Глава 102 — В поисках потерянных тебя и меня (7)

Полубог не стал бы называть отцом первого встречного. Значит, это было правдой. Обманщик смотрел на Рэйвена так, будто готов был его сожрать.

— Я ведь не просто так пошёл к вам в ученики.

Вот почему он, мечтая стать полноценным существом, всё равно оказался под началом Рэйвена. Если хочешь, чтобы тебе поклонялся тот, кто тебе нужен, надо стоять над ним, а не под ним. Причина была только одна.

Он и правда был отцом, породившим меня.

— ...И то, что ты говорил, будто родился от «Последнего Избранника», и то, что вдруг сорвался на Лофти...

Рэйвен посмотрел на Обманщика непроницаемым взглядом.

— Похоже, ты знал о моей прошлой жизни куда больше, чем я думал?

— Конечно знал. Отец, вы хоть знаете, когда я родился?

— ...

— Когда воплотилась Смерть.

Его сила просто затерялась под мощной силой Смерти, и потому само рождение осталось незамеченным.

«Вообще-то тогда родился не только я...»

Под изогнутыми веками медленно скользнули угольно-чёрные глаза.

Последний Избранник и Последний Владыка демонов не только обманывали Мир.

Они уничтожали бесчисленное множество вещей и тем самым открывали путь новым началам; по собственной прихоти взвешивали расы и ценность их жизней, подгоняя Равновесие; а иной раз просто Наблюдали.

Так вместе с Обманом родились ошибки, несущие природу Разрушения, Созидания, Равновесия и Наблюдения.

«Ну, они-то этот Мир покинули».

Когда Эпоха мифов подошла к концу и этот Мир почти вернулся к первозданному состоянию, остальные ошибки быстро утратили к нему интерес и ушли в другие миры.

Остался только Обманщик — заворожённый невероятной душой, которая, будучи человеческой, всё же породила его. Он остался здесь и стал искать следы «отца».

— То есть это было сразу после конца Эпохи мифов, совсем вскоре после смерти «отца». Стоило хоть немного покопаться, и найти ваши следы было проще простого.

Так он и ждал. Избранник был «человеком», совершившим грех, который никто не смог бы отрицать, а значит, обязательно должен был переродиться.

— Поэтому я знал и кто та душа, что сейчас к вам прицепилась, отец.

[Дух-хранитель ??? хмурится.]

— Впрочем, сейчас важно не это... Так вот, отец.

Обманщик широким шагом двинулся к Рэйвену.

Он протянул руку и схватил за ворот отца, который смотрел на него так, будто всё происходящее не стоило внимания. До этого Рэйвен оставался невозмутим, но теперь в его глазах наконец мелькнуло смятение.

— Почему я не стал даже полноценным полубогом?

Он давно хотел спросить.

Просто всё это время терпел: какой смысл требовать ответа от того, кто сам не помнит собственного прошлого?

— Вы породили меня таким.

Из-за такой природы он умел выражать себя только Обманом. Доброжелательность — через Обман, вражду — через Обман; даже желания он не мог исполнять как следует.

И ведь это вы сделали меня таким.

— Почему же вы меня бросаете?

Почему отворачиваетесь от меня?

Наконец проступили наружу исступлённая любовь-ненависть и безумие, выкормленные долгим ожиданием.

Рэйвен молча смотрел на то, что всегда скрывалось за лёгкостью и переменчивостью Обманщика. А потом произнёс строку из уже сгоревшей книги.

— Последний Владыка демонов однажды сказал кое-что о «демонах».

— ...

— Что они ему не сородичи.

Хотя демоны и рождались из силы, истекавшей от Владыки демонов, он сказал именно так.

— Люди ведь тоже не считают испражнения своими сородичами только потому, что те вышли из них.

— ...

— Ты мне не сын. Так что не предъявляй мне претензий.

Даже схваченный за ворот, он держался твёрдо, без малейшей робости. Нет, словно вовсе не видел, как полубог скрежещет зубами: поднял руку и крепко вцепился в запястье, державшее его за ворот.

— ...А?

Обманщик почувствовал что-то под этой жёсткой хваткой и свободной рукой оторвал руку Рэйвена от себя.

На запястье белели следы его пальцев. Потом продавленная кожа начала возвращаться на место и наливаться красным.

«Он и правда поднял ранг бытия».

Прежде кожа даже не продавилась бы.

Раны не было, и всё же Обманщик заметил перемену. Это означало, что Рэйвен уже достиг того уровня, на котором мог по-настоящему касаться тела полубога.

От этой реальности, слишком желанной, он едва заметно улыбнулся, будто только что не скрежетал зубами.

Однако настроение улучшилось лишь у Обманщика. Не у Рэйвена.

— Отпусти.

Рэйвен резко вырвал руку и уставился на Обманщика.

«Бесит».

Ему и так осточертело бесконечное «отец», а тут ещё этот тип схватил его за грудки и требовал ответов: почему родил таким, почему бросаете. Нравиться такое просто не могло.

Сознание, и без того перегруженное всеми истинами и сведениями, обрушившимися после возвращения имени, наконец махнуло рукой. Поэтому, наверное, Рэйвен заговорил почти импульсивно.

— Кстати, ты ведь раньше говорил? Найди, мол, другой способ доказать человечность.

Он сделал это из упрямства, потому что, как ни притворялся спокойным, чувства уже порядком взвинтились.

— Так вот, скажу сейчас.

Метод, о котором он лишь думал, сам сорвался с языка под напором эмоций, будто и не было долгих раздумий и молчания.

— Продолжать делать добро, пока на добро не начнут отвечать добром, а на добрую волю — доброй волей.

Вот способ проложить между нами пропасть.

«Я точно не такой, как ты. Я человек».

Это было чем-то вроде обета и предупреждения.

Я не твой отец, и не смей ставить меня с тобой в один ряд.

Понял ли он смысл — лицо Обманщика снова окаменело.

— ...Вы ведь понимаете, что это совершенно нереалистично.

— А что поделать? Не хочу, чтобы меня считали твоим отцом и таким же существом, как ты.

Особенно если так считает сам Обманщик.

Запоздало Рэйвен понял, что поторопился, но брать слова назад не захотел. С равнодушным видом он скосил глаза.

В ответ Обманщик заговорил уже заметно торопливее.

— Вы точно умрёте.

— Думаешь, я не понимаю?

— Много раз умрёте.

— Знаю.

— Вы ведь чувствуете боль.

— И что?

— Люди в основе своей эгоистичны. Стоит делать им добро, они начинают смотреть сверху вниз и считать это должным.

— Ты, кажется, что-то неправильно понял.

Рэйвен покачал головой.

— Я не собираюсь, если моё добро предадут, снова делать добро тому же самому человеку.

Он уже говорил это главе Аурели, Эдардо.

— Я не настолько хороший.

Если его ударят в спину, он ответит без пощады, а добро сделает кому-нибудь другому. Глупо отказываться от всего лишь потому, что несколько человек обожгли: людей добрых, тех, кто искренне благодарит и старается отплатить, тоже наверняка немало.

— А Дух-хранитель позволит?

— Он всегда уважал мою волю.

— Бесполезный же...

Паразит по имени дух-хранитель оказался бесполезен от начала и до конца. Обманщик не выдержал и цокнул языком.

— Я вам настолько ненавистен?

— Да.

Лицо полубога исказилось.

На короткое мгновение повисла тишина, затем он глубоко вздохнул и покачал головой.

— ...Признаю. Отец, вы не такой, как я.

Но и на обычных людей не похожи.

Куда спокойнее, когда есть тот, в ком можно узнать себя. И всё же Рэйвен отталкивал его и выбирал полное одиночество. Обманщик подавил болезненный спазм внутри и сказал:

— Тогда не занимайтесь этой глупостью.

Если всё и сейчас обстоит так, то сколько ничтожных тварей лишат Рэйвена жизни, когда он станет поступать так, как сказал? Обманщик не хотел смотреть, как какая-то мелочь убивает «отца».

Услышав его слова, в которых тревога так и не становилась заботой, Рэйвен улыбнулся одними глазами.

— Ты ведь понимаешь, что это не та область, где ты можешь мной распоряжаться?

— ...Я говорю, что проиграл. Поэтому не делайте этого. Если вы согласитесь, я отдам тому человеку, Стигме, даже владение Вита.

Рэйвен растерялся.

«Стигма-то тут откуда?..»

***

Незадолго до того, как у двери началась перепалка между тем, кто хотел войти, и тем, кто пытался его остановить, Ровина и Хван попросили Обманщика об одном.

— Слушай, а как насчёт того, чтобы отдать это владение Стигме?

— Да. Всё равно это земля без хозяина, с одним только управляющим.

Точнее, раз им заведовал императорский двор, официально владение, конечно, считалось землёй императорского двора.

Под «этим владением» они, видимо, имели в виду владение Вита. Кажется, Стигма и сам сильнее всего желал именно его... Обманщик склонил голову набок.

— С какой стати мне это делать?

На этот дерзкий вопрос ответ последовал сразу.

— Потому что отец этого хочет.

И возразить на такое было действительно невозможно.

***

Рэйвен молчал от полного недоумения, но Обманщик, похоже, понял его реакцию иначе и добавил:

— Если найдёте другой способ, не этот, я один раз исполню ваше желание, отец.

— Даже на желание, которое вроде бы одно, но тянет на два... так и быть, закрою глаза.

Рэйвен уже собирался спросить, с чего здесь всплыло чужое имя, но закрыл рот.

— Желание?

— Да.

— Даже если я пожелаю, чтобы ты умер от моей руки?

— Отец.

Обманщик прищурился в улыбке.

— Я «ошибка».

И в этой щели Рэйвен увидел совершенно сухие глаза.

— Не забывайте, какова моя природа.

Редкое предупреждение, сказанное всерьёз.

Полубог-ошибка исполняет желания наоборот. Это не зависело от его воли. Услышав желание, полубог мог лишь выбрать, исполнять его или нет.

— Желание обязательно должно быть искренним. А я неизбежно исполню его наоборот.

— Тогда оно бесполезно...

— И кроме того, вы хотите двух вещей.

Решения проблемы Врат и смерти Обманщика.

— Подумайте как следует, отец. Врата похожи на тяжёлую заразу. Они распространяются быстрее, чем их успевают лечить. Вернуться во времена, когда Врат не было, невозможно.

Он говорил это всегда: Врата похожи на заразную болезнь, от которой нет лекарства.

Распространять её легко, остановить невозможно. Максимум — замедлить.

— Вы наверняка считаете право на желание бесполезным, но кто знает. Может, если хорошенько подумать, его удастся использовать с толком.

— ...Ладно.

Найти другой способ доказать человечность.

Одного этого хватит, чтобы осуществилось чаяние одного человека — Стигмы, — а сам Рэйвен получит право на желание. По правде, и то и другое было ему не жизненно необходимо, но продолжать делать добро и проявлять добрую волю — Рэйвен сам, произнося это вслух, сомневался, способен ли на такое. Значит, лучше было принять предложение.

Но сначала...

— Срок?

— В прошлый раз его ведь тоже не было. Здесь то же самое. Срока нет.

— Хорошо, всё хорошо, но...

Рэйвен ткнул Обманщика пальцем в грудь.

— Ты ведь родился из «Обмана». С чего мне тебе верить?

— ...Может, заключим договор?

— Неплохая мысль.

Договор не в силах нарушить даже Смерть, наместник всех миров.

Получив согласие, Обманщик сразу приступил к заключению договора, словно тянуть было незачем. Рэйвен уже заключал договор со Смертью, поэтому не растерялся и перед не обычным договором, а договором на сущности.

«Найти иной способ доказать человечность, кроме того, что был назван выше. Без ограничения по времени. В случае успеха — исполнение одного желания по выбору».

Передача владения Вита Стигме была платой не за «поиск другого способа», а за «отказ от этого способа». Рэйвен вообще не понимал, почему всплыло это имя, да и было ему всё равно, отдадут владение или нет, поэтому в договор он этот пункт не включил.

Вместо этого коротко добавил:

[Если собираешься отдать владение, обставь всё так, чтобы тот, кто его получит, не заподозрил подвоха.]

Конечно, отчаявшийся человек вряд ли стал бы хитрить, да и наверняка уже работал так усердно, что давно заслужил это владение с лихвой. Можно было просто отдать.

— Похоже, дела закончены...

Повторив про себя договор, запечатлённый где-то в уголке сознания, Рэйвен устало махнул Обманщику рукой.

— Если больше сказать нечего, уходи.

— ...Позвольте спросить ещё кое-что.

Обманщик смотрел сверху вниз на отца, которому когда-то дарил всю свою любовь.

Тот, может, всё и забыл, но когда-то сказал ему:

— Если присмотреться, ты, похоже, считаешь себя до крайности неполноценным существом. И дело не в способностях, а в самом твоём существовании.

И ещё:

— Ты сам по себе полноценное дитя. Не понимаю, почему ты так думаешь.

Обманщик тихо спросил:

— Ответьте мне, отец. Я полноценное существо?

Рэйвен холодно усмехнулся.

— Нет.