Глава 5 — Глава V «Рожденный в безлунной тишине»

Идти от Морозной Тюрьмы до Сноухолда – не самое быстрое путешествие. Чуть больше дня по забытой самим Создателем тропе вдоль северного леса. В окружении волков, что боятся нападать даже на одного единственного путника. Шепчущие в тенях сосновых иголок голоса – иногда бандиты, а иногда и привидения, что могут быть услышаны лишь человеком, чья жизнь тесно связана с Мраком.

Знание всех этих нюансов не освобождало Дориана от необходимости данного пути – выбраться на имперский тракт быстрее всего именно так. С собой в дорогу ему дали сварливого, вечно поворачивающего в другую сторону коня, что словно саму мысль прислуживать человеку воспринимал резко отрицательно. Совсем как дикий, словно его никогда не приручали – лишь это и роднило его с породой, знакомой седоволосому.

Ночные Охотники – элитные звери. Безумно дорогие, по карману лишь имперской казне, которая специально их выводила для Всадников Тёмных Времён. Однако справляться с нынешним питомцем тоже как-то приходилось, и если бы другой человек пытался его угнетать плетью, дабы усмирить, то Дориану хватало лишь иногда крепко хватать его за загривок. Так он принимался вновь слушать команды.

Различные мысли всё никак не находили покоя в суетливой голове Всадника. Двое суток в дороге без сна, в котором он почти и не нуждался, дали ему возможность вступить в бой со смятенным сознанием.

Вспомнив, что по-прежнему за его спиной висит нечто, он решил сфокусироваться на этом. Артефакт, что выглядел сейчас как меч, являлся предметом явно древним и опасным. Одна лишь мысль о нем заставила Дориана напрячься. Он много размышлял, искал в своей крепкой памяти хоть что-то, что могло бы навести на мысли. Но всё безуспешно. Ни о чем подобном он, казалось, никогда прежде не слышал и не читал.

— Что же ты такое? Почему демоны тебя называют «подарком»? Ты разве не их «родня»? Раз ты разумный, то должен говорить. Или, хотя бы, общаться через сознание… — спросил Дориан, слегка обернувшись лицом к рукояти оружия.

Меч в свою очередь резко принялся дергать цепями. Вгрызаясь глубже в тело, цепи обхватили собой едва сращенные кости спины, крепко сжав позвоночник. Чтобы унять боль, Даркборн несколько раз ударил себя по плечу, давая понять, что сдается. Демон же, осознав этот жест, ослабил хват.

Очевидно, этому существу расспросы не нравились. Так или иначе, пока что артефакт не принес ему ничего, кроме блага. Исключение лишь одно – от него несло Мраком, а Всадника это злит на подкожном уровне.

Тело полностью восстановилось за путешествие. Кожа вернула себе более здоровый оттенок, насколько это было возможно для такого человека, как Дориан. Казалось бы, в этом нежеланном инструменте не было совершенно ничего, что могло бы плохо отозваться при его использовании. Но это и странно, это и внушало Всаднику беспокойство. Ведь ничто созданное демонами не может служить лишь во благо.

Даркборн никак не мог вписать ни в одну из категорий этот артефакт. Он не отнимал здоровья, не пытался искусить своей силой, не пудрил голову извращенными умыслами. Ничего подобного. Словно всё, для чего он был создан – служить. Что же тогда имел в виду Тэдэо, заявив: «эта своевольная мышь любит вставлять палки в колеса?»

Внезапно, посреди леса, конь поднялся на дыбы. Чуть не вышвырнул из седла наездника, как если бы что-то его ужаснуло. Схватившись рукой за его шею, Дориан ухватился за уже измученную точку под гривой. Животное опустилось мгновенно, тут же прекратив свой устрашающий гогот.

Не понимая, что именно так повлияло на поведение зверя, Всадник осмотрелся. Но не успел он увидеть, как почувствовал носом. Неприятный, несущийся откуда-то издалека запах горелой древесины, вперемешку с хвоей. Что-то горело, и едва взгляд пробился сквозь заснеженные иголки – стало ясно, что именно.

Деревня в дыму. Сноухолд – бедная, но довольно многолюдная деревушка. Горела недавно – теперь скорее дымилась. Оттуда же ни единого звука. Никто не кричал, никто в страхе не убегал. Не убегали, потому что некому – это первое, что пришло в голову. Как самое верное, как единственно возможное.

Спустившись с холмов к деревне на берегу Мирового Залива, Дориан встал у разбитого местами частокола с насаженным на него трупом. Избы тлели изнутри и даже падающий снег не мог их потушить. Пламя было сильным, даже перекинулось на стоящие рядом с домами ели, от которых и сейчас тянуло гарью. Явно не обычный огонь – что-то более опасное.

Дым и пепел стояли в воздухе, гонимые стихшей рейвельской метелью из последних сил, словно та устала их выгонять и вот-вот сдастся. Едва же Дориан прошел за частокол в деревню, как учуял поступающий запах железа и гниющей плоти.

Мужчины, старые женщины, несколько недостаточно взрослых для отпора маленьких мальчиков. Без рук, изредка без ног – видимо мало кто пытался бежать. Валялись как попало – явно по мере того, как попадались под руку. Ранения в большинстве от мечей, некоторые колотые – возможно от копья или ножа, но ни одной раны от стрелы.

Следы подков остались в замерзшей грязи по дороге нестираемым отпечатком. Замерзшие и слегка засыпаны снегом. Им дня три-четыре, а значит – это совершенно точно люди из авангарда Гантера. Здесь была настоящая бойня, из которой уцелеть могли лишь те, кого он видел в военном лагере принца. Но и те вряд ли жить будут долго. Девчонки на потеху. Как только забава в них закончится – солдаты их обезглавят, не желая кормить лишние рты.

Сельский амбар был разрушен, внутри него было пусто. Обнесли абсолютно всё – от сена до потайных схронов, в которых раньше держали укрываемый от господ урожай.

Деревенские избы тоже были пустыми. Казалось, сдирали даже гвозди с дверных петель. Ничего металлического внутри, только догорающие в слабом пламени столы и скамейки. Ценному хозяйственные вояки не дали сгореть уж точно, а действительно полезного в такой дыре не много.

Абсолютно обычное дело. Где пройдет армия - там всегда будут разрушения и смерти. А за ними всегда шакальей походкой следует грабёж. Не то чтобы этого не следовало ожидать, но увиденное все равно пробуждало не самые приятные чувства. А у Всадника, обычно, чувств не должно быть вовсе.

Пройдя дальше, Дориан слез с коня, услышав от него облегченный вздох. Для зверя было тем еще испытанием тащить на себе тяжелого двухметрового воителя с мечом и в броне. Привязав буйное животное к забору, наездник несколько раз провел рукой по его загривку. Пытался предотвратить возможный приступ своеволия.

Ступив в промерзшую грязь латными сапогами, Всадник прошелся по округе, безразличным взглядом продолжая исследовать место резни. Подойдя к небольшому двухэтажному монастырю, он остановился перед ним.

Не в силах увести взгляд сразу – застыл молча. Хотел вглядеться, ведь глаза не могли осознать увиденное:

К деревянным воротам за руки и ноги прибиты несколько больших тел в монашеских рясах и бесчисленное число более мелких. Старый мужчина, чье лицо уже обмерзло настолько, что даже вороны не пытались его клевать. Точно опасались за собственные клювы. Труп висел под самым крестом, распятый в той же форме.

На голове было что-то из металла, словно приваренное к плоти заживо. Металл серый, но не блестит. Не серебро, скорее похоже на олово. Узнаваемая денерийская наглядная казнь: “Корона Гордости” – такой наказывают за проявленную гордыню. О подобном Дориану приходилось лишь читать, видеть – никогда.

Маленькие тела – совсем еще дети. Были распяты на воротах под телом старика. Скорее всего, были его послушниками и в казни принимали участие как мученики.

Две монахини были прибиты вниз головами уже на стенах церкви. Вниз головой вешают лишь тех женщин, что согрешили – таков старый денерский обычай. Скорее всего, они потеряли целомудрие вне брака, как это часто бывает в деревенских монастырях. Грудь срезали с тел – но такой традиции нет. Тогда зачем? Вполне возможно, просто забавы ради. Резали уже мертвых, судя по характеру ран.

Мужчину в военной бригантине прибили колом под окном. Учитывая увиденное Всадник мог сказать наверняка – это тоже дань традиции. Под окном вешают или распинают тех, кто принес в дом беду.

Бригантина – рейвельская, цельное и дорогое синее сукно. С виду очень плотные, хорошо связанные между собой, пластины. Частично были выбиты битвой, но от того рука рейвельского мастера не стала незаметнее. Герб королевской семьи ди Дураццо на плече – белые корабли на синем фоне и синяя рыба на белом.

Чтецов слова Создателя, отвергающих власть ди Кальтенвейнера, не щадили ни при каких обстоятельствах. Особенно тех, что выхаживали вражеских солдат и, особенно, карпатистов. А этих в Рейвелии всегда большинство.

Карпатизм – ответвление официальной деккеристской веры, которое исказило большинство догм, привив им свое восприятие. В Империи действовал религиозный мир, по которому последователи Карпата из Ривала могли свободно строить церкви и нести свое слово, при условии, что их проповеди не будут распространяться за пределы Рейвелии.

В тот же момент Денерия – страна самых старых законов Деккера. Край ревниво исповедующий официальную веру, которую не без причины считают личной верой каждого денерийца. То, что нечто подобное произошло именно с карпатистским костёлом не удивляло Дориана. Но то, в какой форме всё это пытались преподнести люди Гантера, оставило привкус отвращения.

— Предатели веры и в тот же момент мученики… Только денерийцы могли такое придумать, — сказал он, не стесняясь быть услышанным в разрушенном Сноухолде.

Поселение было уничтожено до основания. Никто не вернется в такую глушь после подобного. Никто не станет здесь искать новой жизни, завидев такую чудовищную картину. Дориан чувствовал Мрак, но после подобной резни было сложно сфокусироваться – в таких местах скверны всегда слишком много. Не сравнить с Морозной Тюрьмой, что была забита Мрачными до отказа, но и здесь ему было сложно сосредоточиться.

Тишина, всё вокруг вымерло. Только из леса послышался тихий гул – будто кто-то давился смехом. Отвратительный, вызывающий еще больше раздражения во Всаднике. Едва обернувшись на источник звука, Дориан попытался увидеть его владельца.

Но он тут же и стих. Прекратился в тот же самый миг, едва Даркборн захотел найти его, как если бы почувствовал исходящую от него угрозу. Носитель Мрака – это Всадник понял точно. Но все равно он хотел увидеть хотя бы его силуэт.

Отойдя от церкви, Всадник приметил несколько тел у костра. Трясущихся тел, явно от холода, как если бы замерзали. Неужели кто-то еще мог выжить? Направившись к ним, он подошел ближе. Одной рукой взявшись за меч, другой он крепко схватил одного из “мерзнущих”.

Едва пальцы впились в плечо – тело сразу же рассыпалось. По-прежнему стоявшая голова, покрытая капюшоном, качалась из стороны в сторону. Стянув потертую ткань, мужчина увидел полусгнивший череп на коле. Труп, уже давно труп. Ветер задувал в глазницы, заставляя череп качаться. Потому со стороны и казалось, что они мерзли – голова едва качалась, как и накинутая на него сверху ткань. Также было и с остальными телами.

Выглядело как нечто куда более изощренное. Как своеобразная засада или ловушка, но глупая, как если бы её сделал ребёнок. Не было никакого смысла делать нечто подобное в пустой деревне, тем более за ней никто не следил. Значит, это сделали уже после визита денерийцев. И вряд ли сделавший это был человеком.

Вновь из леса послышался смех. Такой же, как и прежде, но теперь ближе. Дориан вновь бросил взгляд в сторону хвойных деревьев. Но снова столкнулся с резкой тишиной и отсутствием противника. Пустота, ни единой души.

Знать, что там что-то есть, но не видеть – неприятно для Всадника, оставляет чувство незащищенности. Идти же в лес, где сила демона может быть больше его собственной – не самое разумное действие. Оставалось лишь выжидать, ждать удобного случая. Ведь демон, в отличии от человека, рано или поздно захочет показаться.

Вглядываясь в темноту леса, Дориан ожидал, что хотя бы немного существо, что за ним наблюдало, выглянет забавы ради. Даже если вновь примется хлопать своими чудовищными ладонями, если даже просто рассмеется – хотелось увидеть. Пустота же неутомимо душила своим лживым отсутствием опасности. Врала нагло в лицо, словно поддерживала смех чудовища, что скрывалось в лесу.

Но сейчас даже смех стих, пытаясь усыпить его бдительность. Гул завывающей метели, что вновь усилилась и бесконечно падающий снег. Треск тлеющей древесины и гуляющий по сугробам пепел. Больше ничего не было слышно. Тяжело выдохнув, Всадник продолжил исследовать деревню, бросив затею дождаться появления демона сейчас.

Он все равно захочет показаться.

Разглядывая каждую избу, что медленно затухала, Дориан рассчитывал что-то найти. Рыская в поисках конкретного, в тот же момент не зная, чего именно, он заглядывал в каждую хату, пока не встал около единственной, что не была задета пожарищем.

Стоявшая на отшибе, крепко поросшая сорняками и плотно усеянная снегом. Одинокая, как если бы была огорожена от всех прочих. Такой она и была всегда.

Шум со стороны, чей-то отчаянный крик. Дориан оглянулся на вновь завопившего коня. Поднялся на дыбы, дергал привязанные к забору поводья мощными поворотами шеи. Не в силах более выдержать, как его звериные легкие забиваются дымом и человеческим прахом, конь ударил копытами по столбу. Вырвав его с корнем и сорвавшись в галоп, Танцор умчал за пределы деревни.

Транспорт потерян, скорее всего безвозвратно. Совсем не это волновало Даркборна. Всё его внимание тут же вернулось к странной, ничем не тронутой избе. Подойдя к двери, он слегка толкнул её. Дверь проскрипела, впуская его и бледный свет снаружи.

Учуяв Мрак, он не отреагировал. Дориан точно знал, что здесь встретит. Пройдя глубже во тьму прохода, он оглядывался в поисках по сторонам. Тяжело наступая на совсем старую, никем не тронутую годами, запылившуюся древесину, он издавал чудовищные звуки, что отражались ему эхом. Забытая человеческой ногой изба была совсем тихая внутри. Только чье-то дыхание в темноте говорило о том, что здесь кто-то жил.

Но то, что здесь кто-то есть ему и так было известно. Многие годы тишины и темноты были проведены в этих мертвых, холодных как будто их и нет, стенах. Годы беспомощности, годы безволия. Любой другой человек не стал бы искать здесь ничего, но ему чего-то хотелось. Найти здесь давно утерянное.

Что-то, без чего не может жить всякое дитя, всякое естество существующее. Что-то, что у Дориана было и одновременно он этого не чувствовал. Как если бы потерял едва получив. Войдя за перегородку в одну единственную большую комнату, он увидел вполне знакомую картину.

На лежанке, в углу, валялось полуживое тело. Настолько изуродовано хворой, что со стороны можно было не понять, человек это или нечто иное. Лицо приросло к древесине в стене, из тела торчали многочисленные ветки, а рот был стянут листвой. Даже если денерийцы хотели – они никак не смогли бы забрать с собой этого Мрачного. Как минимум по той причине, что все его тело давно срослось с деревянным строением.

Легкие, едва ловящие воздух вздохи выглядели скорее, как имитация уже утраченного человеческого дыхания, чем реальная попытка получить кислород. Единственная целая половина груди немощно свисала, давая понять, что тело принадлежало женщине. Жертва Мрака. Это было видно сразу и в каких-либо рассуждениях не нуждалось. Дориан знал об этом месте с тех лет, когда еще не вступил в орден Всадников.

— О-о! Это ты… А я думал, опять эти вернулись! Вылезаю, обожди немного! — пропищало что-то из-под лежанки Мрачного, отчего Дориан перевел взгляд под кровать.

Низкий, весь перекрученный, несколько дерганный в движениях и с миазмами на теле коротышка. Постоянно чесался и смотрел на Всадника с искренним удивлением. От него несло Мраком практически также, как и от жертвы на лежанке. Выползая из-под откровенно ненадежного укрытия, он продолжал с опаской пялится на седоволосого.

— Кроме денерийцев кто тут еще был? Одержимых встречал? — спросил Даркборн, отвернувшись от карлика.

Давал понять, что от него ему ничего не нужно. Спокойно выдохнув, коротышка попятился своими маленькими, атрофированными лапами, скорее похожими на обезьяньи, отойдя в другой конец комнаты.

— Ты про тела, что шевелятся? Это Он их сделал! Сказал, так надо! Должен был прийти кто-то! Это сюрприз, Он так сказал! И тут ты… Так Он про тебя говорил?! Ура! — объяснялся неприятный на вид карлик еще менее приятным, пищащим на согласных, голосом.

Оглядевшись по сторонам, Дориан поднял из-за спины рукоять меча. Крохотный монстр громко ахнул, отступив от угрозы парой неумелых шажков.

— Тот, что смеется в лесу? Ты про него? — спросил Всадник

Как и он, это Мрачное существо должно чувствовать подобные вещи. Карлик, отрицательно покачав головой, решил поделится тем, что знает:

— Ты его тоже слышал! Нет, тот, что смеется ничего не делает. Он просто смотрит, ему интересно. Он много смеялся, когда пришли те солдаты, а потом молчал, пока не пришел ты!

Потерявший нить мысли Всадник увел взор на пол. Не сходилось: ловушку оставил один, а наблюдал за ним другой. Двое одержимых одним демоном? Зачем? В этом не было смысла.

— А ты меч-то зачем достал?.. Старший, давай я тебе приготовлю чего! Ты точно голодный! Идем-идем! — сказал коротышка, тут же умчав к столу.

Пустой стол и одна скамья. Многие годы были проведены за ней, на древесине даже что-то нацарапано. Что-то осмысленное, знакомое. Но Дориан не всматривался.

— Мне нельзя оставаться, я… — попытался Дориан продолжить разговор, но вместо него заговорил желудок.

Не то чтобы он много съел в военном лагере денерийцев, тем более мало что ел в тюрьме. Карлик хитро усмехнулся, услышав протяжный вой чужого живота. Пробравшись под стол, он достал оттуда репу, полусгнивший лук и заплесневелый хлеб. Явно думал кормить этим, но Дориану сама мысль о подобной пище скривила лицо.

— Если не тот, что в лесу, то кто тогда оставил ловушку из трупов? — спросил Всадник, пытаясь уточнить, раз собеседник не говорит всё сразу сам.

— Господин Илиодор… он так себя назвал! — ответило чудовище, что-то увлеченно перебирая в мешке с продовольствием.

В мешке явно было все подряд, и он пытался найти хоть что-то, что не стыдно было бы положить на стол. Но это бесполезно, там ничего не найти. Ведь Мрачный, наподобии него, не нуждается в пище, потому съедобное хранить не будет.

Подойдя к нему ближе, Всадник поднял черное лезвие над его головой. Взмахнув мечом, Дориан срезал со лба монстра несколько волосков резким движением. Испугавшись, тот сбежал под кровать, надеясь укрыться под ней.

— Он Мрачный и очень сильный, он маг! Я правда не знаю, он больше ничего не рассказал! Мне страшно, Дориан, прекрати! — взмолился карлик еще более писклявым, режущим слух, голосом. Этого было достаточно, чтобы седоволосый мог ему поверить.

Повесив меч за спину, Всадник дал клинку впиться в его спину цепями вновь, а сам подошел поближе к кровати. Нависнул над телом давно изуродованной женщины, что вызывала в нем чувства.

Отвращение и… Жалость? Было что-то еще, но что?

Измученное голодом и болезнью лицо. Тело, покрытое древесными резцами и листвой. Один глаз навсегда врос в растение, из второго небольшим ручейком сочился фиолетовый сок. Взгляд жертвы точно был направлен на него, но Всадник отвечал безразличьем. Как если бы никогда не знал, он оставался холодным к ее мукам.

Но вся эта картина хранилась в его памяти намного дольше любой другой. Картина, что преследовала его всю жизнь призраком минувших кошмаров.

Выглянув из-под кровати, карлик зацепился за лежанку руками. Повис на ее раме, всматриваясь в лицо седоволосого.

— Она так ничего и не произнесла, если тебе интересно… Молчит, как всегда… — сказал он.

Дориан лишь молча кивнул головой. Не понимая такого безразличия, Мрачный продолжил:

— Ну… А почему тебя так долго не было?.. Прошло семнадцать лет как ты ушел, я считал! И ни разу не вернулся… Почему?..

Но Всадник ничего не ответил.

Вернув взгляд на древесную часть тела жертвы, он взялся рукой за ветку. Приблизившись к ней, он принялся разглядывать небольшие лепестки, а с ними и нераскрытые цветочные почки. Все были незрелыми, но одна выглядела опустошенной. Росток, что из нее произрастал, явно был выдран. Недавно, судя по свежему следу ядовитого сока на ветвях.

— Кто срывал цветок? Твой Илиодор? Маг должен знать: это очень опасное растение, — сказал Даркборн, с расчетливым холодом в голосе.

Такая реакция напугала карлика. Поднявшись на лежанку, он потопал к Всаднику поближе, переступая между ногами бренного тела. Взглянув в глаза Дориана, монстр не верил своим глазам. Ведь он его таким не помнил, даже представить себе не мог, что годы способны изменить человека настолько.

— Ч-что с тобой?.. Ты же больше не Всадник! Император помер! Или правда, что сердца у вас отнимают навсегда?.. Какой же человек так спокойно будет смотреть на неё? На ту, что подарила жизнь…

Всадник молчал. Но меч за его спиной зазвенел цепями.

Цепи принялись двигаться, обвивая собой кости под кожей. Взявшись за рукоять меча, Дориан попытался унять боль, что неожиданно растеклась по всему телу. Что-то сильно не понравилось демону клинка. Его спонтанное терзание тела не было похоже ни на что из того, что он делал прежде. Словно специально выжимая из тела Всадника боль, он вгрызался в его тело. Мутнело в глазах и ноги сами отступали назад.

Кости скрипели под натиском цепей. В комнату стал проникать отдаленный ранее смех из леса, зазвучавший вновь. Он обволакивал собой помещение, заполнял комнату и становился всё громче.

В страхе, карлик отступил, затрясшись от того, насколько много стало в комнате Мрака. Как создание скверны, он не мог выдержать его влияния долго. С такой силой едва справлялось даже сознание Дориана, только помощь артефакт спасала его от потери чувств.

— Боль потери разъела бы скорбящую душу, но у Пустого души нет. Неназванный родителем также существует без неё. Мертворожденный, сотворенный в полной тишине. Под тенью, что не озарило ни Солнце, ни Луна. Для несведущего – райское благо, для знающего – невосполнимая потеря. Этого не понять низшей форме жизни, слабой от рода, — заговорило внезапно совсем другим голосом тело карлика.

Демон, как он и желал, наконец-то объявился. Но так близко, что стало не по себе. Страх, ранее неведомый перед существами Мрака, заполнял сердце. Пытавшиеся укрепить тело цепи вгрызались в кости, вызывая чудовищную боль.

В глазах потемнело, затем залилось красным. Руки взялись за оружие и всё пытались вынуть меч из-за спины. Но Всадник сопротивлялся, пытался из последних сил. Ведь тело, что захватил демон, он не хотел уничтожать в пылу внезапного гнева.

Но пришлое приведение явно не собиралось стеснять свой напор. Мрака становилось всё больше, а за ним проникали и остальные демоны. Смех тысячи голосов и истеричные вопли забивались в уши, погружая Дориана в хаос собственного сознания.

— Только мы, равные тебе, знакомы с тем, что неведомо другим. Но не знакомы с «подарком», которым тебя наградила сама Судьба. Великая милость, неподвластная изучению, досталась Мертворожденному. Но он не ценит её от невежества, — произнесло пришлое чудовище, захватившее тело карлика без какого-либо его сопротивления.

Как и в тюрьме, Дориан переставал чувствовать контроль над своим телом. Куда более способное к битве животное внутри него пробуждалось, не желая мириться с навязчивым незнакомцем. Захватив контроль над костями при помощи цепей, демон клинка заставил взмахнуть Всадника лезвием.

Отойдя в сторону легким движением, враг дал мечу проскользнуть мимо себя. Монстр, подчинивший себе полностью тело карлика, не дал себя коснуться. Демон клинка разгневался, принялся стискивать кости Всадника вновь, терзая его куда более жестокими муками. Ведь причина промаха была в Даркборне. Всадник сопротивлялся.

— «Подарок» своеволен, не дает покоя? К сожалению, в этом вся его прелесть. Над этим не властен даже Его Сочувствие. Ты сопротивляешься и это великая борьба, но бесполезная. Рано или поздно, как и всякий Пустой, ты примешь его за часть себя самого. Но не от долга, не из-за безумия перед его властью, как это бывает обычно. Из необходимости, из единственного искреннего желания, с которым бороться не будет воли. Стать с ним единым – наследство и бремя твое, — продолжал демон, раздражая Всадника каждой фразой нарочно.

Существо в клинке злилось. Куда больше своего носителя, он раздражался от каждого слова вторженца. Всеми силами артефакт стремился заставить Всадника сражаться. Но Дориан боролся, каждой мышцей пытался воспрепятствовать его влиянию. Цепи стискивали кости, стягивали, задавая им направление движение. Но мышцы, подконтрольные Дориану, боролись против этого.

Долго так не выстоять. Всадник это понимал, но инициатор зарождающегося безумия совсем не собирался уходить. Он как будто ждал. Смотря на зажмуренное и уставшее от сопротивления лицо, карлик смеялся, как если бы что-то в этом могло его радовать.

— Бесполезно, как и было сказано. Ты, не названный при рождении, не сможешь сопротивляться долго. Как и в прошлый раз, ты… — не успело договорить тело карлика, как лицо Дориана перестало сжиматься в муке сопротивления.

Рука, держащая клинок, вырвала его от цепей в спине. Моментально обрушив острие на голову улыбающегося Мрачного, Всадник дал лезвию действовать самостоятельно. Раскроив череп, нечеловеческая сила Всадника и демоническая злоба клинка перерубили тело пополам.

Не успел Дориан вынуть меч из разрубленного тела маленького человека, как из его трупа, смешиваясь в общую кучу, начнут вырываться внутренности. Вылезая из трупа невидимой силой, органы и кишки, смоченные гноем и жиром, смешивались в общую кучу, приобретая знакомую форму.

Девушка. Совсем как та, что явилась перед ним в тюрьме из его крови. Демонесса, даже Мрак которой показался знакомым, крепко обхватила Дориана за шею, нависнув перед его лицом.

— Как же ты жесток… Убил родного брата, плоть от плоти, пусть и не душа от души. И ничего не чувствуешь? Опять?! Тэдэо был прав! Тебе совсем не знакомо, что такое родня! — ехидно рассмеялась демонесса вместе с привидениями из Мрака, прямо в лицо Всадника.

Его же тело, предательски замерев перед её отвратительным обликом, перестало жаждать битвы. За этим хаосом шумов, что принялись хозяйски овладевать избой, Всадник едва уловил сонное сопение. Уставший от сопротивления демон убил карлика и тут же уснул. Если он так издевался, то совершенно в неподходящий момент. Именно сейчас Дориану были нужны его силы как никогда до этого.

Подняв меч обеими руками, он взмахнул им по облику демонессы, разнесся его одним ударом в фонтан крови и гноя. Облив себя и всё окружающее этой смердящей смесью, обильно вкрапленную экскрементами, Дориан тяжело выдохнул, смахнув перчаткой грязь со лба. Призраки и низшие астральные существа заполняли собой комнату, продолжая неистово, надрывно хихикать, как если бы им этого совсем не хотелось.

Подобно танцу, они примутся кружить вокруг опустошенного Всадника, выражая самые разные эмоции, от истерического смеха, до самого что ни на есть искреннего плача. Они их не чувствовали никогда, ведь слишком слабы, чтобы вселятся в тело человека.

Единственная забава демона, человеческие чувства, была недоступна для слабейших существ наподобие тех, что сейчас его окружали. Более сильные могли их испытывать, вселяясь в физические оболочки – в людей, что способны на эмоции. Этим лишь оставалось делать вид, что они знакомы с эмоциями, наблюдать за другими, куда более высшими собратьями.

Обозленный на Мрак вокруг него, Дориан терял всякое понимание происходящего. Высшие демоны покинули помещение, едва был уничтожен сосуд. Более слабые окружали, как если бы сейчас им было проще действовать.

Схватив оружие, он размахивал клинком в разные стороны, в беспамятстве расшибая и без того хлипкое строение изнутри. Обычно неосязаемые, видные лишь редкому глазу Мрачного, астральные привидения исчезали с каждым взмахом, как если бы он их отгонял этими безумными ударами. Даже когда шепот и издевательский смешок стихли совсем, он продолжил буйствовать. Ведь уставший от долгого сопротивления, он перестал осознавать происходящее.

Проснувшийся демон клинка вынудил, не дал и на мгновение вырваться из гнева, заставлял разнести в щепки все вокруг. Вонзая меч в дерево стен, он дополнительно бил их цепями, как если бы хотел обрушить эту избу на голову Дориана. Безучастное тело на лежанке лишь наблюдала за происходящим одним глазом, принявшись дышать более часто, чем обычно.

Входная дверь вылетела от одного удара. Стенка между небольшим коридором и комнатой разломилась, тут же обрушившись. Дориан, в беспамятстве, принялся разбивать свою голову об деревянный пол, заносил себе в лоб одну за другой пыльные занозы. Цепи разрушали вместо него: дробили собой стены из дерева, и прорезались внутри. Демон старался разрушить дом.

Безумие окончательно накрыло голову Всадника. Последние очаги сознания покинули его, и с каждым ударом лба об пол он всё сильнее себя калечил. Но, вопреки ожиданию, никак не мог вернуть себе чувств – тело всё меньше слушалось его. Хлипкое строение, брошенное человеческой рукой давно, предательски заскрипело в углах, прекратив попытки выстоять под демоническим напором.

Не успело обрушиться, как подконтрольный демону организм выпрыгнул в крышу, с грохотом проломив её. Кувыркнулся в воздухе, приземлившись руками и ногами на снег неподалеку. Вновь звериная походка заставила его встать на четыре конечности. Отныне тело принадлежало полноправно чудовищу из артефакта и затухающее сознание Дориана более не могло с ним сражаться. Лишь стоявший в отдалении силуэт привлек его внимание, дав остальному вокруг размыться в беспорядочных тенях.

Юноша с улыбкой на лице и растрепанными седыми волосами. Руки на груди в надменной позе, подбородок гордо приподнят. Не был впечатлен увиденным, как если бы для него это было не в первый раз. Мрачный, разящий этим отвратным запахом и не менее неприятной аурой издали. Небольшой прозрачный флакон подвешен на груди – в нем фиолетовый цветок с черной сердцевиной. Именно такой цветок был сорван с тела одержимой.

— Ха! Наконец-то заметил! — Незнакомец опустил руки к поясу, протиснул за его лямки большие пальцы.

Скрепленный цепями с головы до ног, Дориан скалился на носителя Мрака. В бреду рычал и бесконтрольно дергался всем телом. Защищенный демоническим артефактом, он был готов сорваться в бой. Противник приметил его жажду крови недовольным цоканьем.

Кожа на руках стерлась с костей под натиском оков, обезумевшие глаза залились кровью, сердце отбивало ритм в висках. Противник не стоял на месте – ловкими движениями ног он обходил его сбоку. Точно оценивал дистанцию, пытался выиграть наилучшую позицию для атаки. Его ладонь легко упала на меч в ножнах, а взгляд зацепился за безумного от Мрака Даркборна.

Юный враг изучал каждое новое движение, скрежет цепей по костям и рычание безумного одержимого. Как если бы искал в них какую-то последовательность, он отбрасывал символы пальцами – запоминал ритм. Даже в таком состоянии Дориан понимал точно – перед ним не просто деревенский бандит. Враг точно знал, против кого собрался выступить. И пока он не ожидал атаки – следовало предпринять первый шаг.

Почувствовав угрозу, парень выбросил клинок из ножен. Ловко перехватив рукоять, он встретил летящего ему навстречу Дориана. Отразить удар Всадника ему бы не удалось – такой удар способен переломать и клинок, и каждую кость, что его удерживала. Осознав это, юный мечник перехватил оружие иначе, увернувшись от пролетевшего мимо врага.

Сделав несколько шагов в сторону, он схватился за меч другой рукой. Ведь от одного единственного столкновения с этой нечеловеческой мощью его левая ладонь перестала слушаться. Содрогалась в дрожи, даже сжать её более не удалось.

Прокатившись по снегу, Дориан ловко поднялся вновь на ноги. Жестокость демона клинка придавала ему невероятную силу и жажду сражения, потому он не собирался искать лучшей возможности для нового удара. Вновь разбежавшись, он взмахнул клинком вновь, бросившись на противника в смертельном прыжке. Но не успел Всадник продолжить свой монструозный натиск, как юный мечник, вновь повернувшись к нему, выставил против врага свою дрожащую от боли руку.

Пустая, в ней ничего не было. И даже заметив это, Дориан не попытался остановится. Напротив, цепи из него вылезли заранее в атаку, острыми наконечниками намереваясь пробить врага задолго до меча. Но рука юноши подозрительно загорелась светом.

Зарядив в руке магическую сферу, он обрушил пламя на Всадника, покрыв его облитое Мраком и человеческими внутренностями тело. Мрак, во многом, астральная аура, но его физическое воздействие на организмы материального мира отрицать нельзя. Одна из таких реакций – повышенная воспламеняемость. Знакомый с Мраком человек, не мог не знать, что должно произойти с загоревшимся мраконосцем.

Вспыхнув как спичка, Дориан рухнул в снег, промахнувшись по отпрыгнувшему в сторону врагу. Горя ярко, подобно пожару, Всадник спокойно поднялся на ноги, не пытаясь себя тушить. Броня на нем горела, седые волосы превращались в пепел, а с лица сошла кожа, моментально обнажив нижнюю челюсть до кости. Удивившись такой нездоровой устойчивости Мрачного перед пламенем, юный мечник отпрыгнул на дистанцию.

Разозлившись больше прежнего, демон клинка вновь начал усиливать тело. Содрав с тела остатки брони Волков, цепи тушили пожар. Покрыв собою тело Дориана, они поглощали огонь самостоятельно.

— Ого! А ты был довольно близко, если хочешь знать! Не каждый день вижу такого стойкого! Довольно бодрый для старика, а? — закинув меч за шею, спросил довольный увиденным юноша.

Ответа не последовало и он тут же сменил заигрывающую улыбку холодным выражением лица.

— Из молчаливых? Скучно. Болтливые хотя бы веселить успевают.

Считается, что потушить Мрачного невозможно. Но цепи, обвивающие Дориана с головы до ног, проглатывали языки пламени. Вновь цокнув, юнец вложил меч в ножны. По-особенному встав ногами, он выставил перед противником руки, громко вдыхая через нос.

Собирая в руках новый заряд магической атаки, юноша бросил взгляд на стоявшего в отдалении от него Мрачного. Всадник никак не реагировал на его движения. Пламя на нём полностью погасло само по себе, но новой атаки он не предпринимал. Регенерировал, отдавая сопернику инициативу.

— Не думал, что придется это использовать… Овца, ты не предупреждала, что будет так сложно…

Видя, что враг лишь регенерировал, маг вытянул из своего подсумка небольшой бутылёк, повесив на пояс. Завидев это действие, Даркборн сорвался в атаку. Забросив лезвие меча на плечо, он отправился за врагом на четвереньках. Подобно гончей, что неслась за добычей, Дориан вмиг сократил между ними дистанцию. Но соперник, резко подняв на него взор, выставил перед Всадником кулак.

Поток пламени вырвался из конечности, но силы в этом ударе было больше, чем в предыдущем. Огонь принимал в себя зеленые оттенки, что вмиг окрасили собой весь магический залп. Поток пламени выжег за мгновение слой снега до земли, добрался до окружающего леса и охватил собой хвойные деревья. Пламя разрушительной мощи испепеляло их за считанные секунды. Тело человека, попадись он в такое - расплавилось бы при единственном касании. Мрачный и вовсе мог от такого немедленно исчезнуть навсегда.

Но едва напор стих, как юноша понял – этим он никак не навредил Всаднику. Не потому, что он снова поглотил пламя – не было видно даже его тела. Услышав позади себя громкое мычание бредущего зверя, маг обернулся. Дориан мчал на него, вновь замахиваясь мечом.

Особенности стойки позволяли повернуться корпусом ровно для того, чтобы нанести еще один такой удар. Вновь выставив перед собой кулак, незнакомец выпустил еще один столб пламени. Но в этот раз ему удалось заметить. Всадник отпрыгнул ровно за мгновение до того, как из костяшек пальцев вырвался поток бесконечной магической мощи.

"Не может быть! Он не может знать, что я буду делать! Это невозможно, одержимый не способен планировать атаку… Он… Он чувствует?.." — попытался юноша вступить в обсуждение произошедшего с самим собой, но…

…Но заходящий вновь с фланга Дориан молниеносно набросился на него. Так быстро поменять позицию парень не успел бы никогда – монстр был в разы быстрее него. Решение было принято сразу – резким движением он выбил пробку с одного из зелий на поясе.

Из вскрытого флакона тут же повалило зеленым дымом. Всадник, не дав себе коснуться туманной завесы, схватился цепями за стоящие в отдалении деревья. Скрежет стягивающихся цепей и скоростной свист разрывающегося ветра. Подобно лебедке, оковы вытянули Дориана подальше от противника.

— Понятно, — заговорил враг из зеленого тумана, — ты чувствуешь Мрак, причем очень хорошо. Каждое мое действие переполнено им, потому ты точно знаешь мой следующий шаг. От обычного пламени ты не уворачиваешься, но от зеленого… а что если…

Выпрыгнув из тумана, безымянный юноша вновь встал в причудливую боевую стойку. Вбирая в себя магическую энергию всем телом, он сосредоточил большие силы внутри себя.

Отцепившийся от дерева Дориан стоял напротив него. Кости ломались под напором артефакта, голова непроизвольно дергалась, хрустнула шея в позвонках. Всё тело перестраивалось под эту ожесточенную схватку с характерным треском рвущейся плоти.

Легкие юноши обжигало холодным воздухом, но сильнейшие магические потоки вызывали куда больше страданий. Готовый к новой атаке, он снова переставил кулак против врага, но пламени не было. Лицо исказилось в удивленной гримасе, а быстрый взгляд на Всадника сопровождался улыбкой.

Направив кулаки в землю, он выпустил накопленный огонь. Жар поднял его тело в полет, а за ним, из-под земли и снега, вырвались десятки острых наконечников. Цепи, что уже какое-то время проникали под землю из артефакта Дориана, вылетали в попытке поймать мраконосца в воздухе. Но он, отбиваясь от них пламенем, отлетал всё дальше.

— Можешь и дальше молчать! Это достаточно весело, чтобы ты никогда не говорил! — задорно выкрикнул мальчишка, явно развлекаясь в этой схватке.

Даркборн ясно видел – это не максимум. Мраконосец мог в разы больше, но намеренно сдерживался.

Меч переломил атакующие из-под земли цепи, чтобы не сдерживать Всадника. Вновь встав на четыре конечности, Дориан побежал по дереву. Хваткими крюками вместо пальцев, как дикое животное он взбирался на верхушку с нездоровой для человека скоростью. Враг пытался помешать – выбрасывал горящие шары в основание дерева. Но едва оно начало рушиться, как одержимое животное перепрыгнуло на соседнюю сосну, поднимаясь всё выше.

Запас собранной магии истощался – магу пришлось приземляться. Ожидавший падения Всадник не медлил и мгновения. Сравнявшись в высоте, Дориан оттолкнулся от дерева, намереваясь столкнуться с врагом в воздухе. Казалось, как только длины меча хватит для поражения цели – он немедленно с ним расправиться. Но…

— Попался!

Размахнувшись ногой, маг выпалил из ботинка очередной заряд. Зеленое пламя охватило тело Дориана, тут же вступив в сражении со всепоглощающими цепями. Рухнув наземь, он прокатился по снегу кубарем, прижавшись спиной к разрушенной избе.

Вязкий и неимоверно жаркий огонь даже под слоем демонических цепей. Как если бы огонь был с чем-то смешан, Дориан чувствовал себя загрязненным, оскверненный чем-то несмываемым. Мрак и огонь. Как вообще можно было совместить нечто подобное?

— Да ты издеваешься! Это твои милые цепочки тебе еще сгореть не дали?! Какого хрена ты еще дышишь?! А хотя, если припомнить… Ну да, ты же живой нужен был… — с заметной усталостью проговаривал последние фразы юнец.

Приземлившись осторожно, он тут же припал на колено, наблюдая за Всадником. Держал почтительную дистанцию, ведь соперник мог его ранить. Устал, ведь пришлось использовать очень много магии за раз. Впрочем, даже куда более взрослые и опытные зачарователи имели бы трудности с контролем таких объемов энергии.

Подожженная Дорианом изба быстро перехватывала пламя от его тела. Родительский очаг пылал ярко – почти моментально огонь пожрал его, а ветер родного края уносил пепел прочь. Как если бы её никогда не было, исчезла из взора, оставив от себя лишь тлеющие угли.

— Твою ж!.. А такой экземпляр интересный был… Ну вот что ты-ы-ы… — раздосадованно завопил юнец, но внезапный страх его перебил.

На мгновение моргнул? Увел от него взор? Маг не мог осознать как, но еще моментом назад лежавший Всадник теперь летел на него с клинком в руке. Он вновь потушился – явно удар ногой был куда слабее кулачного. Но даже такой не должен был оставить Мрачному шансов выжить – его должно было испепелить на месте.

Какая теперь разница? С ужасом встречая верную погибель, юноша в последний миг застыл взглядом на Всаднике.

Но замер не только он, стянутый цепями монстр тоже.

Вернулось сознание? Да, оно действительно вернулось. Во всяком случае, наконец Дориан заметил, что что-то произошло. А именно – снег перестал падать. Свойственный Рейвелийскому морозу снег, непрекращающийся почти никогда, сопровождающий местных и в метель, и в грозу, прекратил падать. Совсем.

И не только – всё вокруг стихло. Ни одного звука не достигло его уха, ни одного запаха он больше не чувствовал. Дело было не в снеге, в чем-то другом.

Осмотрев тело юноши перед собой – Дориан понял. Пусть ему и казалось, что враг стоит прямо перед ним – на самом деле это было не так. Обман зрения. Ни одно из обостренных чувств Всадника не говорило о том, что перед ним стоял Мрачный.

Попытка шевельнутся также закончилась неудачей – сейчас и это ему было неподвластно. Он замер, словно умер прямо в этот миг. Единственное, что было с ним – последняя картина перед глазами.

Первее тела очнулся демон в клинке. Принявшись двигаться цепями, он обвивал кости с новой силой, болью носителя стараясь вырваться из этой иллюзии.

Картинка перед глазами начала движение. Медленно.

Поначалу зашевелился враг. Юноша поднялся с колена и обошел Всадника. Помахал перед его лицом рукой, усмехнулся и продемонстрировал неприличный жест прямо в лицо. Явно был удивлен состоянию противника.

Затем пошел снова снег. Сзади что-то ярко сверкнуло на округу пурпуром, и юноша отвлекся на этот шум.

Окружающее начало ускоряться. Всё вокруг слилось в отвратительную какофонию звуков, что своей скоростью повалили тело Дориана на землю. Живот скрутило, голова сильно разболелась. Не в силах сопротивляться, он изверг из себя всё, что ел в военном лагере денерийцев.

— …Я говорила, что ищу Мрачного. Но я искала вполне конкретного человека. Тот, кого ты поймал – не Мрачный. Он мне не нужен, — послышался издали высокомерный, несколько даже презрительный женский голос.

Всадник отвлекся на нее лишь на мгновение прекратив рвоту. Длинноногая, одетая в роскошное кремовое платье девушка с ослепительными золотыми волосами. Взмахнув локонами, она бросила свой надменный взгляд на захлебывающегося в рвоте седоволосого. Выпучив тут же глаза, она перевела обеспокоенный взор на своего собеседника.

— Как нет-то! Ты внимательнее присмотрись: ну точно Мрачный! Светловолосый? Ну, а чем седой не светловолосый?! Он самый! Что еще тебе нужно, моя магическая королева?!

Ее встревоженный взгляд запоздало заставил его насторожиться. Переведя взор на Всадника, парень вытянул из ножен меч.

— Плохая у тебя магия, сладкая. Он же жив до сих пор!

Но едва дернулся в сторону мужчины, как его за руку схватила девушка. Юноша воспринял её касание по-своему: переведя на неё прищуренный взгляд, он осмотрел её с интересом с ног до головы и хищно облизнулся.

— Знаю, ты хочешь меня не меньше, чем я тебя. Но, для начала, позволь. Добью эту скотину, раз тебе он не нужен…

Убедившись еще больше при повторном взгляде на оглушенного Всадника, девушка грубее дернула мальчишку за руку.

— Ты идиот. Это не Мрачный – Это Всадник Тёмных Времён. Седые волосы, ускоренная регенерация клеток, концентрация Мрака почти равна нулю. Ничего не говорит?

Отпустив его руку, она брезгливо стянула со своей ладони перчатку и бросила ее в снег. Щелкнув пальцами голой руки, она моментально вернула на неё новый аксессуара. Маг лишь усмехнулся, посмотрев на Всадника вновь.

— Ну, минуту назад Мрака в нем было в разы больше. Да и Всадники все уже давно мертвы. Как тогда выжил этот?

Отмахнувшись от глупого вопроса, девушка приблизилась к Всаднику неуверенными шагами.

— Ты Дориан Даркборн, не так ли? Последний Всадник… Так значит, правда? Неужели Морозная Тюрьма пала перед армией молодого Кальтенвейнера? Никогда бы не подумала, что Зондарк Тысячелетний позволит ему победить… — произнесла молодая на вид колдунья, склонившись перед все еще страдающим от ожогов и рвоты Всадником.

Подбирая подол платья, она с омерзением взмахнула рукой. Создала из снега ледяную стену, чтобы та не дала грязным ошметкам непереваренной еды растечься до ее роскошных туфель. Взглянув на обугленное и стянутое цепями тело, она перевела взор на своего спутника. Маг, безразлично пожав плечами, горделиво улыбнулся.

— Ты чудовище, Илиодор. И глупец. Еще похотливая свинья, но это меньшее из зол.

— Ты забыла сказать! Помимо прочего, я превосходный любовник! В конце концов, если по чести, не я его до такого довел! Твое заклинание Всадника свело, что он скоро свой желудок выплюнет! Кто еще тут чудовище?

Бровь девушки изогнулась в возмущенной форме, а ядовитый взгляд неестественно светящихся янтарных глаз бросился на юношу с насмешкой.

— Любовник ты посредственный, равно как и мужчина из тебя неинтересный. Зачем же было жечь его пламенем до такой степени? Если бы ты нашел того, кто мне нужен – спалил бы практически сразу. Повезло, что тебе попался Всадник…

Прекратив изрыгать из себя желчь, Дориан собрался с силами. Он сел на снег, а артефакт постепенно освобождал тело от своего жестокого гнета. Цепи разжали разорванную и обгоревшую плоть – организм принялся за ускоренное восстановление. Сожженное лицо приобретало прежний вид, создавало новую кожу с поразительной для человека скоростью. Через пару мгновений не осталось даже никакого шрама, что удивило даже невозмутимую колдунью.

Сгоревшие седые волосы выпали – новые тут же отрасли на замену. Он демонстрировал наглядно: метаболизм Всадников отличается от человеческого в разы. Единственное, что все еще выдавало в нем человека – скрип в коленях и локтях при движении. После пятилетнего заточения в тюрьме от такого сложно избавиться быстро.

Встав на ноги и молча подняв меч, Дориан навис перед магами. Вернув оковы в артефакт, меч пытал своего носителя куда большей болью, чем прежде – демон клинка становился менее терпимым к физическому состоянию Всадника. К его удивлению, и сам Даркборн, постепенно привыкал к мукам от артефакта – больше не приходилось чувствовать боль от его участия так тонко, как в первый раз.

Невозмутимое лицо мужчины, спрятавшего меч за спиной. Встал абсолютно голым перед удивленной колдуньей и не менее удивленным Илиодором. Не долго думая, последний рассмеялся.

— Ты там что-то ему в голове подкрутить успела? Может, он теперь всегда будет раздеваться? Если тебя это возбуждает – могла просто меня попросить! Я и без всякой магии так могу… — сказал насмешливо маг-мечник, с издевкой бросив короткий взор на голого Всадника.

Колдунья же, на мгновение потеряв дар речи, отвернулась в сторону. Взмахнув магической рукой на нудиста, она мгновенно одела его. Черный балахон под стать Всадникам и военная бригантина без отличительных знаков. Выглядел он теперь почти также, как и в "волчьей" экипировке. До того, как последняя была сожжена пламенем.

Поначалу, Дориан не почувствовал ничего необычного, даже успел немного рассмотреть одежды. Но едва его тело ощутило присутствие Мрака – цепи тут же бросились на магические одеяния, развеяв их одним касанием. Возмущенно цокнув, Илиодор шагнул вперед и выставил палец на Дориана.

— Во-первых, у нас тут не культ нудистов! Спрячь свою висюльку от взгляда дамы, бесстыдник! Только я могу перед ней раздеваться, нагло щеголяя достоинством! Во-вторых, что за дьявольщина?! Что это за цепи, откуда они у него берутся? Он и во время боя их использует, и едва они появляются, как в нем растет концентрация Мрака! Ты заметила?

Юноша точно спрашивал у колдуньи, но та смотрела на Всадника. С интересом, без какой-либо попытки потребовать его одеться или что-то добавить к словам спутника. Надрывно вздохнув, Илиодор закрыл свое лицо ладонью.

— Ну вот! Я столько перед ней кружил, а она смотрит на какого-то бледного старика с членом с горошину… Вся женская сущность отвратительна! Правильно говорил про вас Карпат Ривалийский: "Сосуд Греха", как он есть, — сказал в привычной издевающейся манере парнишка. Девушка лишь отмахнулась от его глупостей рукой.

Её взгляд был изучающим, ведь смотрела она не совсем на самого Всадника. На то, что было под телом и таило в себе куда больше правды, чем лицо. На его ауру, астральную форму, что есть у каждого человека, пусть и выражена у каждого по-своему.

Понимание к ней пришло сразу – дело было не в нем. Мрак появлялся из другого источника. Тогда взгляд остановился на рукояти меча, что за его спиной. Перебирая в своей голове разные варианты, она смогла сопоставить подобное лишь с одним единственным. То, о чем хорошо знала когда-то давно, но уже позабыла детали.

— Да хватит тебе, мой золотой и нежный цветочек… Можешь разглядывать меня, вместо него. Уверяю, это куда интереснее…

Голос Илиодора вздернул ее бровь. Разозлилась колдунья до того, что вновь взмахнула рукой. Но в этот раз это был не просто жест. С ближайшего дуба слетела шишка и за мгновение влетела в рот Илиодора.

— Заткнись, я пытаюсь понять!.. Всадник Тёмных Времён. Ты знаешь что носишь за своей спиной? — наконец сдавшись догадаться самостоятельно, спросила она у него.

Дориан молча перевел на нее взгляд. Не желал говорить ничего. Опустошенный, словно убитый горем. Подобного выражения лица добиться у Всадника – явление невозможное. Недолго демонстрируя свои глаза, он отвлекся и увел от колдуньи взор.

Она посмотрела туда же, куда и он. Увидев тлеющие на снегу куски дерева, колдунья лишь перевела взор на Илиодора. Следы зеленого пламени ей были известны, но вот причина столь пристального внимания Всадника нуждалась в пояснении.

Пожав плечами, юный маг выплюнул шишку и ехидно улыбнулся. Он не сразу понял, что именно она хотела от него узнать, но едва перевел взор на сгоревшую избу, как изменился в лице. Насмешка в улыбке пропала, уголки губ упали к подбородку, а взгляд потускнел.

— Это твой родной дом, да? Я слышал, с тобой говорили демоны… Ты Мертворожденный, прямо как в сказке? А такое действительно бывает, или они просто издевались? — спросил Илиодор. Дориан, резко дернув головой, направил взгляд на него.

Старые сказки говорят о Мертворожденных – тех немногих, что прокляты со дня своего рождения. Их лица навсегда остались без красок жизни, тела никогда не чувствуют людского тепла, а душа неспособна к свершениям. Они не плачут, не тоскуют, не смеются. Им не ведано ничто людское, незнакома боль и неведомо счастье.

Приметы и традиции древние настолько, что никто не вспомнит откуда их принесли. Они обязывают родителей нарекать именем всякое дитя сразу после родов. Те же несчастные, что были рождены в тишине и не названы родителем, считаются на всю оставшуюся жизнь Мертворожденными. Ведь не услышав их имя, Создатель не даровал им души.

Существа без страстей, без воли и амбиций. Нередко среди них встречаются Пустые. Встретить нечто подобное довольно сложно, ведь немногие отважатся пренебречь приметами. Назвать дитя после родов может отец или мать – как правило, к тому моменту один из них точно будет жив. В крайнем случае, стараются избавиться от ребёнка, что убил свою родительницу самим рождением.

Но времена меняются, меняются за ними и поверья. В действительности, легенды о Мертворожденных существуют настолько давно, что их уже не воспринимают всерьез. Особенно в таких бедных деревнях, как Сноухолд – здесь фанатичная карпатистская вера запрещала убийство младенцев по древним, еще додеккеристским, обычаям.

Так и выжил Дориан Даркборн. Всадник Тёмных Времён и Мертворожденный по воле жестокого рока судьбы. Превращенная в дерево мать и безучастный отец не дали ему имени. Солнце не озарило его рождение, равно как и луна не видела этот вечер. В полной тишине, что не посетила даже повитуха, родился он.

Взгляд Всадника быстро зацепился за флакон с цветком. Фиолетовый и с черной сердцевиной. Нельзя было его срывать, но он все равно это сделал.

— Зачем ты сорвал цветок? Для чего он тебе? Ты знаешь, что это за растение? — спросил Даркборн.

Илиодор удивился. До этого он не слышал голоса от Всадника, потому не без причины думал, что тот из молчаливых или, еще хуже, немых.

Одобрительно кивнув, парень осмотрелся по сторонам, поджав губы в некотором ощущении неудобства. Окружавшая своим Мраком и безобразием бойни деревня выглядела неприятно и совсем не соответствовала дружелюбной атмосфере. В конце концов, Всадник выглядел по-прежнему опасно. Настолько, что даже привычно нахальная златовласая колдунья смотрела на него отстраненно. Боялась смотреть на него и держала дистанцию.

Восприимчивый к таким вещам юноша улыбнулся, раскинув руками в стороны.

— Не лучшее место, чтобы обсуждать дела, не находишь? Кто знает, может тебе снова сорвет голову от Мрака вокруг? Давайте найдем место поприличнее? – произнес седоволосый.

Подойдя к Всаднику, он протянул ему руку в качестве приветствия.

— Илиодор ди Мелла, потомственный маг в черт знает каком поколении, известный на весь Канес любовник и лучший, по всеобщему мнению, фехтовальщик Севера! Рад знакомству, Дориан Даркборн.

Всадник не сразу отреагировал на его приветствие. Только через мгновение он бросил взор на руку, после чего сразу же поднял презрительный взгляд ему в глаза.

— От тебя несёт Мраком. И ты не ответил на мой вопрос.

Дело принимало дурной оборот. Потупив взгляд, Илиодор отошел на два шага назад и спрятал в карман оставшуюся не пожатой руку. Усмехнувшись, юноша бросил взор в небо. Разговор сейчас мог быть неприятным, потому он не хотел смотреть в глаза собеседнику.

— Это была твоя мать, да? На лежанке, там? Поэтому спрашиваешь про цветок?.. Он мне нужен – потому и сорвал. Извини уж. Я не знал, что у неё есть сын. Ну, кроме того карлика под лежанкой, но он не стал мне мешать. Славный был парень, если по чести…

— Для чего тебе цветок?

— Не так часто встречаются подобные экземпляры. Редко кто живет так долго с таким заболеванием. Обычно, Древесная Мимикрия, или, как её назвал Лориэль из Элинтии, “Vae Sigra” убивает своих носителей в течении пары лет. А тут очень долгая мутация, практически тридцать лет активного роста корней… Уникальный экземпляр… — сказал он, несколько углубившись в научное объяснение.

Но лицо Дориана ничего не выражало. По нему было сложно сказать, что он вообще испытывал от этой информации. Пока им не пришлось это выяснить, между ними, спиной к голому Всаднику, встала колдунья. Направив недовольный взгляд на своего спутника, она поджала губы – давала понять, что подобное лучше не озвучивать в принципе.

— Давай ты не будешь забывать о нашем деле, хорошо? Всаднику нужна одежда, не мог бы ты одолжить ему свою? У предмета за его спиной непереносимость всякого Мрака, а на земле не существует ни одного способа изменить обличье, не используя Мрак.

Улыбнувшись, Илиодор вернул взор к ней, вызывающе вытянувшись и взявшись руками за свой пояс.

— Ну наконец-то… Я так и знал: ты лишь делаешь вид, что я тебе совсем безразличен. Ты меня хочешь, ведьма. Я готов раздеться перед тобой, моя магическая королева, готов окунуться в твои нежные объятия… — говорил парень с улыбкой и придыханием, как если бы шутил, но в тайне действительно на что-то рассчитывал.

Странно: его рука едва тянулась к ней, как тут же возвращался обратно на прежнее место – она явно уже дала понять ему, что приставание ничем хорошим не закончится. Скорее всего, понять она дала в болезненной для него форме. Блондинка же отшатнулся от собеседника, приблизившись спиной к Всаднику.

— Ты, блудливая макака, виноват, что из-за тебя он потерял одежду. Я лишь учу тебя правильным манерам, не более. Тут полно разбитых изб – выбери любую и отдай ему свои обноски, пока не дойдем до города.

— Я-то в чем виноват? Он сам с себя все содрал! Да и не наплевать на него? Он же убийца, зачем помогать убийце?

И судя по тому, что он точно понимал кем является Дориан – имя Даркборна ему все-таки было известно. Как давно? Сложно было сказать, но что-то подсказывало Всаднику – Илиодор всё знал еще до начала боя.

Отрицательно мотнув головой, колдунья посмотрела на лицо Всадника. Невозмутимый и холодный, как если бы он вообще был в другом измерении сознанием, а не рядом с ними. Очень похож и на других, что ей довелось когда-то видеть. Призадумавшись, она сделала шаг в сторону от мужчины, прикусив палец одной из рук через перчатку.

— Дориан, ты не поможешь мне кое-кого отыскать? Это Мрачный, но я бы просила тебя не убивать его, он нужен живым. Твои навыки в определении Мрака были бы очень кстати, а уж я могу придумать для тебя всякую награду… — произнесла она, тут же высунув палец из рта.

Дурная привычка или нечто большее? Что она пыталась сделать этим жестом? Дориан не понимал ее намерений до конца. В любом случае, ведьмино предложение казалось куда более возмутительной частью разговора. Но прежде Дориана, в разговор влез Илиодор:

— Это очень плохая идея, ведьма! Всадник Тёмных Времён способен только на убийство Мрачных, он их не ловит! Тем более этот – он на нас-то чудом еще не набросился, учитывая сколько в нас скверны…

И действительно: обычно, Всадники нападают на всех Мрачных, каких только завидят. Избирательность, которую проявлял Дориан выглядела крайне странно и опасно. Окончательно поборов в себе страх, ведьма видела во Всаднике лишь выгоду и ничего кроме.

— Он просидел пять лет в Морозной Тюрьме и, раз вышел только сейчас, то очевидно, что умеет сдерживаться. Я изначально сомневалась, что Гантер сможет самостоятельно справится с Зондарком. Но теперь, кажется, понимаю, кто помог. Поможешь мне также, как Бесчестному Принцу? Я могу быть куда более щедрой, чем он. Это не то чтобы сложно – он наверняка считает, что сделал тебе услугу не попытавшись убить тебя. Не самый приятный союзник, не правда ли?

За долгие годы его чувства сильно притупились, а демонический артефакт и вовсе их серьезно подавлял, но даже в таком состоянии Даркборн еще мог понять многое. Понять, что ведьма охотиться на кого-то очень опасного.

— Он тебе нужен для опытов? Почему ты ищешь конкретного? Необычная палитра Мрака? Особенности концентрации в организме? Нестандартная мутация?

— Он нужен… Скажем так: я знаю способ вывести значительную часть Мрака из организма.

— Чушь. Мрак нельзя вывести из организма. Можно выжечь пламенем вместе с участками тела, в которых он есть. Но это слишком болезненная практика, высок риск сжечь всё тело.

Дориан знал о Мрачных больше всякого посредственного мага, так как учился этому всю свою жизнь. Потому подобное заявление его раздражало, ведь оно было противоречащим со всем, что он когда-либо знал. Ведьма же, тяжело выдохнув, ткнула пальцем в его грудь, недовольно посмотрев в лицо.

— Но ведь ты как-то это делаешь, не так ли? Он тоже сможет.

— Я не человек, и ты это знаешь лучше меня.

— Так и он им перестанет быть. Как будто большая проблема? — сказала ведьма с насмешкой в голосе.

Сначала он не понял, что та имела в виду. Звучало как глупость, как нахальная попытка убедить в невозможном. Но едва пришло в голову, едва Дориан догадался, что та хотела сказать – как вдруг в его глазах на мгновение блеснуло удивление.

— Нет. Это очень плохая идея. Он умрет, это слишком опасно.

— Вы о чем говорите, любовнички? Что не станет делать? — неожиданно вступил в разговор Илиодор, смотря то на одну, то на другого.

Ведьма же стихла. В глазах появились непривычные ее облику смятение и сомнение.

— Нельзя даже пытаться, не делай этого. Ты никогда не видела, как это делают, не знаешь, что происходит во время этого. Нет зрелища хуже, ты просто не представляешь, на что его обрекаешь, — продолжил Дориан, заметивший в ее взгляде неуверенность. Хотел добить в ней всякое желание пытаться.

Но ведьма, вновь усмехнувшись, подняла на него гордый взгляд. Моментально лишилась всяких метаний. Но от чего вдруг?

— Ритуал становления Всадником не такой уж сложный процесс. Я видела записи Фероса, испытывала на некоторых животных… Это возможно сделать, это не сложно. Тем более, что мне удалось кое-что доработать.

Всё, что она сказала – безумие и глупость. Неуместная бравада, свойственная скорее неопытным самоучкам, чем опытным магам. Настолько, что даже мало что понимающий в этом разговоре Илиодор не скрыл своего изумления:

— Ты говорила, что он нужен живым – это я еще могу понять, хоть и с трудом. Но делать из него Всадника Тёмных Времён договора не было! Это же… Да хер знает, во что он превратится! Он же может стать Пустым и превратится тут же в Сосуд. Ты не думала об этом?

Она же закрыла глаза. Ей их мышление казалось запертым в рамках выверенных веками условностей и законов, что нарушаются каждодневно всяким новым действием. Они не видели общей картины и не могли знать о том, насколько придуманный ею план воплотим в жизнь.

— Сосудом не становятся просто так. Демоны веками ищут подходящий материал, сводят друг с другом нужных людей, вынашивают необходимые события, происшествия… Это очень долгая игра, полная различных манипуляций. То, что хочу сделать я – всего лишь изменение физических характеристик организма. Легкое повреждение астральной формы человека, если вам так будет понятнее, — скажет ведьма, определенно уверенная в том, с чем может столкнуться.

Но Дориан так совсем не считал. Ее полная убежденность его скорее напрягала. И он решил это доказать – взялся за рукоять меча на спине. Тут же, куда быстрее него, свой клинок обнажил Илиодор, приставив лезвие к горлу Всадника.

— Ты уж прости, но у меня договор с этой овцой. Даже если она меняет условия на ходу – договор есть договор.

Ведьма все еще имела планы на Всадника. Она перевела на него осторожный, полный надежды, взгляд. Рассчитывала, что Даркборн всё же согласиться. Но мертвое выражение лица, что не испытывало ни единой эмоции, казалось по-прежнему несогласным.

— Он не станет Сосудом, тут ты права. Но ты сделаешь нечто куда более худшее, ты лишишь его всего, за что стоило бы жить. Многие люди, которых видел я, проклинали день Ритуала всю оставшуюся жизнь. Основной смысл именно в том, чтобы лишить души и мотивации. Мозг зачастую не выдерживает этой потери, потому твой Мрачный может умереть, даже не успев стать Пустым. Если тот, кого ищешь дорог тебе – лучше не делай этого.

Рассчитывая, что если не оружием, то хотя бы словом сможет остановить девушку от этой безумной идеи, Дориан смотрел на нее настойчиво. И его слова удивили не только её, но и едва он договорит, так и его самого.

Всадник лишается мотивации, лишается чувств. Так почему же сейчас он сам не равнодушен, а дает советы? Присмотревшись к клинку за его спиной, ведьма лишь злобно усмехнулась.

— Ты лучше за собой следи. Артефакт за твоей спиной, очевидно, уже вносит существенные изменения в твоей нервной системе. – скажет она, мрачно выдохнув.

Еще раз осмотрев Даркборна с головы до ног, она выбросила все надежды на него из головы, резко взмахнув взволнованными на морозном ветре волосами.

— Если ты нам не собираешься помочь – то и мы тебе ничем не обязаны. Идем, Илиодор. Возможно, мы упустили цель в Сунтипии.

Взмахнув наполненными Мраком руками, она открыла в пространстве воронку с человеческий рост. Раскрывшийся портал окрасил округу пурпуром и раздал по ней оглушительный грохот.

Взглянув на ведьму с раздражением, Илиодор перевел взгляд на Дориана. Припомнив то, что все-таки действительно перед ним виноват, он грустно выдохнул. Опустив клинок от его горла обратно в ножны, парень отошел от Всадника несколькими шагами назад, не сводя при этом с него взгляда.

— Я и сам понимаю, что это дерьмовая идея. Но что поделать – так я с ней договорился. А еще я очень хочу её трахнуть. Как ни крути, я действительно похотливая свинья, — усмехнулся парень невозмутимому Всаднику с улыбкой.

Издевался и шутил. Он и в целом выглядел скорее как шут, чем охотник на Мрачных. Как будто для него все происходящее веселая забава, не имеющая под собой никакой опасности. Из всех, кого только встречал Дориан, такое поведение походило на нескольких демонов, но один пришел ему на ум прямо сейчас.

— Кто твой Покровитель? У кого ты попросил дара? Это был Ашрудэша? – спросил Дориан у подошедшего к порталу Илиодора.

Он, обернувшись от одного лишь имени, посмотрел на Всадника со злобой в глазах. Словно это было каким-то оскорблением для него, он даже положил руку на рукоять меча. Но едва ситуация снова накалилась, как он улыбнулся, выкинув руку на прощание и помахав ею.

— Я надеюсь, мы больше не увидимся, Дориан Даркборн. От твоего присутствия рядом в спине колит и жопа потеет. Жуть, в общем, — сказал парень в этот раз холодно, пусть и с улыбкой.

Сделав еще два шага, он пропал в портале следом за ведьмой. Впустив его в себя, воронка тут же захлопнулась, повалив по снегу волной ветра.

Не став их преследовать, Дориан вернулся в деревню. Окинув взглядом свое голое тело, Дориан поместил между зубов два пальца. Резко свистнул с такой громкостью, что казалось с соседних деревьев по этой причине спадет снежный ком. Поначалу, он ничего не услышал в ответ. Но через пару мгновений издали послышался злобное конское ржание, а затем на на холм у края деревни поднялся бросивший его нескольким ранее конь. Гордо взмахнул гривой и встал в ожидании хозяина. Как если бы он сам захотел вернуться, а не был научен этому долгими годами дрессировки.

Схватив его за поводья, Дориан пошарил в подсумке на поклаже. В поисках хоть чего-то, что можно было одеть, дабы не смущать своей наготой возможных путников, он быстро отыскал необходимое. Оставленная им туника и черный балахон до щиколоток ног. Мороз не восприимчивое к холоду тело Всадника не ощущало, потому хватило бы и этого.

Бросив напоследок взгляд на сгоревшую до основания избу, он задумался. Когда-то в этом месте проходило его взросление. Годы безволья, годы беспомощности. Он пытался их забыть, и всё же они оставались ярким отпечатком в памяти. В таких случаях, обычно, полагается хотя бы похоронить усопших – обычно люди так делают. Но тут и хоронить некого и не то чтобы было какое-либо желание хоронить кого-либо.

В конце концов, чувств к убиенным он не испытывал. Лишь молча смотрел на уносимый ветром пепел. Пытался понять, что же так приковывало к этому взгляд. Помотав головой в разные стороны. Возмущенный отсутствием человеческого внимания, Танцор поднялся на дыбы и дико заржал. Ему тоже не хотелось здесь оставаться надолго.

— Они давно ищут. “Упустили цель в Сунтипии”. Значит, они там уже были и снова отправились перепроверять. Видимо, эта ведьма никак не может понять, где ее Мрачный. Стоит ли остановить их?.. — спросил Дориан как будто сам у себя.

Но едва призадумался – направил взгляд за спину, на рукоять меча.

Казалось, в данном положении, не было никого, кто смог бы понять его также, войти в его положение настолько же, насколько демон в клинке. Но тот, в привычной ему манере, тихо сопел после боя, не желая прерывать свой отдых. Опять спал, словно живой. Даже Всадник казался куда более Мрачным, чем этот артефакт.

Дорога, так или иначе, лежала через Сунтипий. Лагерь короля Ричарда за ним, под Ривалом, а по его приказу и наводке можно было бы встретить оставшихся Всадников. Хотя бы понять, что делать теперь, можно было именно через разговор с единственным, кому сейчас Всадник не был бы нужен как удобрение для судного пожара.

Но до него впереди город, мэр которого достаточно своевольная личность, чтобы пресечь планы Ричарда. Настолько, что даже связанный клятвой верности мог выкинуть нечто неожиданное, никак при этом не нарушив данных обещаний.

Как сказали Вильги и Хайнхард перед отправлением Дориана: в Сунтипии правит Коррадо Компариджи. Человек, чья слава не в пролитой крови, а в опустошении, что идет за его именем. Разоряющий семьи, всегда точно следующий условиям контракта. Не идущий ни на какие компромиссы, но всегда способный на самую изощренную уловку, дабы обобрать до последних ниток.

Самый известный банкир континента теперь владелец одного из беднейших городов Севера. Во всяком случае таким Сунтипий был, пока Дориана не бросили в Морозную Тюрьму. Зачем ему это и что он там делает – такое интересно даже Даркборну, что обычно не интересуется политикой. Должна же быть причина, по которой такой человек вообще согласился на какие-либо обязательства перед короной, будь то Тереза или Ричард?

Осталось только добраться до Сунтипия и всё станет понятнее…