Глава 4 — Синдром Отмены

— Бред... — прохрипел я. Горло саднило.

Я сел, опираясь спиной о кровать, и потер лицо руками. Это был сон? Просто очень яркий, детализированный кошмар, вызванный истощением?

Я поднял взгляд на стол.

Там, среди бумаг и кружек, стоял оранжевый пластиковый пузырек. Тот самый, который исчез "во сне". Он стоял на своем месте, словно никуда и не пропадал, дразня меня своим цветом. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь плотные шторы, падал прямо на крышку, заставляя её светиться.

Рука дернулась к нему автоматически. Организм требовал спокойствия. Но я замер.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание: лицо Алисы, её холодные пальцы на моем запястье и фраза «Ты отрицал нас...».

Я резко отдернул руку, словно пластик был раскаленным.

— Нет, — сказал я вслух. — Не сейчас.

Я встал, пошатываясь. Мне нужно было проверить. Убедиться.

Я подошел к платяному шкафу. В "кошмаре" я нашел там ключи. Если это был сон, то ключи должны лежать где угодно, но не там. Я распахнул дверцы, вдохнув запах старой одежды, и опустился на колени. Рука нырнула под ворох одежд.

Холодный металл коснулся пальцев мгновенно.

Я вытащил связку. Она лежала именно там. Сантиметр в сантиметр.

Меня обдало холодом. Совпадение? Или я просто всегда кидаю их туда, а подсознание использовало этот факт?

Я встал, сжимая ключи так, что грани впились в кожу. Мне нужно выйти. Мне нужно увидеть кухню.

Щелчок замка прозвучал обыденно. Я толкнул дверь и шагнул в коридор, внутренне сжавшись в ожидании того, что пол снова станет палубой корабля.

Ничего.

Коридор был узким, темным и пыльным. Обои висели смирно, не пытаясь превратиться во что-то живое. Потолок был на нормальной высоте. Никакого бесконечного туннеля. Никакого Кота на люстре.

Я шел медленно, касаясь пальцами стены, проверяя её на твердость. Шершавая, прохладная бумага. Реальная.

Я вошел на кухню.

Здесь тоже царил порядок — тот относительный порядок, который может поддерживать одинокий парень. Грязная посуда в раковине, пятна на плите. Никаких странностей, никаких слизней.

Но запах...

Он ударил в нос, как только я переступил порог. Резкий, сладковатый, холодящий ноздри запах мяты. Он был настолько густым, что казалось, его можно резать ножом. Так не пахнет чай или зубная паста.

Я начал озираться, пытаясь найти источник. Окна закрыты. Чайника на плите нет.

Я подошел к столу. Туда, где сидела "Она".

Стол был пуст. Липкая клеенка, крошки хлеба и маленькая баночка с зубочистками. Я провел пальцем по поверхности. Никакой слизи. Сухо.

Вдруг за окном раздался дикий, пронзительный вопль.

Я подпрыгнул на месте, едва не сбив баночку со стола. Звук был ужасным — смесь детского плача и скрежета металла.

Я метнулся к окну.

Внизу, у мусорных баков, сцепились два уличных кота. Рыжий и черный клубок шерсти катался по асфальту, оглашая двор воплями.

— Просто коты... — выдохнул я, чувствуя, как колотится сердце. — Это просто коты. Март на дворе. Успокойся.

Я отвернулся от окна. Взгляд упал на навесной шкафчик. Тот самый, где лежал запасной флакон. Я знал, что он там. Я мог открыть дверцу, взять его и прекратить эту пытку реальностью.

Я стоял и смотрел на белую дверцу шкафа минуту. В носу все еще стоял запах мяты.

— К черту, — бросил я и вышел из кухни.

Вернувшись в комнату, я сел на край кровати. Матрас привычно скрипнул. Я уставился в одну точку на стене, где отклеился кусочек обоев.

Мысли текли медленно, как густая смола. Я думал о следах на руке. Я посмотрел на запястье. Красные полумесяца побледнели, но не исчезли. Если Алисы не существует, то кто это сделал? Я сам? Во сне? Сжал руку так сильно, что расцарапал кожу?

«Это логично», — шептал рациональный голос. — «Кататонический ступор. Ты сам себя травмировал».

Но почему тогда я чувствую этот запах? Почему я помню её взгляд? И этот Кот...

— Хи-хи-хи... — тихий, дребезжащий смешок раздался прямо над ухом.

Я не вздрогнул. Я даже не повернул головы.

— Потише, — устало сказал я. — У меня болит голова.

Смех стих. Я был уверен, что это просто эхо в нейронах. Слуховая иллюзия.

Я взял телефон. Экран вспыхнул, резанув по глазам. 08:14 утра.

Вторник. Учебный день.

— Нужно проветриться, — решил я. — Кислород. Мне нужен кислород, свежий воздух.

Я встал. Механически, как робот, я заставил себя пойти в душ. Горячая вода немного смыла напряжение, но не убрала тревогу. Я оделся — джинсы, толстовка с капюшоном.

Я вышел из подъезда.

Солнце ударило по глазам, как прожектор на допросе. Я зажмурился, закрываясь рукой. Мир был слишком ярким, слишком громким. Шум машин, голоса прохожих, пение птиц — всё это обрушилось на меня лавиной звуков.

Я сделал глубокий вдох. Воздух пах мокрой землей.

Я открыл глаза и пошел вперед. Но уже через десять метров я понял: что-то не так.

Окружающий мир казался... неправильным. Словно декорации, которые плохо закрепили. Тени от деревьев лежали под странным углом. Асфальт под ногами казался слишком мягким, пружинящим. Лица прохожих были вычеркнуты черной ручкой, но виднелись все равно черты лица.

Я шел по тротуару, стараясь не смотреть людям в глаза. Мне казалось, что они все знают. Что они видят видят хаос в моей голове.

Внезапно я остановился.

Передо мной на асфальте лежала тень от фонарного столба. Обычная, черная полоса. Но мне показалось, что это трещина. Огромный разлом, в который можно провалиться, если наступить.

Я замер, подняв ногу. Люди начали обходить меня, ворча и косясь.

— Осторожно... — прошептал я.

Я присел на корточки, прямо посреди оживленной улицы, и осторожно, кончиком пальца, коснулся тени. Твердая. Но я не верил. Я начал водить пальцем по контуру тени. Мне казалось жизненно важным потрогать эту тень.

— Эй! — знакомый голос пробился сквозь пелену моего действия.

Я вздрогнул и поднял голову.

Надо мной стоял парень в расстегнутой куртке, с рюкзаком на одном плече. Ино. Мой одногруппник. Мы не были лучшими друзьями, но часто сидели вместе на лекциях.

Он смотрел на меня с нескрываемым удивлением.

— Ты чего тут... ползаешь? Потерял что-то?

Я резко выпрямился, отряхивая руки. Сердце забилось быстрее.

— А, Ино... Привет, — я попытался улыбнуться, но мышцы лица свело судорогой. — Да так... Шнурок. Шнурок развязался.

Ложь была жалкой, но Ино, кажется, не стал копать глубже.

— Шнурок? Хреново, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Слушай, ты где пропадал? Тебя две недели не было. Староста уже списки в деканат подает на отчисление. Преподы злые, как собаки. Ты жив вообще?

— Заболел, — буркнул я. — Грипп. Температура сорок... Вот, только сегодня первый раз вышел.

— Выглядишь ты, братан, честно говоря, так себе, — честно сказал Ино. — Бледный, как вампир. Тебе бы поесть нормально.

Он посмотрел на часы.

— Слушай, у меня пара только через сорок минут. Тут кофейня рядом, погнали? Кофе выпьешь, расскажешь, как ты там выжил. А то народ уже байки травит, что ты в секту попал или спился.

Я хотел отказаться. Я хотел убежать домой и запереться. Но язык, предательски живя своей жизнью, произнес:

— Давай. Ненадолго только.

Мы зашли в кофейню. Здесь было душно и шумно. Запах жареных кофейных зерен смешивался с ароматом выпечки.

Мы сели за угловой столик. Ино заказал себе латте и какой-то сэндвич. Я попросил просто стакан воды.

— Ну ты даешь, — тараторил Ино, размешивая сахар. — Короче, по литературе у нас новый препод. Зверь баба. Требует эссе по "Божественной комедии" к пятнице. Если ты не сдашь, то всё, сессию завалишь. Я тебе могу конспекты скинуть, но там самому читать надо...

Я кивал, пытаясь сосредоточиться на его губах. Но слова рассыпались, не долетая до моего сознания.

«Эссе... Комедия... Пятница...»

Вдруг стена слева от Ино дрогнула.

Я скосил глаза.

На бежевой штукатурке, прямо над бра, проступил бугорок. Он рос, наливался формой, пока не превратился в человеческий глаз. Огромный, влажный, с красными прожилками.

Глаз моргнул. Затем сфокусировался на мне.

Я вцепился в край стола.

— ...а Селти из третьей группы вообще учудила, — продолжал Ино, откусывая сэндвич. Он ничего не видел.

— Угу, — выдавил я.

Глаз на стене закатил зрачок.

И тут я почувствовал тяжесть. Знакомую тяжесть.

Прямо на макушку Ино, проигнорировав законы физики, приземлился Кот. Он сидел на голове моего одногруппника, как меховая шапка, свесив хвост ему на нос. Ино, естественно, этого не замечал, продолжая жевать и болтать.

— Ску-у-ука, — протянул Кот, зевая во всю пасть. — О чем он говорит? Оценки? Деканат? Боже, как вы, люди, можете жить с таким мусором в головах?

— ...и короче, она говорит, что не придет... — вещал Ино. Кот начал лениво бить его хвостом по лицу. Ино лишь потер нос, думая, что это муха.

— Заткнись, — прошептал я.

— Что? — Ино замер с куском сэндвича во рту. — Ты мне?

— Нет... нет, — я замотал головой. — Это я... песня в голове прилипла.

Кот расхохотался.

— Песня! О да, песня! Смотри, смотри на улицу!

Я невольно посмотрел в огромное витринное окно.

Там, по улице, шли люди. Но это были не люди. У женщины с коляской была голова жирафа на неестественно длинной шее. Мужчина в деловом костюме шел на копытах, высекая искры из асфальта. Стайка школьников превратилась в выводок гиен, которые хохотали и скалились.

Это был зоопарк. Сюрреалистичный зоопарк.

— Нравится? — шептал Кот, наклоняясь к моему уху прямо с головы Ино. — Это их истинная суть. Видишь? Вон тот — баран. А эта — лиса. А твой друг... хм, кто он? Хомяк?

— ...ты вообще меня слушаешь? — голос Ино звучал как из-под воды. — Эй, ты побледнел. Тебе плохо?

Глаз на стене начал моргать часто-часто, издавая влажные шлепающие звуки. Жираф за окном ударился головой о фонарный столб, и шея согнулась под прямым углом, но женщина продолжила идти.

Шум в кофейне нарастал. Звон чашек превратился в звон цепей. Смех посетителей стал лаем и визгом.

Давление в голове достигло пика.

— Хватит... — прошептал я.

Кот захихикал, впиваясь когтями в воздух над головой Ино.

— ХВАТИТ! — заорал я, ударив кулаком по столу.

Стакан с водой подпрыгнул и перевернулся, заливая стол.

Тишина наступила мгновенно.

Не абсолютная, тишина моего мира, а тяжелая, неловкая пауза реальности. Разговоры за соседними столиками стихли. Бариста замер с холдером в руке. Все смотрели на меня.

Я тяжело дышал, глядя на мокрое пятно, расползающееся по столу.

Глаз на стене исчез, оставив лишь пятно от кофе (или мне показалось?). Жирафы и гиены за окном снова стали обычными серыми людьми.

Только Кот остался. Он спрыгнул с головы ошарашенного Ино и теперь сидел на краю стола, аккуратно, чтобы не намочить лапы, умывая морду.

— Ну вот, — спокойно произнес он. — Все испортил. А мы только начали.

— Т-ты чего? — голос Ино дрогнул. Он отодвинулся от меня, словно я был бомбой. — Чувак, ты чего орешь?

Я поднял на него глаза. Ино выглядел испуганным. Он смотрел на меня не как на друга, а как на больного.

— Я... — я проглотил ком в горле. — Извини. Нервы. Просто... голова раскалывается. Показалось, что... муха жужжит.

— Муха? — Ино покосился на мой кулак, которым я ударил по столу. — Ты орал на муху?

— Спокойно, партнер, — промурлыкал Кот. — Дыши глубже. Это был просто стресс-тест. Система перегрелась, бывает. Мы просто проверяли границы твоей реальности.

Кот наклонился ко мне и подмигнул: — Скажи ему, что у тебя синдром Туретта. Это сейчас модно.

— Прости, Ино, — я попытался придать голосу нормальность, но вышло жалко. — Просто... последствия температуры. Бывает такое. Резкие перепады настроения. Не обращай внимания. Рассказывай дальше про эссе.

Я вытер лужу салфеткой дрожащими руками.

Ино смотрел на меня с подозрением еще пару секунд, потом выдохнул и покачал головой.

— Да нет, я уже всё рассказал, в принципе.

Он бросил взгляд на часы, потом на меня, потом снова на часы. Явно искал повод свалить.

— Слушай, мне бежать пора. Аудиторию еще искать в новом корпусе... Ты это, крепись давай. А то выглядишь реально крипово.

Он быстро допил кофе, схватил рюкзак и встал.

— Давай, поправляйся.

— Ага, пока, — кивнул я.

Ино вышел из кофейни быстрым шагом, ни разу не обернувшись. Я видел через витрину, как он достал телефон и начал кому-то быстро писать. Наверняка рассказывает в общем чате, что я совсем слетел с катушек.

Я остался один. Я, люди за соседними столиками, которые старательно делали вид, что не смотрят на психа.

Мы с котом смотрели вслед уходящему Ино.

— Сбежал, — констатировал Кот, болтая хвостом. — Слабак. Люди вообще слабые существа. Чуть что не по шаблону — сразу паника и бегство.

Кот потянулся, выгнув спину дугой.

— Ну что, пойдем и мы? Здесь кофе отвратительный, пережженный.

Он спрыгнул со стола и направился к выходу, проходя сквозь ноги официанта. У дверей он остановился и оглянулся на меня.

— Ты идешь?

Я встал. Ноги были ватными. — Постой, — сказал я Коту. — Объясни мне...

— Тсс! — Кот мгновенно оказался рядом. — Не разговаривай со мной здесь. Они, — он кивнул на посетителей, — меня не видят. Будет странно, если парень, который только что орал на стол, начнет беседовать с воздухом. Тебя заберут в комнату с мягкими стенами, а там скучно.

Я закрыл рот. В этом была железная логика.

— Вот так, — одобрил Кот. — Умница. Думай про меня, я услышу. А теперь пошли.

Я вышел из кофейни вслед за полосатым галлюцинатором.

Время было уже 12:00. Куда делись часы? Я не знал.

Я брел домой по оживленным улицам, стараясь держаться в тени. Кот бежал впереди, иногда гоняя голубей (голуби не улетали, он просто проходил сквозь них), и комментировал прохожих, но я старался не слушать.

Вернувшись домой, я запер дверь. Только здесь, в тишине и полумраке, я смог выдохнуть.

Завтра мне нужно идти в университет. Я прошел в комнату, сел за стол и достал чистую тетрадь.

Кот, сидящий на подоконнике, прилег поспать.