Глава 2 — Понедельник, в который хочется есть

2

Должно быть, каждый человек хотя бы раз в жизни желал начать все заново.

Для главы разросшегося до невероятных размеров всего за одно поколение зайбацу или директора строительной фирмы, случайно наткнувшегося на залежи нефти во время бурильных работ, ничего не значат успехи школьников, которые отправили «Sony» демоальбом с песнями и сумели начать музыкальную карьеру, как ничего не значит для них достижение беспросветного фритера, наудачу отославшего рукопись в книжное издательство и попавшегося на глаза чудаковатому редактору, который провел его к карьере писателя. Однако даже безоговорочные победители по жизни, гордящиеся пройденным путем, таят в душе недовольство такими вещами, как: внешность, характер, хронические болезни, прошлое — такими поразительно раздражающими моментами, которые они не в состоянии поменять, как бы сильно того ни желали.

Совершенство.

Как прозрачное, отполированное стекло.

Безупречно чистое, как слеза младенца.

Вот то, чего я желаю.

Желаю — значит, на данный момент оно остается вне досягаемости. Мне ужасно стыдно признаваться, и лишнее напоминание об этом вгоняет в тоску, но совершенство от меня далеко так же, как лебедь от гадкого утенка.

Моя жизнь в старшей школе обернулась трагедией. Однако беспристрастный и объективный взгляд стороннего наблюдатель вряд ли разглядит в ней нечто ужасное (и уж точно мне повезло в сорок раз больше, чем Чизуру-тян). У меня есть какие-никакие друзья, оценки выше среднего, я не считаю себя некрасивой. Если мне и было чем гордиться, так это волосами — великолепными лоснящимися волосами до середины спины.

Но я стремлюсь к совершенству, и настоящее положение дел меня никак не устраивает.

Никем из своих друзей я не могу искренне гордиться: среди них нет ни главы студсовета, ни старосты класса, ни известных на всю школу хулиганов. Все совершенно обычные, без явных достоинств и недостатков. Если кто-то из них не придет на урок, заметит это только постоянный круг их общения. Ничтожный, крошечный союз.

Из-за них перемены превратились в пытку (а какой толк от перемен, за которые не успеваешь отдохнуть). Во время перерывов одноклассники неизбежно разбиваются на компании по душе. И я не исключение… Точнее, я ни за что не хочу становиться исключением. Но меня удручала необходимость водиться с заурядными людьми и участвовать в их заурядных беседах. Ведь со стороны я стану выглядеть ничем не лучше их. И тот, кто так посчитает, будет прав: невозможно сказать, что я выделяюсь хоть чем-то.

На противоположной стороне класса собралась компания из ярких девчонок. А вдруг они смеются надо мной? Перед учительским столом собрались хулиганы. А вдруг они презирают меня? Пока я думаю об этом, меня охватывает неудержимая тревога, я всей душой ненавижу свою участь.

Но больше всего я ненавижу обеденный перерыв и следующие сразу за ним двадцать пять минут отдыха. В этот-то промежуток все и разбиваются на дружные компании и возникает вопрос, которого до этого, к счастью, удавалось избегать: где кому сидеть?

Мне повезло (парадоксальным образом) сидеть за последней партой в первом ряду, у выхода в коридор, однако передо мной располагалась Фуджики-сан — одна из центральных личностей класса. Вокруг нее вновь столпились ученики со всей параллели. В обычной ситуации в этом не было ничего возмутительного, но раз уж они пришли сюда в обеденный перерыв, то пришли с едой. Просто поговорить можно было и стоя, но для еды оказался необходим стол (никто же не будет есть с пола). Потому мне пришлось уступить парту пришельцам из других классов.

После утраты места осталось только присоединиться к группе друзей, никто из которых не сбривал брови и не носил гетр (чего я сама тоже не делала из страха быть осужденной окружающими). Сделав заурядное лицо, я страстно подключилась к их заурядной беседе.

По окончании обеда мучения продолжились. Длинная перемена. Не желая слишком долго находиться у всех на виду в компании заурядных друзей, я быстро прибралась на столе и скрылась в коридоре. Разумеется, знакомых в других классах у меня не имелось. Мне было тяжело подойти и заговорить с прошлогодними одноклассниками, видя, как оживленно они обсуждают что-то с новыми друзьями. Но и просто стоять долгое время снаружи тоже было нельзя, ведь проходящие могли посчитать, что у меня нет друзей.

Я нашла укрытие в библиотеке. Здесь все погрузились в чтение и никто не заметил, что я пришла одна. С другой стороны, это лишь значило, что в очередной раз никому не было до меня дела.

Без особого интереса я взяла книгу Харуки Мураками, села на свободное место и продолжила тонуть в мрачных мыслях.

А-ах...

Где-то я ошиблась.

Может, все беды из-за того, что у меня нет ни пейджера, ни телефона? С многочисленными друзьями необходимо поддерживать связь и обмениваться новостями. Но это же не означает, что друзья появятся, если обзавестись телефоном. Я путаю причину и следствие.

Может, все беды из-за того, что со средней школы я не состояла ни в каких клубах? Я пыталась оправдываться тем, что не хотела становиться частью иерархии сэнпаев и кохаев, но на глаза то и дело попадались популярные люди, тоже не состоящие в клубах.

Мое хобби… Нет, это тут ни при чем.

Я не смогу решить проблему, пока не определюсь с ее источником. Неужели мне оставалось только страдать, проживая раз за разом однотипные, нескончаемые будни?

Это не та школьная жизнь, о которой я мечтала. Я хотела стать лидером класса, разговаривать на уроках в полный голос, восхищаться чудесными сэнпаями, чтобы мной восхищались чудесные кохаи, хотела себе грубоватого парня… А-а, все, хватит. От праздных мыслей пустота в душе лишь растет. Что я смогу получить из нее, как не еще большую пустоту…

А…

Я спрятала лицо за книгой, прикрылась с фланга ладонью и сжалась, как защищающийся броненосец.

В таком положении я проследила взглядом за Аибой Соджи-куном. Что он забыл в библиотеке? А-а, ему нужны какие-то материалы. Я слышала, как он говорил с библиотекарем. Наверное, пытался найти нужную книгу. Иначе что еще ему было делать среди сборища неудачников.

Отыскав то, за чем пришел, Аиба-кун сел за парту позади меня и погрузился в чтение. Вообразив, какой трагедией обернется разоблачение, я сумела побороть соблазн обернуться в его сторону и прошмыгнула к выходу из библиотеки.

— Ай.

— Оп?

Едва переступив через порог, я влетела в кого-то. Я оказалась такой немощной, что сама же и повалилась на пол от удара. Правая туфля слетела с ноги и приземлилась на голову. Как в манге.

— Больн… А-а, извин… Ой…

Извиняясь, я подняла взгляд и увидела, что передо мной стояла Кагами Рёко-сан. Она держалась за левую руку чуть ниже плеча. Как же не повезло столкнутся именно с ней. Все равно что наступить на хвост бродячему бешеному псу.

— Ара, но это же я в тебя врезалась, — она оглядела меня своим вечно холодным взглядом. — Какая неожиданность. Редко со мной такое бывает.

— А-а-а, э, эм… Изв-из-из… — пыталась я извиниться, но слова не складывались. — Я, я…

— Из? Я? А, ясно. Мне надо угадать, откуда ты. И какой же ответ?

— Извини!

— Я и так тебя прекрасно слышу, не кричи, — ответила Кагами-сан, поглаживая волнистые волосы. — У тебя что, глазомер нарушен? Как у боксера, которому выбили глаз.

— Эм-м… Прости…

Я не поняла, что Кагами-сан имела в виду, но решила истолковать ее слова как упрек и извинилась еще раз. В моих действиях не было никакого расчета — только малодушие.

— Я не прощаю за одни только извинения… М? — от ее пристального взгляда мне стало неловко. — Где-то я тебя уже видела. Мы раньше не встречались?

— Я твоя одноклассница.

— Хм, правда, что ли? — она озадаченно склонила голову набок.

Мне стало немного обидно, но ничего не поделать. Кагами-сан славилась абсолютным безразличием к вещам, которые были ей неинтересны, а я, в свою очередь, не дотягивала даже до роли «Школьника А». Что уж говорить, если и имя классрука она не знала. Помнила ли она дни рождения родственников?..

— Значит, одноклассница, — бесстрастно кивнула Кагами-сан, — и как тебя зовут?

— Катори Уми, — поднялась я и запоздало представилась, — ты правда не помнишь?

Кагами-сан кивнула без зазрения совести. Я хотела высказать все, что думала на этот счет, но не сумела найти ни отваги вступить в конфронтацию, ни смелости даже просто бросить осуждающий взгляд. Боевой дух подорван. Высказаться поперек — значит пойти на танк с голыми руками.

Кагами Рёко-сан занимала особое положение среди второй параллели школы Таканоханэ.

Она не была ни отпетым хулиганом, ни одаренным учеником, ни ребенком из богатой семьи. Ее можно было назвать красивой, но ни в коем случае не настолько, что «глаз не оторвать». Совершенно обычная школьница.

Однако каким-то образом с ней считались все и каждый — от хулиганов до примерных учеников (что являлось лишь моим личным впечатлением, но с этим уж ничего не поделать). Короче говоря, Кагами-сан была у всех на слуху. Как же я ей завидовала.

— Катори Уми… Ясно-ясно, Уми-тян. Больше не забуду.

Кагами-сан сложила пальцы пистолетом, поднесла к виску и изобразила выстрел.

— А, э, спасибо, — было приятно слышать такое от человека уровня Кагами-сан. Мое внимание переключилось на ее левую руку. — Это из-за этого, что я в тебя врезалась? Прошу прощения, впредь буду смотреть…

— Ты тут ни при чем.

— Правда?

— Меня покусала мкдкза¹, — выдала она что-то невразумительное, — весь день сегодня шатаюсь в таком состоянии.

— Ясно…

Таким, как я, в жизни не угнаться за ходом ее мыслей.

— А, точно, я же шла в библиотеку, — выпалила Кагами, будто опомнившись. Возможно, она и правда совсем забыла о своем деле, — можешь проявить немного благородства и чуть подвинуться?

— Что? А, извини.

Подняв туфлю с пола, я торопливо отодвинулась к стене.

Кагами-сан резво прошла в библиотеку, не одарив меня и взглядом. Это послужило лишним доказательством того, что для людей ее положения я была не больше, чем валяющийся на обочине камень. Это что же выходит, во мне смысла меньше, чем в противниках Хьюги Коджиро², оставленных позади во время его дриблинга?

— При-ивет, Соджи-кун!

Я рефлексивно обернулась к библиотеке, откуда донесся возглас Кагами-сан. Лишь ей одной под силу было овладеть искусством крика в библиотеке — месте, безусловно считавшимся хранилищем тишины и покоя. А окликнула она, видимо… Нет, точно, того самого Аибу-куна.

Я вспомнила, почему вообще бежала из библиотеки. Мне стало стыдно от одной только мысли, что Аиба-кун мог раскусить, в каком жалком я нахожусь положении.

Я двинулась по коридору, чувствуя себя проигравшей худшему неудачнику. Из-за флиртующей на ступенях парочки мне не удалось вернуться в класс. Даже понимая, что они едва ли обратят на меня внимание, я все равно не смогла заставить себя спуститься по лестнице. В этом вся я.

Таким образом, пока они не убрались, я, как вымотанный охранник, комично и неуклюже патрулировала коридор перед библиотекой. Время от времени из приоткрытой двери доносился голос Кагами-сан. Трижды я слышала смех Аибы-куна. Настоящая пытка. Гильотина.

Наступили послеполуденные уроки.

Я переписывала в тетрадь корявый текст с доски. Мне было жизненно необходимо пересиливать себя, преодолевать лень и получать хорошие оценки. Смогу поступить в хороший университет, и на сей раз… Начну новую жизнь, которой наслажусь вдоволь. Вступлю в какой-нибудь кружок, заведу модных друзей и крутого паря…

Впредь ошибки недопустимы. Нельзя и дальше растягивать полосу неудач.

Я обязательно поменяюсь.

Я обязательно стану идеальной.

Я больше не хочу проигрывать.

Я хочу стать победителем…

1 Отсылка к сюрреалистичной манге «Neji-shiki» Ёшихары Цугэ. Он решил не исправлять опечатку в слове «медуза», посчитав, что так оно больше соответствует атмосфере тайтла.

2 Один из героев спокона «Капитан Цубаса», являющегося одной из самых продаваемых манг (90 млн. копий на момент 2023 года) и вдохновившего многих известных футболистов по всему миру.