Глава 4 — Тишина

Гостиницу я нашёл там, где и сказала Эрис. За стойкой стоял мужик, при виде которого желание острить как-то само угасало: лысый, темнокожий, здоровенный, с повязкой на одном глазу. Второй глаз глянул на меня так, будто уже прикинул мой вес и удобно ли будет меня выносить.

— Здравствуйте, — сказал я как можно вежливее. — Я от Эрис. Сколько за ночь? И кормите?

При имени Эрис единственный глаз чуть смягчился.

— От Эрис, значит. — Голос оказался неожиданно спокойным. — Ночь — серебряный. Для её знакомых — восемьдесят медяков. Еда есть.

— А из еды что?

— Сейчас ужин. Булочка, баранина с гарниром. Гарнир нынче рис.

Рис. Я чуть не заржал. Обычный рис, крупа из моего мира — здесь, среди эльфов и одноглазых громил. Мелочь, а зацепила, будто кто-то оставил мне записку на знакомом языке.

— Сколько?

— Шестьдесят семь медяков. Ты, гляжу, новенький, так что держи расклад: один серебряный — сто медяков. С золотом та же песня, только ступенью выше.

Я расплатился, поел — порция была честная, большая, с голоду тут не помрёшь — и получил от Джейка ключ. Комната шестьдесят девять, второй этаж.

— А почему номера вразнобой? — не удержался я. — Один, шесть, восемь, шестьдесят девять…

Джейк пожал плечами так, будто я спросил, почему небо синее. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

Комната оказалась под стать цене: кровать, тумбочка, шкаф, свежее бельё. По моим меркам — почти роскошь. Я закрыл за собой дверь, и звуки гостиницы разом стихли.

Тишина. Настоящая. Впервые за весь этот бесконечный день я остался совсем один.

И только теперь, без богини, без Эрис, без чужих глаз, до меня по-настоящему дошло, куда я вляпался.

Я сел на край кровати. Скинул бесполезный рюкзак на пол. Посидел немного, глядя в стену.

Ну что ж. Пора наконец познакомиться с тем, ради чего я, дурак, взял пустую карту.

— Система, — сказал я.

Тишина.

— Эй. Система. — Я подождал. — Ты вроде как моя способность. Единственное, что у меня в этом мире вообще есть. Ну?

Ничего. Та самая синяя табличка, которая днём сама, без спросу, выскочила назвать мне город, теперь молчала как убитая. Ни звука, ни буквы, ни этой её снисходительной синевы. Будто и не было ничего.

— Да ладно тебе, — сказал я тише. — Хоть слово. Хоть «ошибку» свою покажи. Мне не с кем тут даже поговорить.

Стена молчала. Комната молчала. Весь этот мир молчал вместе с моей ненаглядной Системой.

Я усмехнулся, хотя смешно не было ни капли.

— Понял. Отвечаешь, только когда самой захочется.

Единственная штука во всей вселенной, которая хоть что-то знает обо мне — кто я, зачем я здесь, что вообще со мной случилось, — и та подаёт голос по настроению. А я сижу тут, в одежде с чужого плеча, в номере шестьдесят девять, за тысячу миров от дома, которого больше нет.

И отец. Отец, оказывается, умер раньше меня — а я узнал об этом от какой-то богини между делом, будто мне сообщили прогноз погоды. Я даже толком не успел это почувствовать. Некогда было. То умирал, то попадал, то травился, то знакомился.

А теперь стало тихо. И всё разом навалилось.

Я лёг, натянул одеяло до подбородка и уставился в тёмный потолок.

— Завтра, — сказал я сам себе. — Всё завтра.

Система, само собой, промолчала и на это.

Сон пришёл быстро. И на этот раз — слава богу — без родителей у двери.