Глава 2 — Начало конца

Глава 2: Начало конца

После того, как я склонился в извинении девятнадцатый раз, у меня закружилась голова. Я без сознания рухнул на землю.

Случилось это на моей подработке в пивном ресторане.

Причина ясна. Любой упадет в обморок, если почти не ест и работает под палящим солнцем.

Заставив себя, я вернулся домой. Глаза разболелись так, будто их выкалывали. В итоге мне пришлось отправиться в больницу.

Поездка туда на такси ударила по моему и так тощему кошельку. Сверх того, начальник сказал взять отгул.

Я понимал, что надо сократить расходы. Но не понимал, на что именно.

Вообще не припомню, когда в последний раз ел какое-нибудь мясо. В течение четырех месяцев я не стригся, не покупал одежду – у меня прошлогоднее пальто. Даже с момента поступления в колледж никуда не ходил.

Положиться на родителей не могу. Поэтому мне самому приходится зарабатывать деньги.

От мысли, что придется расстаться с дисками и книгами, сердце обливалось кровью. Все они были подержанными. Я тщательно подходил к их покупке. Но больше мне выручить деньги не за что. Даже компьютера и телевизора у меня не было.

Так что на прощание я решил хотя бы послушать все диски. Надев наушники, я прилег на коврик и запустил музыку.

Я включил вентилятор с синими лопастями из комиссионного магазина. Время от времени ходил на кухню за стаканом холодной воды.

Впервые я пропустил колледж. Но никто не обратит внимания на это. Они, может, даже не заметят, что я взял выходной.

Альбомы один за другим перетекали из стопки справа в стопку слева от меня.

Лето. Мне двадцать лет. Но подобно Полу Низану, я никому не дам сказать, что вот это – лучшие годы жизни.

«Что-то хорошее с нами произойдет через десять лет. Тогда мы, наконец-то, почувствуем радость жизни».

Предсказание Химено не сбылось. По крайней мере, у меня ничего хорошего не происходит. И нет признаков того, что произойдет.

Интересно, чем она занимается. Химено сменила школу в четвертом классе. После этого мы с ней не виделись.

Этого не должно было произойти. Хотя, может, оно и к лучшему. Не находясь со мной в средней и старшей школах, колледже, она не увидела, как я превратился в среднестатистического скучного человека.

Хотя вы могли бы подумать, что, пойди мы с другом детства в одну школу, я, может, даже не закончил бы так.

Рядом с ней я чувствовал давление, в хорошем смысле. Если иногда делал нечто постыдное, Химено смеялась надо мной. Когда изредка делал что-нибудь выдающееся – проклинала меня.

Может, постоянно чувствуя давление с ее стороны, я стремился стать лучше.

Последние несколько лет я постоянно сожалел об этом.

Что ты, десятилетний я, думаешь обо мне нынешнем?

Прослушав за три дня большую часть дисков, я закинул их все – некоторые даже необходимые для меня – в бумажный пакет. Другой пакет я уже наполнил книгами. И, взяв их, отправился в город.

Палило солнце. В ушах звенело. Может, мне мерещилось из-за неровного стрекота цикад. Но казалось, будто звон раздавался прямо у меня в ушах.

Впервые я побывал именно в этом книжном магазинчике прошлым летом, спустя несколько месяцев после поступления в колледж.

Я еще плохо знал город, так что потерялся. Мне тогда надо было узнать дорогу.

Пройдя вдоль аллеи, а затем, поднявшись по лестнице, я нашел этот книжный. После этого много раз пытался попасть туда снова. Но никак не мог вспомнить, где он находится. А пытаясь поискать, я всегда забывал его название. Вот как обычно бывало. Я попадал туда каждый раз, когда терялся. Словно дороги к магазину изменялись сами по себе.

Только в этом году у меня получилось туда попасть, не потерявшись.

Сейчас у магазина цвели ипомеи. По привычке я проверил передние полки с дешевыми книгами, чтобы убедиться, что там нет ничего особенного. Затем прошел внутрь.

В магазине стоял мрак. Чувствовался сильный запах старой бумаги. Из задней части слышалось радио.

Я прошел через узкий проход, повернулся и позвал владельца. Из-за груды книг высунул усталое лицо морщинистый старик.

Владелец магазина, этот старик, абсолютно никому не улыбался. Обычно он, опустив голову, молча подписывал ценники.

Сегодня же вышло иначе. Когда я принес много книг на продажу, старик поднял голову. Он посмотрел мне прямо в глаза.

В его лице читалось удивление. Ну, его можно понять.

Ценность продаваемых мной книг заключалась в том, чтобы перечитывать их снова и снова. Книголюбу, должно быть, тяжело понять, зачем эти книги отдавать.

— Переезжаешь или вроде того? – спросил он меня. Его голос был на удивление спокойным.

— Нет, ничего подобного.

— Ну, тогда, – сказал он, опустив взгляд на сваленные в кучу книги. – Почему ведешь себя так расточительно?

— Бумагой не наешься. Питательности маловато.

Владелец магазина, похоже, понял мою шутку:

— Денег нет, – пробормотал он.

Я кивнул. А старик сложил руки вместе и глубоко задумался.

Видимо, он изменил свое решение. Старик вздохнул и произнес:

— На оценку потребуется минут тридцать, – и ушел в заднюю часть магазина, забрав книги с собой.

Я вышел наружу и взглянул на старый рекламный щит у края дороги. На нем висели плакаты о летнем фестивале, наблюдении за светлячками и звездами, а также о книжном клубе.

По ту сторону забора я учуял запахи татами и ладана, смешанного с ароматом деревьев. Несколько ностальгически. В доме неподалеку звенели колокольчики.

Старик закончил оценивать. Мне заплатили две трети от того, чего я ожидал получить. Тогда владелец книжного произнес:

— Эй. Мне надо тебе кое-что сказать.

— Да?

— У тебя ведь туго с деньгами сейчас, верно?

— Не то чтобы только сейчас это началось, – ответил я двусмысленно. А старик понимающе кивнул.

— Меня не заботит, насколько ты беден. Или почему стал бедным. Просто кое-что хочу спросить.

Старик выдержал паузу:

— Не хочешь ли продать часть своей жизни?

Ответ мой запоздал из-за того, что меня сбила с толку странная фраза:

— Часть жизни? – переспросил я, намереваясь убедиться, что правильно его понял.

— Да. Годы жизни. Нет. Не я покупатель. Только знаю, что многие на самом деле их продают.

Не похоже, что мои уши сыграли со мной злую шутку из-за жары.

Я на миг призадумался.

Должно быть, из-за страха перед старостью этот старик выжил из ума. Сначала я пришел именно к этому выводу.

Увидев мое выражение, мужчина продолжил:

— Не могу винить тебя, если думаешь, что я шучу. Или посчитал, что я – старик-маразматик. Но если захочешь убедиться в этой чепухе – сходи, куда тебе покажу. И ты увидишь, что я не лгу.

С недоверием я полностью выслушал его объяснение. Короче говоря, вот, что он мне сказал: «На четвертом этаже здания неподалеку отсюда есть магазин, который покупает годы жизни. Цена разнится от человека к человеку. Она тем больше, чем более полную жизнь ты проживешь».

— Я ж тебя совсем не знаю. Но не сказал бы, что ты плохой парень. Полагаю, тебе нравятся книги. В этом должна быть какая-то ценность, не так ли?

С ностальгией я вспоминал тот урок из начальной школы. И понимал, насколько все похоже.

По словам старика в этом магазине можно продать еще время и здоровье.

— Какая разница между годами жизни и временем? – спросил я. – Не уверен, что они как-то отличаются.

— Подробностей не знаю. Ведь я никогда не продавал ничего из этого. Но больные до неприличия люди могут жить десятками лет. А здоровые внезапно умирают. Должно быть, разница есть какая-то, так? Хотя не представляю, что там за сделка со временем.

Старик набросал карту на листок блокнота и записал номер.

Поблагодарив его, я вышел из книжного.

Я был уверен. Тот магазин, промышляющий годами жизни – лишь фантазия старика. Он придумал его, чтобы чувствовать себя лучше. Должно быть, старик боялся приближающейся смерти. Поэтому придумал про возможность купли-продажи жизни.

Так, к чему это я. Не слишком ли здорово, чтобы быть правдой?

Мои предположения оказались наполовину верными.

Фантазия действительно была слишком хорошей для того, чтобы оказаться реальностью.

Но ровно наполовину я всё же ошибся.

Магазин, торгующий человеческими жизнями, действительно существовал.

После книжного ноги повели меня в магазин дисков.

Как ужасно, что солнечные лучи отражаются от асфальта. С лица стекали капли пота, и мне хотелось пить, но денег не хватало даже на сок из автомата.

Придется дотерпеть, пока не доберусь домой.

В отличие от книжного в магазине дисков стоял достойный кондиционер. Когда автоматические двери открылись, меня окатил прохладный воздух. Хотелось растянуть эти ощущения.

Я глубоко вздохнул, позволив воздуху попасть в легкие. В магазинчике играла известная летняя песня. Полагаю, она все так же популярна, как во времена моей средней школы.

Подойдя к стойке, я подозвал светловолосого продавца и показал тому на бумажный пакет в правой руке. Парень с сомнением глянул на меня.

Выражение его лица постепенно менялось на такое, будто я предал его. Оно кричало, мол, как я могу спускать все эти диски. В целом, такая же реакция, как и у старика из книжного магазина.

— И зачем всё это продавать? – спросил меня блондин. На вид ему больше двадцати, глаза его выглядели усталыми, а одет он был в футболку с рок-группой и потертые джинсы. Его пальцы нервно подрагивали.

Как и в книжном, здесь я объяснил обстоятельства, почему мне приходится продавать диски. Продавец хлопнул в ладоши и сказал:

— В таком случае… есть у меня кое-что интересное. Может, мне не стоит рассказывать… Однако мне понравился твой музыкальный вкус, дружище. Так что, только между нами, лады?

Слово в слово похоже на речь мошенника.

Блондин проговорил:

— В городе есть магазинчик, где купят твои годы жизни!

— Годы жизни? – вторил я. Конечно, понимая, что это повторение недавнего разговора. Но просто надо было переспросить.

— Да, годы жизни, – подтвердил он серьезным тоном.

Сейчас что, модно издеваться над бедняками?

Пока я размышлял над ответом, парень быстро все объяснил.

Во многом история оказалась той же, что и у старика из книжного. Но кое-что отличалось: казалось, блондин и в самом деле продал часть жизни. Я решил узнать, за сколько. Однако он увильнул от ответа:

— Этого я, на самом деле, сказать не могу.

Блондин нарисовал карту и записал телефонный номер. Не стоит и говорить, что она совпадала со схемой владельца книжного.

Поблагодарив парня, я двинул из магазина.

Стоило выйти под солнце, как меня окутал тяжелый горячий воздух.

«Только сегодня», – сказал я сам себе, вставляя монетку в ближайший автомат. После долгих раздумий выбрал сидр. Немного подержав двумя руками холодную банку, я открыл ее. Однако пить не торопился.

Сладость приятного освежающего напитка растеклась во рту. Я давно не пил газировку, из-за чего каждый глоток отдавался пощипыванием в горле.

Допив, я выбросил опустошенную банку в урну, после чего вытащил из кармана полученные карты. Дойти можно было и пешком.

Создавалось впечатление того, что я действительно собирался пойти туда и продать либо годы своей жизни, либо время, либо здоровье.

Да что ж я за дурак... Вот глупости.

Закатив глаза, я скомкал бумажки и выкинул их.

В конечном счете я оказался напротив того здания. Годы не пощадили его внешний вид. Стены настолько потемнели, что невозможно было представить изначальный цвет. Быть может, даже само здание уже его не помнит. В ширину оно было небольшим. Казалось, будто соседние строения сдавили его.

Лифт не работал. Поэтому к моей цели на четвертом этаже пришлось подниматься по лестнице. Я потел с каждым шагом, пока поднимался, глотая затхлый воздух. Окружение освещали пожелтевшие лампы.

Конечно, я не поверил в историю о продаже жизни.

Скорее, предполагал возможность того, что продавцы метафорами намекали на прибыльную работёнку. Они не могли сказать прямо, словно работа сопряжена с риском для жизни.

На двери, найденной мною на четвертом этаже, не было ни единой надписи. Но почему-то я знал: вот то место, о котором мне рассказывали.

Затаив дыхание секунд на пять, я уставился на дверную ручку. Затем решительно схватил ее.

По ту сторону двери оказалось невообразимо чистое помещение, особенно учитывая внешний вид постройки, но удивления я не показал.

В центре стояли ряды пустых витрин. Вдоль стен расположились пустующие полки. Но они каким-то образом воспринимались мной совершенно естественно.

В общем, комната выглядела очень странно. Словно ювелирный магазин без украшений, оптика – без очков, книжный – без книг.

Такие сравнения приходили на ум.

Пока со мной не заговорили, я даже не замечал человека, находившегося прямо рядом со мной.

— Добро пожаловать.

Я повернулся в сторону, откуда раздался голос, и увидел сидящую в костюме девушку. Она взглянула на меня из-под тонкой оправы очков оценивающим взглядом.

Я даже не успел спросить, что тут за магазин такой, потому как девушка задала вопрос первой – до того, как я открыл рот.

— Ваше время? Здоровье? Или годы жизни?

Размышлениями об этом я был сыт по горло.

Хотите дразнить – дерзайте. Дразните.

— Годы жизни, – сразу же ответил я.

Полагаю, позволю завлечь себя в эту игру. Что мне терять на данный момент?

Далеко не точно, но я предполагал, что мне осталось жить лет шестьдесят. По моим расчетам, моя жизнь должна была стоить шестьсот миллионов иен.

Я уже не так самоуверен, как в начальной школе. Однако все еще хранил веру в то, что моя жизнь стоила дороже жизни среднестатистического человека. Так что думал, что мог бы продать ее по десять миллионов за год.

Даже в двадцать я не мог оставить мысль о своей «особенности». Вера эта, конечно же, ничем не подкреплялась. Я просто пытался удержать свою былую гордость.

Я убегал от реальности, которая не выказывала ни единого признака изменений. Говорил себе, что однажды, несомненно, стану очень успешным. И смогу списать все эти года, словно их не никогда не было.

С каждым годом масштабы успеха, о котором я мечтал, всё росли. Чем больше тебя зажимают в угол, тем отчаяннее ты пытаешься вдруг переломить ход игры. Осторожная тактика в последнем иннинге при отставании в десять очков не принесет никакой пользы. Даже понимая, что шанс промахнуться огромен, тебе остается лишь вложить все силы в удар и надеяться на хоум-ран.

Достаточно скоро я дошел до мечтаний о бессмертии. Считал, что, достигни я таких легендарных успехов, мое имя станет известно каждому. И через века его никогда не позабудут. Меня уже было не спасти.

Быть может, чтобы исправиться, мне нужен кто-нибудь, кто хотя бы единожды полностью отринет мое существование. Без места, куда можно было бы убежать. Без возможности защититься. Меня надо избивать, пока я не зарыдаю.

Таким образом думая, я считал, что продажа жизни должна стать решением.

Тогда не только мое прошлое, но и вся жизнь будет отринута.

Я пристально посмотрел на девушку. Она была молода. Просто внешне дал бы ей лет 18-24.

— Ваша оценка займет около трех часов, – сказала она, уже начав набирать что-то на клавиатуре.

Я думал, что процесс окажется каким-то утомительным. Но мне не потребовалось называть даже своего имени. К тому же выяснилось, что цена чего-то настолько незаменимого, как человеческая жизнь, станет известна часа через три.

Само собой, цена устанавливается строго ими. И не является универсальной для всех. Однако один стандарт все же существовал.

Покинув здание, я отправился бесцельно бродить по округе. Небо начало темнеть. Ноги гудели от усталости, и голод морил. Хотелось зайти перекусить в какой-нибудь ресторанчик, но лишних денег у меня не было.

Как удачно, что я нашел в торговом районе на скамейке пачку сигарет «Семь звезд» и сто иеновую зажигалку. Оглядевшись вокруг, я не увидел никого, кто мог бы быть их владельцем.

Присев, я небрежно сунул пачку и зажигалку в карман и направился в аллею. Стоя на кучке деревянных обрезков, я поджег сигарету и глубоко затянулся. С последней сигареты прошло много времени, из-за чего в горле запершило.

Закончив курить, я пошел к станции. В горле снова пересохло.

Сев на скамейку на площади, я принялся наблюдать за голубями. Женщина средних лет напротив меня кормила птиц.

Внешний вид ее казался слишком неподходящим для ее возраста. И разбрасывала еду она как-то беспокойно. Пока я наблюдал за ней, меня охватило какое-то необъяснимое чувство.

К тому же, глядя, как птицы клюют хлеб, я возненавидел их за то, что они лишь сильнее разжигали мой аппетит. Я не проголодался настолько, чтобы клевать крошки вместе с ними, но, несомненно, был близок к этому.

«Надеюсь, мою жизнь купят подороже...» — думал я.

Как и многие люди, продающие что-нибудь, я пытался прикинуть, сколько будет стоить жизнь до того, как узнаю настоящую стоимость.

Поначалу я рассчитывал на шестьсот миллионов. Но стараясь не преувеличить, я пытался представить худшее развитие событий.

С учётом этого, я думал о трехстах миллионах. Будучи ребенком, полагал, что стою три миллиарда. По сравнению с детскими ожиданиями получается довольно скромно.

Но я переоценивал. Я помнил о фразе Химено. Что среднестатистический служащий тратит за жизнь 200-300 миллионов.

Впервые я задумался о стоимости человеческой жизни в начальной школе. Тогда я услышал протесты одноклассницы с мрачными перспективами в будущем. Мне подумалось в тот момент: «Ничего бы я не дал за возможность прожить твою жизнь. Даже бы спросил плату за утилизацию!» Это воспоминание совсем вылетело у меня из головы.

В магазин я вернулся раньше и задремал на диване. Меня разбудила девушка, позвав по имени. Похоже, оценивание завершилось.

— Господин Кусуноки, – сказала девушка. И сказала она это без сомнений. Не помню, чтобы называл свое имя или давал другие данные. Но, так или иначе, они знали его.

И вправду. В конце концов, ведомые здесь дела за пределами здравого смысла.

Странно: по возвращении в магазин я был готов поверить в эту сомнительную историю о продаже жизни.

Я мог найти множество сложных объяснений этому. Но в центре всех них стояла девушка.

Наверное, странно получить такое первое впечатление о человеке в самую первую встречу с ним. Мне казалось, что она не могла лгать.

Некоторые люди ненавидели ложь. Они ничего не могли поделать со своим образом мышления с завышенным чувством справедливости. Даже со своим достоинством. Именно такое впечатление я у меня сложилось об этой девушке.

Оглядываясь назад, я понимаю, что моё чутьё меня всё же немного подвело.

Но давайте вернемся к оцениванию…

Только услышав цифру «три» из уст девушки, я уцепился за надежду, жившую в глубине души. Думаю, тогда на секунду в предвкушении лицо мое засияло. Неосознанно я подумал про верность моих детских догадок о трех миллиардах.

Девушка, заметив мое выражение, неловко взглянула и почесала щеку указательным пальцем.

— Вот результаты оценивания. Как поступите?

Поначалу я посчитал, что триста тысяч на листе означают стоимость одного года.

Выходит, 24 миллиона, если всего мне суждено прожить восемьдесят лет. Это число я принялся раз за разом повторять про себя.

Я ощутил, как силы начали покидать мое тело. В любом случае, вышло, несомненно, слишком дешево?

Во второй раз я засомневался в магазине. Может, все подстроено для какого-то шоу. Или они проводят психологический эксперимент. Нет. Возможно, лишь гадкий розыгрыш.

Все бессмысленно, как бы я ни оправдывался. Лишь моему разуму приходилось тяжко. Другие чувства кричали мне, что она права. И я верю, что при столкновении с чем-то необычным, именно этому «необычному» мы и доверяем.

В любом случае, мне придется признать эту цену, а одно это уже требовало какого-то мужества.

Но девушка передо мной открыла мне более жестокую правду:

— Выходит по десять тысяч иен за год. Самый минимум, который можно извлечь из жизни. Вам осталось тридцать лет и три месяца. Так что вы можете уйти отсюда с тремястами тысячами иен.

Я засмеялся. Не потому, что воспринял ее слова, как шутку. А потому что я не мог ничего поделать, столкнувшись с кошмарной реальностью.

На листке красовались результаты. В сто крат меньше моих ожиданий.

— Конечно, эта сумма никак не отражает общечеловеческую ценность. Все вычисляется строго в соответствии с нашими критериями, – сказала девушка, словно оправдываясь.

— Мне хотелось бы побольше узнать об этих критериях, – спросил я. Она недовольно вздохнула. Должно быть, этот вопрос ей задавали сотни и тысячи раз.

— Детальным оцениванием занимается отдельный орган. Поэтому я и сама не знаю подробностей. Но мне говорили, что такие факторы, как счастье, самореализация, значимость для общества могут значительно влиять на стоимость… Если коротко, ценность оставшейся жизни определяется тем, насколько вы будете счастливы, как много воплотите мечтаний и как много принесете пользы обществу. И тому подобное.

Абсолютная беспристрастность вновь сбила меня с ног.

Все было бы в порядке, если бы я ничего не стоил лишь по одному из критериев. Например, не буду счастлив или лишь не сделаю никого счастливым, либо просто не смогу осуществить все мечты или принести пользу обществу.

Но если не буду счастлив и не сделаю никого счастливым, не достигну какой-нибудь цели и не внесу вклад в общество… то я даже не знаю, где мне найти спасения.

Сверх того, тридцать лет – недалеко ушли от двадцати. Похоже, я скончаюсь от серьезной болезни? Или попаду в аварию?

— Почему моя жизнь такая короткая? – спросил я, подумав, что стоит хотя бы попробовать.

— Мне жаль… – сказала девушка, немного склонив голову. – Я имею право разглашать какую-либо дополнительную информацию только тем, кто продал свое время, здоровье, либо жизнь.

Нахмурив брови, я глубоко задумался.

— Дайте мне немного подумать.

— Можете не торопиться, – ответила девушка в таком тоне, будто желала, чтобы я уже принял решение.

В итоге я продал все тридцать лет, оставив лишь три месяца.

Моя жизнь от подработок до событий в книжном и магазине дисков взрастила во мне терпимость к нечестным сделкам.

Пока девушка подтверждала со мной детали договора, я во многом, не задумываясь, просто кивал. Даже когда она спросила, есть ли у меня вопросы, я сказал, что нет.

Мне просто хотелось покончить со всем и убраться оттуда. Из того магазина. Из той жизни.

— Вы можете совершить операции три раза, – сообщила девушка. – То есть вы сможете еще дважды продать жизнь, время или здоровье.

С тремястами тысячами в конверте я вышел из здания.

Хотя никаких признаков произошедшего не наблюдалось, я определенно ощущал, что потерял часть своей жизни. Чувствовал, что девяносто процентов чего-то покинуло меня.

Говорят, курица может какое-то время бегать с отрезанной головой. Думаю, у меня сейчас точно такое же чувство. Наверное, меня уже можно назвать мертвецом.

Чувствовалось какое-то раздражение в теле. Вот и все. Я определённо умру, не дожив до двадцати одного, когда как рассчитывал до восьмидесяти.

Тяжесть каждой секунды ощущалась сильнее, чем когда-либо.

До этого я подсознательно считал, что у меня еще осталось шестьдесят лет. Но, имея лишь три месяца в запасе, я сгорал от нетерпения. Будто у меня было какое-то дело.

А сегодня мне хотелось дойти до дома и лечь спать. От хождения по округе я окончательно вымотался. О предстоящем мне хотелось думать лишь после того, как хорошенько отдохну и буду прекрасно себя чувствовать.

По пути домой я прошел мимо странного человека. Выглядел он лет на двадцать, шел один и во все лицо лыбился. Будто не мог ничего поделать со своей радостью, что меня невероятно взбесило.

Я заглянул в алкомаркет в торговом районе и купил четыре банки пива. Потом в подвернувшемся по пути магазинчике взял пять кусочков жареной курицы. И, шагая домой, закидывал все это в себя.

Осталось три месяца. Нет смысла так волноваться о деньгах.

Давно я не пил алкоголь. И пусть он успокоил меня, всё же, возможно, брать его было не лучшей идеей, ведь мне в мгновение ока стало плохо. Вернувшись домой, я потратил минут тридцать на то, чтобы проблеваться.

Вот так и начались мои последние три месяца жизни.

Едва ли не худшим из возможных вариантов.

———