Глава 2 — Ксавьер

С самого утра солнце било в окна, расплескиваясь по деревянному полу. Пахло хлебом и запечёнными яблоками — мать готовила завтрак, напевая что-то под нос. Сестра бегала по дому в попытке найти свою ленту. Я сидел за столом, разминая запястье и слушая, как в саду глухо стучит дерево — Арден уже тренировался.

— Проспал, Рейнард? — окликнул он меня, когда я вышел во двор. Он стоял у старой вишни, отрабатывая удары. — Ты теряешь хватку.

— Просто решил дать тебе фору, — хмыкнул я, беря деревянный меч.

Через несколько минут мы уже кружили по выгоревшей траве, ловя дыхание и следя за шагами друг друга. Ксавьер сидел на изгороди, жуя яблоко, и комментировал каждый промах.

— Арден, ты снова даёшь слабину! — выкрикнул он.

— Это я тебе даю шанс запомнить, как выигрывает мастер, — парировал Арден.

После тренировки мы втроём отправились к реке. Ксавьер тащил корзину с фруктами, ворчал на вес и всё равно первым добежал до воды. Арден шёл следом, неторопливо, с веточкой во рту и усталым взглядом, как будто вся эта прогулка — часть какого-то древнего ритуала. Я шагал позади, слушая их перепалки и чувствуя, как жара постепенно уходит с кожи.

У реки было прохладно. Мы сидели на берегу, закидывая в воду камешки, ели персики и молчали. Никто не торопился. Никто ничего не требовал.

Но день всё же тянул за собой тень — лёгкую, почти незаметную, как напоминание о том, что Ксавьер снова исчез куда-то один.

Я знал, где он будет. Ксавьер всегда выбирал одно и то же место — у старого дуба за конюшнями, куда редко кто захаживал. Это было слишком близко к северной стене, и отец строго-настрого запретил нам туда ходить. Особенно Ксавьеру. Особенно из-за тех детей.

— Они не такие, как ты, — говорил он. — Им не место рядом с Лансерами.

Но Ксавьер… он всегда был другим.

Я сел на край каменной ограды, спрятанный листвой. Отсюда было видно всё.

Он снова был с ними. С теми самыми детьми. Их лица я уже знал, хоть и никогда не говорил с ними.

Вот та девочка в зелёном платье, смеющаяся звонко, будто колокольчик — Эмили Харрис. Говорят, её отец — пекарь, а мама лечит травами. Она всегда ведёт игру, будто у неё корона на голове. Наверное, так и должно быть — она всегда играет принцессу.

Рядом с ней — мальчик с чёрными волосами и слишком серьёзным взглядом. Кэйтаро Икэда. Говорят, его семья пришла из дальнего востока, торгуют шелком и специями. Он всегда строит планы. Даже в игре.

С другой стороны — старшая, тихая, но странно уверенная девочка. Рейко Ямагучи. Двенадцать лет. Она всегда держится в стороне, но когда говорит — её слушают. Она носит деревянный меч за поясом. Наверное, тоже хочет быть рыцарем.

И, наконец, тот, кого я не сразу заметил — Милан де ла Роса. Лёгкий, как ветер, с неуловимой улыбкой. Он скакал вокруг, изображая дракона, пока остальные не прикрикнули на него. Мама говорила, он из семьи портных. Но по нему не скажешь — в нём есть что-то артистичное, театральное.

А Ксавьер…

Он был в самом центре. С деревянным мечом в руке, в мантии, сшитой из старой простыни. Он не просто играл. Он верил, что он рыцарь. Спасал Эмили от воображаемых монстров, сражался с Миланом-драконом, строил крепости из палок с Кэйтаро.

И в этот момент — он был по-настоящему живым.

Я сидел в тени, сжимающий край камня. Я не знал, завидую ли… или просто боюсь.

Он не должен был быть там. Ему нельзя.

Но, может быть… он был там, где ему действительно место?

Я и не заметил, как за спиной скрипнула гравийная дорожка.

— Рейнард.

Я вздрогнул. Этот голос невозможно было спутать. Глубокий, спокойный, с оттенком власти. Отец. Он стоял неподалёку, в своём длинном тёмно-синем плаще, с перчатками в руке. Его взгляд, как всегда, был прямым. Не гневным — просто оценивающим.

— Книги ждут, — сказал он. — Пять часов — время для истории Элианского Правления.

Я встал, опустив глаза. Ни слова против. Только лёгкий кивок и шаг навстречу ему.

Он не взглянул в сторону, где скрывались дети. Он даже не повернул головы. Для него они не существовали. И мне нельзя было их замечать.

Мы шли по дорожке обратно к дому. Я чувствовал, как шаги отца отдаются в земле — мерные, тяжёлые, будто он и сам часть этого замка.

В библиотеке было тихо. Запах пыли и старых страниц всегда напоминал мне о нём — о том, каким должен быть Лансер. Мы сидели за большим столом. Он читал, я слушал. Иногда отвечал на вопросы. Иногда просто кивал.

Позже, когда отец ушёл, вошла Илинна. Она всегда была здесь вовремя. С чашкой горячего травяного чая и мягким взглядом.

— Ты опять смотрел на детей, да? — она не упрекала, просто знала. — Сердце твоё доброе, милорд.

Я не отвечал. Она поставила чашку и слегка пригладила мои волосы.

— Будь таким и дальше. Иногда это больше, чем всё дворянство вместе взятое.

Илинна… я любил её по-особому. Не как слугу. Как того, кто всегда был рядом. Кто знал, когда мне холодно, даже если я не говорил. Как мама, только мягче и строже одновременно.

Вечером я зашёл к Дариану. Его комната была наполнена светом заката. Он сидел на подоконнике, глядя куда-то вдаль.

— Опять смотрел за Ксавьером? — спросил он, не оборачиваясь.

— Угу, — кивнул я. — Он снова с ними. Он счастлив, когда играет.

Дариан усмехнулся, чуть заметно.

— Иногда я думаю, может, он прав. Мы слишком часто забываем, что были детьми.

Я подошёл ближе. Он спрыгнул с подоконника и похлопал меня по плечу. Я всегда чувствовал себя спокойно рядом с ним. Он был сильным. Уверенным. Настоящим рыцарем.

Мы говорили о всяком. О том, что я прочитал. О том, как он однажды хотел пересечь западные леса. Он всегда был мечтателем.

Прошёл месяц.

Я видел этих мальчишек впервые не сразу. Сначала — только смех, громкий, с оттенком чего-то злого. Потом — тени, мелькающие между деревьями. Они были постарше Ксавьера, сильнее, увереннее. Один из них — светловолосый, с высокомерной улыбкой и пронзительным взглядом — казался главным среди них. Позже я узнал его имя. Томас Грей.

Они часто появлялись у края холма, где Ксавьер играл со своими друзьями. Не дворяне. Просто дети из посёлка у подножия долины. Эмили, Рейко, Милан… и мальчик с восточными чертами — Кэйтаро. Весёлые, шумные, настоящие.

Мне всегда казалось странным, что Ксавьеру позволяют быть с ними. Отец бы не одобрил. Но он уходил из замка тайком. Я не мешал. Просто смотрел со стороны.

В тот день их крики были другими. В голосе Эмили звучал страх. Я поднялся со скамьи и пошёл ближе, скрываясь между зарослями.

— Ну что, рыцарь без трона? — выкрикнул Томас. Он толкнул Ксавьера.

— Оставь его! — сказала Рейко, но Томас лишь усмехнулся.

— Или что? Ты ударишь меня своей куклой?

Я видел, как Зен и Сиро окружили Милана, а Никлас схватил Кэйтаро за ворот. Это было уже не просто задирание — это была игра в превосходство. И они хотели победить.

Я не хотел вмешиваться. Я знал, что не должен. Но когда Ксавьер упал в пыль и Томас замахнулся на него ногой… я уже бежал.

— Эй!

Они обернулись. Томас, увидев меня, хмыкнул.

— А вот и братец. Что, младшего забрать пришёл?

Я не ответил. Просто пошёл вперёд. Он был выше меня, но это не имело значения. Я знал, как держать равновесие. Как ставить шаг. Как наносить удар.

Когда он бросился — я пригнулся, и его кулак прошёл мимо. Второй попытки у него не было: мой локоть угодил ему в бок, он пошатнулся. Ещё один шаг — и он уже валялся в траве, держась за плечо.

Молчание. Даже птицы замерли. Дети смотрели на меня широко раскрытыми глазами.

Ксавьер… он впервые смотрел на меня так. С восхищением. С гордостью.

Он подбежал, схватил меня за руку.

— Ты видел, как ты его?.. — прошептал он. — Рейнард, ты был как…

Томас упал в пыль, его локти содрались, а взгляд — расплавился в злости. Он молча поднялся, ничего не сказал, лишь одарил нас долгим, тяжёлым взглядом. Потом развернулся и ушёл, его друзья — за ним, один за другим. Только Никлас оглянулся на Эмили, но та стояла рядом со мной, чуть в стороне, сжатая и молчаливая.

— Ты… ты его как… — пробормотал Ксавьер, подбегая ко мне. — Ты правда так умеешь?

Я пожал плечами. Сердце билось быстро, но снаружи я сохранял спокойствие.

— Пришлось, — сказал я. — Он бы вас не оставил.

— А ты… — он на мгновение замолчал. — Спасибо.

Дети стояли вокруг, переглядывались. Я знал, кто есть кто. Хотя раньше только слышал.

— Это Эмили Харрис. Она самая смелая среди них. Всегда первая лезет в передряги.

Эмили немного покраснела, но гордо вскинула подбородок.

— Милан де ла Роса — артист. Любит придумывать истории. И говорит, что когда-нибудь станет бардом.

Милан поклонился, как на сцене.

— Кейтаро Икэда… — я посмотрел на мальчика с растрёпанными волосами. — Он один раз перепрыгнул через забор с разбега. Говорят, что он самый быстрый из всех.

Кейтаро ухмыльнулся.

— А вот Рейко Ямагучи. Она старше всех. Молчит больше остальных. Но если кто тронет Эмили — пожалеет. Проверено.

Рейко кивнула, будто подтверждая.

— Я слышал про них раньше, — сказал я Ксавьеру. — Но только теперь понял, почему ты с ними.

Он улыбнулся. Широко, по-настоящему. Как ребёнок, которому дали увидеть солнце сквозь щели забора.

И мы ещё немного постояли. Они снова начали играть — будто ничего не произошло. Кто-то из них вытащил деревянный меч, Эмили надела старую накидку, играя принцессу, а Милан, конечно же, стал драконом.

Но солнце уже клонилось к горизонту, и я знал — пора.

Солнце опустилось за холмы, оставив за собой длинные тени и запах пыли. Каменные улицы начали остывать, и ветер приносил с собой вечернюю прохладу. Мы шли с Ксавьером вдоль старых фонарей, что ещё не зажглись, и в этом полумраке всё казалось тише.

— Пора домой, — сказал я, слегка толкнув его плечом. — Нас и так хватится.

Он фыркнул, уставившись на небо.

— Ещё чуть-чуть… Они ведь ещё там. Играют. Я слышу.

— Знаю. Но если отец узнает, что ты снова с ними — будет хуже.

Ксавьер вздохнул, неохотно развернулся и пошёл рядом.

— Ты думаешь, он прав? Что мы… другие?

Я посмотрел на него. Он был всего на два года младше, но иногда казался старше. Не по виду — по каким-то невысказанным мыслям в глазах.

— Я думаю… он просто хочет нас защитить. — Я не знал, верю ли в это. — Или так ему легче.

— Но мне с ними лучше, — прошептал Ксавьер. — Я там — настоящий. А тут… всё не так.

Мы молчали, пока не подошли к дому. У ворот нас уже ждали. Девушка-служанка, в простом платье и с уставшими глазами, укоризненно посмотрела на нас.

— Вы где были? Вода уже остыла. Быстро умываться — и вниз. Господин Ноа уже за столом.

— Мы идём, — ответил я, и Ксавьер кивнул.

Когда я повернулся, то снова взглянул на него. Он улыбался — тихо, по-настоящему.

Иногда мне казалось, что именно ради этой улыбки я готов терпеть всё. Даже молчание отца. Даже его взгляды.

Запах жареного мяса и специй полз по коридорам, как сигнальный дым, возвещающий — ужин близко. Я всегда приходил одним из первых. Отец не терпел опозданий. В нашей семье порядок был как дыхание — невидимый, но обязательный.

— Где ты был? — спросил он, когда я опустился на своё место. Голос — спокойный, но холодный.

— На площади. Прогулялся после чтения, — ответил я.

Он бросил на меня взгляд, оценивающий, как всегда. Не сказал больше ни слова. Мать улыбнулась мягко, словно сглаживая его молчание.

— Ты сегодня устал? — спросила она.

— Немного, — я кивнул.

В этот момент двери снова открылись, и вошёл Арден. Он не спешил. Казалось, будто сам воздух обтекает его. Высокий, широкоплечий, с вечной тенью на лице и походкой человека, которого никто не торопит.

— Опять дремал, — прошептал Ксавьер с усмешкой.

Я улыбнулся про себя. Арден всегда был таким. Он обучал нас фехтованию, но редко проводил больше двух часов в день на поле. Остальное время он “наблюдал”. Лежал под деревьями, полусонный, с мечом рядом. Но несмотря на это — никто не сомневался: он был лучший.

Он сел за стол молча, бросив нам короткий кивок. В доме он был почти как часть мебели — всегда рядом, всегда в тени, но без него было бы странно.

— Как прошло обучение? — спросил отец.

— Всё по расписанию, — отозвался Арден, не поднимая взгляда.

— Хорошо, — коротко ответил отец и снова занялся едой.

Я посмотрел на брата. Ксавьер сиял. Ему было важно то, что случилось днём, и он хотел бы рассказать, но знал — это не тот момент.

Я опустил взгляд в тарелку и продолжил есть, будто ничего не случилось.

Но внутри всё ещё звенело — от того, как я ударил. От того, как Томас упал. От взгляда брата.

Поужинав, я поднялся к себе в комнату. Дом уже погрузился в вечернюю тишину — только где-то далеко скрипнули старые ступени, и камин внизу продолжал потрескивать. Ксавьер ушёл в свою комнату чуть раньше, но я знал — он ещё не спит. Обычно он долго ворочается, пускаясь в свои мечты.

Моя дверь скрипнула, когда я её прикрыл за собой. В комнате было прохладно, и плотные шторы почти не пропускали свет из коридора. Я снял рубашку, аккуратно сложил её на край стула и сел на кровать.

Мы с Ксавьером не делили комнату. Отец считал, что у каждого должно быть своё пространство — «чтобы расти правильным человеком». Иногда я думал, что хотел бы спать рядом с братом, как раньше, в детстве. Просто чтобы знать, что он рядом. Чтобы молча уснуть, слыша его дыхание.