Глава 3 — Чаепитие

Её взгляд был тяжелым. Он давил на плечи, как бетонная плита, пригибая к земле. Девушка — Алиса, как подсказал мне воспаленный мозг, хотя она совсем не походила на сказочную героиню — смотрела на меня с нескрываемым раздражением. Так смотрят на незваного гостя, который пришел на званый ужин в грязной обуви.

Она молчала. Я тоже.

Затем она медленно, не отрывая от меня глаз, отодвинула стул, который в этой искаженной кухне казался троном.

— Садись, — это не было предложением.

Она кивнула на стул напротив.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что я не собираюсь участвовать в этом фарсе. Но тело предало меня снова. Ноги налились свинцом, колени подогнулись. Невидимая рука надавила мне на затылок, и я, шатаясь, прошел три шага и рухнул на предложенный стул.

Стул был холодным и липким.

— Отлично, — процедила она, устраиваясь напротив.

Я опустил взгляд на стол и сглотнул вязкую слюну.

Стол жил своей жизнью. По грязной, исцарапанной клеенке бегали... существа. Они были маленькими, размером с крысу, но выглядели как ожившие куски сырого мяса или слизни, на которые кто-то нацепил крошечные фраки и фартуки.

Они двигались хаотично, издавая влажные, чавкающие звуки.

— Шшш-чашш-ку... — прошипело одно существо, протаскивая мимо моей руки треснувшее блюдце. Оно оставляло за собой след из прозрачной слизи.

Другое, похожее на бесформенный комок теста с глазами-бусинками, пыталось водрузить на центр стола чайник, который был явно тяжелее его самого. Чайник был покрыт плесенью.

— Сахар? Сахар? — пищали они, копошась в сахарнице своими склизкими щупальцами.

Меня замутило. Я вжался в спинку стула, стараясь не касаться стола руками.

— Кто... кто ты? — выдавил я, стараясь не смотреть на слизней.

Девушка сложила руки перед собой в замок. Её пальцы были бледными, тонкими, идеальными.

— Я — Алиса, — произнесла она спокойно. — Хранительница твоих воспоминаний.

— Воспоминаний? — тупо переспросил я.

— Места, куда ты сваливаешь всё, что боишься помнить, — пояснила она, и её лицо вдруг дрогнуло.

Строгая маска треснула и осыпалась. Уголки губ поползли вверх, глаза округлились, став неестественно большими и лучистыми. Передо мной вдруг оказалась не строгая деканша, а милая, заботливая подруга. Эта перемена была такой резкой, что меня передернуло.

— Но это неважно! — прощебетала она сладким, звенящим голосом. — Главное, что ты пришел! Как ты? Как твои дела? Ты выглядишь таким... помятым. Ты хорошо кушал? Ты высыпаешься?

Она наклонилась вперед, едва не коснувшись носом чайника, который тащили слизни.

— Скажи мне, — её голос понизился до шепота, — почему ворон похож на письменный стол? Нет, это старо... Скажи лучше, почему ты всегда запираешь дверь на два оборота, даже когда дома никого нет? Кого ты боишься впустить?

— Я... — я замялся. Вопрос ударил в точку. — Я просто... привык. Это безопасность.

— Безопасность? — она хихикнула. — Или самоизоляруясь, ты создал себе тюрьму? А скажи, ты когда-нибудь чувствовал, что ты живешь отдельно от себя?

— Я не понимаю, о чем ты... — пробормотал я, чувствуя, как один из слизней пытается взобраться мне на рукав. Я брезгливо стряхнул его.

— О, ты понимаешь, — она подмигнула. — Ты все понимаешь. Просто притворяешься глупым. Это так мило.

Внезапно я почувствовал тяжесть. Не душевную, а вполне физическую. Что-то мягкое, теплое и тяжелое опустилось мне прямо на макушку, вцепившись когтями в волосы.

— Мр-р-р... — вибрация прошла через мой череп, отдаваясь в зубах.

— Какого черта?! — я дернулся, но тяжесть не исчезла.

Свесив пушистую полосатую голову прямо перед моим лицом, перевернутый вверх тормашками, на меня смотрел Кот.

— Ну вот, — обиженно протянул он, дыша мне в нос запахом мяты. — Меня ты игнорировал. Делал вид, что я — пустое место. А с ней... — он махнул лапой в сторону Алисы, — ты ведешь светские беседы. Это, знаешь ли, дискриминация по видовому признаку. Нечестно...

Алиса прыснула в кулак. Её смех был очень громок.

— Глупенький! — воскликнула она, указывая на меня пальцем. — Ты только посмотри на него! Кто в здравом уме будет разговаривать с кошкой?

Кот не обиделся. Он лишь расплылся в улыбке, которая стала шире его морды, шире моей головы.

— О, моя дорогая, — промурлыкал он, — мы тут все ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная. И он... — Кот больно ткнул меня когтем в лоб, — определенно ненормальный. Иначе бы он сюда не попал.

Слова Кота повисли в воздухе, тяжелые и липкие.

И вдруг, неожиданно для самого себя, я засмеялся. Это был не веселый смех. Это был сухой, лающий звук, который вырвался из горла. Ха. Ха-ха.

Ситуация была настолько абсурдной — склизкие монстры на столе, девочка и толстенький кот у меня на голове, — что мой предохранитель просто перегорел.

Кот, услышав мой смех, просиял. Он сполз с моей головы мне на плечо, обдав ухо горячим паром.

— Вот! — воскликнул он. — Слышишь? Это звук истинного понимания!

Он подмигнул мне своим огромным желтым глазом, а затем начал таять. Сначала исчезли уши, потом тело, потом лапы. Осталась только широкая, зубастая улыбка, висящая в воздухе.

— Не забывай улыбаться... — прошелестело эхо.

Улыбка превратилась в клубок фиолетового тумана, который рассеялся над столом, смешавшись с запахом плесени от чайника.

Я замолчал, чувствуя, как истерика отступает, сменяясь холодной пустотой.

— Кхм-кхм.

Алиса деликатно покашляла, привлекая внимание. Она снова сидела прямо, сложив руки на коленях. Улыбка на её лице была приклеена намертво, но глаза оставались холодными и внимательными.

— Ну вот, котик ушел, — сказала она ласково. — Теперь мы можем продолжить. Скажи мне, а ты помнишь, когда впервые перестал смотреть в зеркала? Это было до того, как ты начал пить эти капсулы таблеток, или после?

Она наклонилась ближе.

— А еще...

— Что тебе нужно?! — рявкнул я, не выдержав.

Я перебил её. Слизень, тащивший ложку, испуганно пискнул и спрятался за сахарницу.

— Хватит вопросов! — мой голос сорвался на крик. — Хватит этого бреда! Я хочу знать, что происходит. Кто вы такие? Что вы от меня хотите? Почему вы не даете мне просто...

Алиса замерла. Её улыбка медленно сползла с лица. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на меня с какой-то грустью, бесконечной тоской.

— Просто жить? — тихо предположила она. — А ты живешь?

Она вздохнула и провела рукой по столу, смахивая слизней, как хлебные крошки.

— На самом деле, я просто хотела поговорить с тобой.

Её голос стал серьезным, лишенным той приторной сладости.

— Ты помнишь, когда это началось? В четырнадцать лет. Тот день, когда ты решил, что «взрослые», нет, когда взрослые сказали тебе пить эти таблетки. Ты запер нас. И за этих таблеток, ты отрицал существование своего внутреннего мира, и за этого, мы начали гнить.

Она обвела рукой кухню, слизней, себя.

— Ты видишь это? Это твой мир. Искаженный, больной, запертый в темноте. Тебе нужно отринуть эту фальшивую "нормальность", чтобы продолжить существование. Вспомни нас. Меня... Кота... Или Шляпника...

Она протянула ко мне руку через стол.

— Мы — части тебя. Прими нас, чтобы мы могли жить рядом с тобой. Не как монстры, а как друзья.

Я слушал её, и холод ужаса пробирал меня до костей. Это звучало как бред сумасшедшего сектанта. Принять галлюцинации? Подружиться с голосами в голове?

— Ты несешь бред! — я резко встал, опрокинув стул. Грохот падения показался оглушительным. — Тебя нет! Вы — болезнь! Шизофрения! Вас нужно лечить, глушить, вырезать!

Я попятился к выходу.

— Я не приму вас! Никогда!

Алиса тоже встала. В её движениях больше не было плавности. Она двигалась рывками, как сломанная кукла. В два шага она обогнула стол и оказалась рядом.

Её пальцы — холодные и твердые, как стальные тиски — сомкнулись на моем запястье.

— Не смей отрицать нас! — прошипела она, глядя мне в глаза снизу вверх. — Ты не можешь отрезать часть себя и надеяться на что-то хорошее!

Её хватка была реальной. Слишком реальной для призрака. Я чувствовал, как её ногти впиваются в кожу, запястье моей руки, причиняя боль.

Я попытался вырваться, но она держала крепко.

— Подумай! — крикнула она. — Если ты уничтожишь нас, ты останешься пустой оболочкой! Ты станешь тем, чего боишься больше всего — никем!

Я замер. Дыхание сбилось. Её слова, несмотря на безумие ситуации, задели что-то глубоко внутри. Страх стать "никем". Страх пустоты.

Я посмотрел на неё. В её глазах стояли слезы. Настоящие слезы.

— Но... — мой голос дрогнул. Агрессия ушла, оставив место растерянности. — Кот... Он сказал, что вы ненормальные. Как я могу принять это?

Алиса, почувствовав, что я больше не вырываюсь, ослабила хватку, но руки не убрала.

— Нормальность переоценена, — тихо сказала она. — Кот... он мудрее, чем кажется. Он — твоя интуиция, твой скепсис, твоя способность смеяться над абсурдом. Ты скучаешь по нему, правда?

Я задумался. Скептически, недоверчиво, но задумался. Кот был раздражающим, пугающим, но... с ним было не так одиноко, как в пустом коридоре.

— А... Шляпник? — спросил я, вспомнив имя, которое она назвала. — Кто он? Еще один отголосок моего сознания?

Алиса грустно улыбнулась.

— О, нет. Шляпник — это твоя копия, только с другой стороны.

— Я не видел его, — покачал я головой.

— Видел, — твердо сказала Алиса. — Ты видел его, вспомни когда смотрел в выключенный монитор. Тот, другой...

— Он просто пока занят, — продолжала Алиса, и её голос начал звучать глуше, словно через слой ваты. — Он наводит порядок в твоей голове. Он обязательно скоро придет...

Вдруг мир вокруг дернулся.

Кухня качнулась. Контуры Алисы поплыли, как акварель под дождем. Её лицо начало вытягиваться, глаза разъехались в стороны.

— Что... что происходит? — я попытался ухватиться за стол, но моя рука прошла сквозь него.

— Время вышло, — голос Алисы зазвучал как замедленная запись.

Потолок начал стремительно опускаться. Или это я рос?

Стены сжались. Алиса уменьшилась до размеров куклы, затем до размера шахматной фигуры. Кухня свернулась в точку.

Пол исчез.

Я падал.

Вокруг свистел ветер, в котором слышались обрывки фраз нашего разговора, но они были непонятны мне на слух.

Я летел в бесконечную черную нору, вращаясь в пустоте. Темнота сомкнулась над головой.

Удар.

Резкий, выбивающий воздух из легких.

Я открыл глаза и судорожно втянул воздух.

Я лежал на полу. Щекой на холодном ламинате. Перед глазами была ножка моего компьютерного стола.

Тишина. Гул кулера.

Я медленно, чувствуя боль в затекших мышцах, поднял голову. Комната была прежней. Грязная посуда вместе с мусором, стопки книг, выключенный монитор. Никакого коридора. Никакой Алисы.

Я лежал ровно на том же месте, где потерял сознание, когда Отражение выкинуло меня со стула

— Приснилось? — прохрипел я в тишину.

Я поднял руку, чтобы вытереть холодный пот со лба. И замер.

На запястье, там, где меня схватила Алиса, отчетливо виднелись следы от ногтей.