее дыхание застыло в невидимых легких. Невидимая сила обвилась вокруг ее горла. Она тянула ее вниз, пытаясь опустить обратно, чтобы она встала рядом с призрачной фигурой Ноя.
И тогда, только тогда Гарина осознала, где она находится.
Нет.
Здесь не было никакого бога. Не было ни высшего существа, превратившего Ноя во что-либо, ни какого-то божественного заговора или плана.
Был только Ной и линия, на которой он стоял.
Но это была не просто линия.
Это была Очередь. (3)
Это не может быть возможным.
Она знала, что он сохранил часть своих воспоминаний об Очереди. Что ему каким-то образом удалось сбежать из загробного мира с фрагментами Декраса и Возрождения. Но это не было просто жалкими осколками прошлого.
Душа Ноя не просто хранила в себе несколько мимолетных воспоминаний об Очереди. Она помнила не несколько тысяч лет и даже не сто тысяч.
Она помнила их все.
Смертное сознание никак не может вместить такое. Он должен был быть разбит на куски. Нет. В пыль. От него не должно было остаться ничего. Боги воспринимают время иначе, чем смертные. Именно поэтому их сознание не разрушается полностью. Разве Очередь не призвана стирать каждую крупицу человечности, чтобы человек мог родиться заново? Это то, что говорил Пророк.
Как он помнит каждый отдельный шаг? Как он вообще может быть чем-то большим, чем бессвязно бормочущим куском агонизирующей плоти?
В ответ Ной сделал еще один шаг.
Мир вокруг Гарины дернулся. Он сместился, и она снова оказалась на поверхности Очереди. Ноя больше не было. Остались только Гарина и линия – но на этот раз она уже все знала.
Как долго он шел по Очереди?
Ужас поднимался в ее мыслях подобно нарастающему приливу.
Она проникла в самую сердцевину души Ноя и обнаружила там поджидающую вечность.
Даже боги не пришли бы сюда. Даже у них не возникло бы желания подвергать себя таким пыткам. А Гарина не была богом. Ее восприятие времени не так уж сильно отличалось от восприятия обычного смертного.
У нее не было ни малейшего представления, как хоть какой-то фрагмент его психики сохранился. Ной как понятие должен был исчезнуть. Превратиться в не более чем давно потускневшее воспоминание. Под тяжестью целой вселенной времени... он вообще не должен был существовать.
И сейчас эта самая тяжесть легла на плечи Гарины. Холодная рука сжала свои костлявые пальцы вокруг сердца Гарины. Сама мысль о том, чтобы выжить здесь хотя бы несколько тысяч лет и каким-то образом выбраться отсюда без страстного желания стереть свой разум Водами Жизни, казалась нелепой.
Ной ни с кем не работал. Его никто не создавал. Ни один бог не был бы настолько глуп, чтобы намеренно воплотить в жизнь нечто подобное ему. Монстры, способные смотреть в бездну вечно и выходить из нее, сохранив хоть какую-то часть своего смертного разума в целостности, не относились к существам, которые подчиняются чужим командам.
Ной спрашивал меня, уверена ли я, что хочу заглянуть в его душу, не потому, что пытался что-то скрыть.
Он пытался проявить ко мне доброту.
Ледяное осознание сковало ее, словно железные цепи. Нога Гарины поднялась сама собой, и она почувствовала, что ее тело делает шаг вперед по Очереди. Она не думала об этом шаге. Это просто произошло. Здесь не было никакого выбора.
Это было единственное действие, которое она могла совершить. Единственное движение, на которое были способны ее конечности, и то, которое настойчиво требовало своего выполнения, – которое будет продолжаться до тех пор, пока само время не истлеет до нити и не оборвется.
Это была даже не настоящая Очередь. Это было лишь воспоминание о ней – но оно так глубоко врезалось в само существование Ноя, что это уже не имело значения.
Гарина едва могла поверить в то, что видит. Загробная жизнь была концепцией. Это было место, а не существо. Никто не мог воспользоваться его огромной силой. Она просто была.
А у Ноя она была выжжена в душе, словно модная татуировка.
Он – идеальная копия. Живой отпечаток необъятности самой загробной жизни.
Последствия этого были почти чересчур ужасающими, чтобы думать о них, к тому же у нее не было роскоши предаваться долгим размышлениям.
Мне нужно выбираться отсюда. Я забралась слишком глубоко. Чересчур глубоко.
Если я задержусь здесь слишком надолго, то, возможно, не смогу сбежать, пока действительно не увижу каждый уголок души Ноя, как я и хотела.
И если это случится...
От меня не останется ничего.
- - -
П.: В оригинале название главы "They should have stopped coming." – дословно можно перевести как «Им следовало перестать приходить» либо «Им не стоило приходить снова», но выглядит сие довольно странно, поэтому перефразировала во что-то нейтральное. Если кто-то сумеет постичь гениальный замысел автора, сообщите, потому что я пас...(
(1) – В оригинале "That possibility had sailed a long time ago" – дословно «давно отчалила», подобрала соответствующее «водоплавающее» выражение;)
(2) – При ближайшем рассмотрении здесь была обнаружена идиома) Некий могущественный бог или боги дословно «должны были запустить пальцы в этот пирог» ("The fingers of some immensely powerful god – or perhaps multiple – had to be dipped into the pie"). Идиома "have a finger in the pie" означает «быть вовлеченным во что-то, особенно когда ваше участие нежелательно» [Cambridge Dictionary].
(3) – Здесь красивая игра слов, возможная только в английском исполнении, где "line" имеет значение как «линия», так и «очередь»; исходная версия: "There was only Noah and the line he stood upon.
But it wasn’t just a line.
It was the Line."
- - -
Эта глава была сначала на 100% переведена нейросетью, а потом поправлена в моем стандартном формате, тоже на 100%. Комментарии приветствуются) Версия нейросети останется на некоторое время в ТГ-канале https://t.me/runebound_professor для самых въедливых ^^)