Глава 1 — Начало

Говорят, когда-то давно, в эпоху, которая канула в забвение, мир увидел рождение оружий, не похожих ни на одно другое. Их называли по-разному — проклятые, вечные, сияющие. Но имя, которое прижилось больше всего, было и остаётся — Святые Клинки.

Их происхождение до сих пор остаётся загадкой. Одни утверждают, что они упали с небес — не как метеоры, а как дар свыше, знак воли чего-то великого. Другие — что это творения единственного мастера, жившего в уединении, чьи знания были утеряны с его последним вздохом. А кто-то и вовсе говорит, что оружия эти сами выбрали этот мир, чтобы однажды быть поднятыми теми, кто к ним достоин.

Святые Клинки — не магические артефакты. В этом мире нет магии в её привычном виде. Но эти оружия… они иные. Они будто живут. Одни пьют пламя, другие тяжелеют от ярости владельца, третьи поют в бою. У каждого — своя сила. Но никто не знает, как они были созданы. Никто не знает, сколько их осталось. И никто не знает — появятся ли новые.

Известно только одно: тот, кто держит Святой Клинок, никогда не бывает обычным.

Меня зовут Рейнард Ноа Лансер. Мне тринадцать. Я — второй сын в семье, которая принадлежит к роду Лансеров — одному из старших аристократических домов центральных земель. Мы живём в поместье на холме, где ветер несёт запах дальних рек и шум рыночных площадей снизу.

Мы не настолько высоки, как древние роды, чьи гербы хранятся в башнях королевских архивов, но отец… он всегда говорил, что благородство — это не титул, а поведение. И всё же, он вел себя так, будто стоял среди великих. Следил за манерами. За порядком. За нашей репутацией.

Он не позволял нам спускаться в город без сопровождения. Не разрешал дружить с детьми простолюдинов. «Не ради гордости, — говорил он. — Ради порядка». Я не спорил. Я был тем, кого называют «примерным сыном». Я учился. Я слушал. Я читал.

Но у меня был брат — Ксавьер. Младше на два года. Он не слушал. Не подчинялся. Он был — как ветер с холмов. Живой. Сильный. Непредсказуемый.

И ещё был старший брат — Дариан. Он молчаливый. Сдержанный. Иногда казался мне слишком взрослым, даже холодным. Но я не сомневался — он нас любит. Он просто… другой.

Я родился в мире, где честь всё ещё имеет вес. Где мечи хранятся в фамильных стойках. Где ужины проходят в тишине, а слуги склоняют головы. И где, несмотря на всё это, я до сих пор не знаю — кто я такой на самом деле. Потому что быть Лансером — не всегда значит понимать, зачем ты живёшь.

Отец — Ноа Энрид Лансер. Ему тридцать семь, и он всегда носит чёрные перчатки. Даже за ужином. Его движения точны, слова — редки, но весомы. Когда он говорит, в комнате становится тише. Даже ложки замедляют своё движение в тарелках.

Он говорит сдержанно, но взгляд у него — как лезвие. Я не всегда понимаю его, но я уважаю. Он сам построил наш дом, не руками, конечно, — волей. Своей амбициозной, упрямой волей. Он не любит, когда его сравнивают с другими. Ему нужно быть особенным. Он хочет, чтобы мы — тоже были.

Мать — Харука Лансер. Ей тридцать четыре. Она — совсем не такая, как отец. У неё мягкий голос, запах цветов и усталые глаза. Она не вмешивается в разговоры отца. Но когда я был младше, её руки всегда знали, когда нужно обнять. Сейчас — обнимает реже. Но смотрит всё так же тепло.

Дариан — старший брат. Ему шестнадцать. Он редко бывает дома днём. То тренировки, то дела с отцом. Он почти не улыбается. Я пытался понять, о чём он думает, но с ним — всегда как будто стена. Не холодная. Просто — прочная. С ним я чувствую себя моложе, чем есть на самом деле.

Ксавьер — мой младший брат. Ему одиннадцать, но он будто огонь. Постоянно в бегах, с синяками на коленях и пылью на щеках. Он смеётся громко, спорит даже с ветром, и всегда возвращается домой позже, чем положено. Его постоянно ругают. Но он всё равно — уходит снова. Мне кажется, он мечтает быть героем. Или кем-то больше.

Рейна — младшая сестра. Ей шесть. Она ещё слишком мала, чтобы понимать, в каком доме родилась. Она любит цветы, сказки и лошадей. И Ксавьер — её герой. Я это знаю, потому что она смотрит на него так, как смотрят на утреннее солнце.

Наш дом был большим, но не настолько, чтобы в нём можно было заблудиться. Он просто… звучал тише, чем остальные. Каменные коридоры глотали шаги. Ткани на стенах — держали эхо. Всё было устроено строго, с расчётом. По часам. По привычке.

Каждое утро я просыпался до рассвета. Не потому, что хотел — так нужно было. В доме всё начиналось с порядка. И если я просыпался сам, значит, где-то по коридору уже шуршала Талия — наша экономка. Её шаги были лёгкие, но точные. Она не повышала голос, не смеялась громко, и всегда знала, где кто оставил книгу, плащ или перчатки.

Талия была не просто служанкой. Отец доверял ей как себе. И она следила за всем, что происходило в доме. Иногда мне казалось, что она даже знает, о чём мы думаем, прежде чем мы это скажем. Она не одобряла лишних разговоров, но если я болел — именно она приносила мне горячий отвар и сидела рядом, пока я не засыпал.

Второй — Арден. Старший, крепкий, с широкими плечами и шрамом на брови. Он отвечал за фехтование. Учил нас держать клинок. Иногда — заставлял повторять одни и те же движения по сто раз. Но чаще — ленился. Его любимая фраза была: «Сильный удар рождается не от напряжения, а от покоя». И после двух часов тренировок он исчезал в тени сада и мог спать там до самого ужина.

Ксавьеру он нравился. Даже слишком. Потому что Арден позволял ему быть собой. Они часто спорили, кто кого бы победил — настоящий рыцарь или древний дракон. А потом всё равно шутили вместе.

Мне же казалось, что Арден многое скрывает. Он знал больше, чем говорил.