Глава 6 — Первое проявление заражения
Первое, что мы сделали, захватив
диспетчерскую и получив контроль над всей центральной зоной, - изолировали
зараженных.
Мы последовательно перекрывали проходы
и входы в каждое здание, собирая зараженных в небольшие группы.
В тех местах, где это было невозможно,
мы использовали грузовые дроны для их выманивания.
В процессе мы понесли некоторые
потери, но если восстановим работу убежища, то построим столько дронов, сколько
захотим.
Артемида одновременно управляла
сотнями грузовых дронов, в совершенстве выполняя утомительную и сложную задачу
по обеспечению карантина.
В то же время я рылся в архиве,
надеясь найти что-нибудь полезное в различных переписках и записях, оставленных
выжившими в центральной зоне после эпидемии.
Я принял горячий кофе, доставленный
грузовым дроном.
— Спасибо.
Я делаю глоток в меру горячего кофе, и
горький вкус проясняет мои мысли. Как обычно, черный кофе.
Артемида всегда так готовит. Она не
любит, когда я добавляю сахар или сливки.
Она объясняет это тем, что ей не
нравятся лишние выделения на моей коже, но это даже к лучшему.
Большинство записей представляли из
себя поток бессмысленных криков, стенаний, молитв и просьб о помощи, но
благодаря тому, что Артемида отфильтровала их все, на руки я получил
информацию, которая могла бы помочь мне разобраться в происходящем.
***
<Руководитель четвертого блока, Ким
Ён Су>
Запись отчета 1.
Тема: Вспышка эпидемии
Сначала я подумал, что это сбой в
работе сигнализации. К тому же нередко ответственные за пожарную безопасность
без предварительного предупреждения звонят в тревогу для проведения учебной
тревоги.
Поэтому никого не волновало, что
сработала сигнализация, и все занимались своими делами.
Но когда я услышал взрыв в нижней
зоне, я понял, что что-то было не так.
А когда через несколько мгновений я
услышал крики и увидел, как главные ворота трех зон перешли в режим экстренной
блокировки, я окончательно убедился, что что-то случилось.
(Конец записи)
***
<Руководитель четвертого блока, Ким
Ён Су>
Запись отчета 2.
Тема: Эпидемия?
Это дерьмо – не эпидемия.
Эпидемии, о которых я слышал, – это
кашель и кожные высыпания, а не превращение людей в монстров.
Телефонные звонки и радио-сигналы,
которые доносились, как сумасшедшие, снизу, уже затихли.
Мы собрали столько рабочих из каждого
блока, сколько смогли, и отступили в диспетчерскую, но что толку?
У нас нет ни оружия, ни еды, ни людей.
Я не уверен, как долго мы сможем продержаться.
В интернете со смартфона крутятся
всякие немыслимые истории и видео.
Мы не можем дозвониться ни в полицию,
ни к пожарным.
Молодой бездельник[1] на
самом верху тоже не выходит на связь. Временный управляющий, имени которого я
не помню, занимался подключением гигантского суперкомпьютера, который доставили
в убежище несколько дней назад.
Мне сказали, что он известный
системный инженер с опытом работы в спецназе, поэтому, если бы он был здесь, то
смог бы что-то сделать.
Черт!
Мы в ловушке.
(Конец записи)
***
— Бездельник... Мне очень жаль, что я
ничем не смог помочь.
Подключить к этому огромному убежищу
только что привезенную Артемиду - задача не из разряда тех, что можно решить за
день-два.
Пока она не взяла управление в свои
руки, убежище работало по протоколам, заданным операционной системой, и именно
в этот самый уязвимый момент произошла эта катастрофа.
Имея только мои права и возможности,
не было никакой возможности открыть заблокированные в целях безопасности врата
и наладить коммуникацию.
Когда запустился протокол аварийной
блокировки, я работал в комнате, где находилось основное тело Артемиды. И
поскольку комната была наиболее приоритетной в отношении безопасности, опустилась
дверь блокировки, и я оказался в ловушке.
Мне потребовалось четыре дня, чтобы
выбраться, и я чуть не умер от голода.
[Я никогда не забуду то унижение,
которым ты меня подверг.]
— Это физиологические потребности. Что
я мог с этим поделать?
Естественно, туалета не было, и мне
пришлось делать свои дела на полу рядом с ее телом, – впервые в жизни я услышал
крик ИИ.
[Вся гадость, которую ты выпустил,
испарилась, и теперь мочевина и неорганические соли осели как внутри, так и
снаружи моего тела. Как ты собираешься нести за это ответственность?]
— Ну, эм... Прости?
Оглядываясь назад, я задался вопросом,
не я ли стал первопричиной ее чувствительности к человеческим выделениям.
Я продолжил просматривать следующие
записи
***
<Медик, О Чжэ Вон>
Запись отчета 1.
Тема: Я схожу с ума.
Я действительно скоро сойду с ума..
Я здесь для того, чтобы заниматься
ожогами, обморожениями и травмами на стройплощадке, а не для того, чтобы
заниматься этим.
Ладно еще с рваными ранами на руках
или ногах.
Но что я, черт возьми, должен делать с
человеком, который пришел с наполовину расплавленным лицом? И он пострадал не
из-за химикатов или чего-то подобного.
На него попали телесные жидкости
какого-то кошмарного чудовища.
Я видел это своими глазами, поэтому не
могу сказать кому-нибудь перестать нести чушь. Все, что я мог сделать, это
прописать сильные обезболивающие, чтобы облегчить боль.
Я только час продремал в дежурке, а
уже 15 человек умерло.
Монстры куда-то тащат тела, которые мы
не успеваем забирать.
(Конец записи)
***
<Руководитель четвертого блока, Ким
Ён Су>.
Запись голоса 1.
— Экономьте горючее!
(Крики монстров)
— Босс, кажется, это работает.
"Конечно, работает! Думаете, эти
ублюдки тверже железобетона? Размозжи голову вон того дергающегося
ублюдка!"
(Звук экскаватора)
— Когда выжжете весь топливный бак,
отступите и дайте копейщикам добить их. У нас не так много топлива. Расходуйте
его экономно!
— Так точно!
(Ужасающий крик, другим тоном, чем
раньше.)
— Что это за хрень!
(Конец записи)
***
— Кажется, появилась особо сильная
тварь. Камеры наблюдения что-нибудь зафиксировали?
[Ничего. Информации о зараженных
слишком мало. Исходя из данных тех, кого мы видели, никто не соответствует
уровню данной опасности.]
***
<Медик, О Чжэ Вон>.
Запись отчета 2.
Тема: Все кончено.
Похоже, я единственный, кто остался в
живых.
Ну, в каком-то смысле эти твари тоже
живые, так что, возможно, я неправильно выразился?
Прошла неделя с тех пор, как произошла
эпидемия, и я заперся в лазарете.
Шум монстров, раздающийся повсюду,
сводит меня с ума.
По сравнению с этим я бы предпочел
слышать крики людей на ранних стадиях заражения. По крайней мере, в них есть
хоть какая-то человечность.
Что? Я окончательно свихнулся? О чем
я, черт возьми, говорю?
Все рабочие, которые сопротивлялись до
последней минуты, мертвы.
Они были действительно храбрыми
людьми. Я оправдывался тем, что должен был лечить пациентов, но в итоге никого
не спас.
С каждым днем снаружи становилось все
более неспокойно. Люди, которых я видел каждый... перерождались в других
существ.
Среди них был человек, которого я
обычно ненавидел до такой степени, что хотел его убить, но когда он подошел ко
мне в своем искаженном виде, по моему лицу потекли слезы. Но не потому, что я
испугался.
Я судорожно бежал прочь, а когда
пришел в себя, то забился в темный угол и рыдал.
Я вспомнил слова одного из выживших,
которому удалось въехать на машине в центральную зонк перед самым закрытием
главных врат.
«Там внизу ад.»
Сколько у меня осталось времени?
Я голоден.
Очень хочу есть.
И спать хочется.
(Конец записи)
***
— ......
Эти записи дали мне примерное
представление о том, что здесь произошло, но не то, что могло бы мне помочь
сейчас.
[Подойди в лазарет, связанный с правым
проходом в диспетчерскую. Тебе нужно кое-что увидеть.]
— Что с зараженными?
Спросил я, беря в руки оружие.
[В радиусе 250 метров их нет. Процесс
изоляции скоро завершится. Вокруг безопасно.]
— Хорошо. Пожалуйста, продолжай
заниматься карантином. Я пойду.
Прибыв в лазарет, я обнаружил там три
трупа, один из которых с полурасплавленным лицом.
Грузовой дрон поднял, судя по всему,
карту пациента.
— Пациент, Ким Вон Сик. После
получения травмы прожил 220 минут. Непосредственная причина смерти – асфиксия[2]
вследствие поражения легких токсичными веществами, прошедшими через дыхательные
пути.
Меня удивило, что он продержался еще
220 минут после того, как его лицо было расплавлено.
— Может ли то же вещество, что
расплавило его лицо, расплавить и это?
Спросил я, похлопывая себя по шлему
силовиков.
[Нет. Анализ содержания вещества
показал отсутствие существенного влияния на поликарбонат, но не стоит терять
бдительность. Мы не можем предполагать, что все зараженные будут такими.]
Двое других были мужчинами с дырами в
левой части груди и шее соответственно.
— Пациент, Амир. Продержался 280
минут. Избежал прямого поражения сердца, но умер от внутреннего кровотечения.
Судя по цвету кожи, человек был
выходцем из Южной Азии. Возможно, индиец?
— Пациент, Ким Тхэ Соп. Продержался 20
минут. Причина смерти - повреждение дыхательных путей. Интубация позволила
выиграть время, но этого было недостаточно.
[Судя по найденным телам и медицинским
записям, зараженные неразумны, но, похоже, у них есть определенные
поведенческие шаблоны во время боя.]
— Ты хочешь сказать, что они
инстинктивно бьют по жизненно важным точкам? То есть это не случайность?
Если вспомнить, то трупы, которые мы
часто встречали в пути, имели ранения именно в области левой груди или шеи.
[Я бы порекомендовала дополнить защиту
в области шеи твоего боевого снаряжения. Арамид[4] на твоем снаряжении
недостаточен.]
— Хорошо. Я подготовлю это в
кратчайшие сроки. Спасибо за совет.
Артемида, возможо, требовательная, но
нет ничего плохого в том, чтобы прислушаться к ее словам. За исключением тех
случаев, когда она пытается отправить меня в лазарет.
— Сколько времени осталось до полной
изоляции зараженных?
[Осталось около 40 минут.]
— Хорошо, как только закончим, пойдем.
До сих пор все шло на удивление
гладко.
Сражений было немного, да и те
сводились к нападению из засады и уничтожению спящих существ. Но предстоящее
путешествие будет иным.
В центральной зоне были только
немногие сверхурочные работники и дежурные, а все остальные отдыхали в нижней
зоне.
— Там внизу ад.
В голове у меня засела фраза из
прочитанного ранее отчета.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Примечание:
1.
На корейском использовалось слово 뺀질이. Это
уничижительный термин, обозначающий человека, который недостаточно усердно
работает. И проявляется это как в лени, так и в беспринципности. В корейском
обществе, где упор делается на трудолюбие, они часто воспринимаются в
негативном свете. Но есть нюанс: к этому термину относятся и люди, которых
заботит только своя часть работы, игнорируя чужую. То есть они не то, чтобы
ленивые, а малость эгоцентричные.
Бездельник, конечно, не самый точный перевод. Но просто считайте, что в глазах
корейского общества он такой же "лентяй".
2. Асфиксия – состояние,
характеризующееся резким недостатком кислорода.
3. Интубация (трахеальная
трубка) — это процедура, при которой трубка вводится в тело пациента в
трахею. Цель процедуры — обеспечить свободный проход воздуха в легкие при
неотложных действиях, таких как операция.
4. Арамидная ткань – ткань из
которой изготавливается защитная одежда и снаряжение.