Глава 5 — Разговор по душам

Четвёртый день полёта.

Время на борту «Гелиоса» уже начало терять смысл. Одни и те же серые стены, один и тот же гул двигателей, одно и то же освещение, которое не менялось никогда — ни яркостью, ни оттенком, ни настроением. Люди начинали слегка сходить с ума от скуки и тесноты. Не остро, не заметно — просто чуть больше раздражения в голосе, чуть меньше терпения к чужим звукам.

В столовую одновременно шли две пары.

Бруно и Бёрнс возвращались из багажного отсека через технический коридор с электро узлами. Бруно что-то весело рассказывал, размахивая руками, когда вдруг замолчал и ткнул пальцем вверх.

— Слышь, Бёрнс. А это что за хуйня на потолке?

По всему потолку и верхней части стен через равные промежутки зияли аккуратные круглые отверстия — около десяти сантиметров в диаметре. Их было много. Очень много. Расположены слишком равномерно, чтобы быть случайными.

Бёрнс даже не поднял головы.

— Встроенные огнемёты. В капитанской кабине такие тоже есть.

Бруно остановился.

— Огнемёты? На корабле, который везёт шестерых заключённых и одного надзирателя?

— Такие корабли — дешёвые, быстрые и хрупкие, — сказал Бёрнс, продолжая идти. — Используются для дальних экспедиций с небольшим грузом. Полностью управляются ИИ. А ИИ всегда ставит интересы «Нова Генетикс» выше безопасности экипажа. Эти огнемёты — часть системы защиты.

— Защиты от чего?

— От двух вещей. — Бёрнс загнул палец. — Первое: если кто-то решит отключить ИИ или перехватить управление, модуль как раз здесь. ИИ поджарит нарушителя до хрустящей корочки и продолжит выполнять программу. Второе: если корабль захватят, пираты в первую очередь побегут сюда. И тоже получат свою порцию.

Он хмыкнул.

— Для нашей ситуации тоже идеально. Если вдруг решим угнать корабль и изменить курс — нас красиво поджарят. Корпорация любит подстраховаться.

Бруно несколько секунд молчал. Потом уважительно хмыкнул.

— Жёстко. Но логично.

Они продолжили путь.

Бруно шёл чуть медленнее обычного. Смотрел в потолок — на отверстия, расставленные с методичной аккуратностью вдоль всего коридора. Огнемёты были направлены прямо вниз. Прямо туда, где ходят люди.

*Тридцать четыре года,* — думал он без особой тревоги, скорее с профессиональным интересом. — *И всё равно нахожу новые способы, которыми меня могут убить.*

Мысль его почти развеселила.

---

В лабораторном отсеке Гайд нашёл Ларсу.

Она методично расставляла реагенты по алфавиту, создавая на полках порядок с точностью человека, для которого хаос — не просто неудобство, а личное оскорбление. Гайд прислонился к косяку и постучал костяшками по металлу.

— Эй, профессор. Договаривались сегодня собраться перед высадкой. Все уже идут в столовую.

— Помню. Ещё пару минут.

После короткого разговора, Гайд подошел к полкам и рассматривал реагенты.

— Хмм. А почему бы не поставить эту пыль и эту стружку вместе на одну полку? Они одинакового цвета. — Сказал Гайд достав из двух соседних шкафов стеклянные баночки с желтыми реагентами.

Мишель обернулась посмотреть, о каких именно реагентах шла речь и ее глаза расширились.

— БОЖЕ БЛЯТЬ! Из всей херни которая тут есть ты решил поднести друг к другу именно те которые могут угробить нас двоих прямо сейчас и весь корабль чуть позже.

Гайд повертел в руках баночки с озадаченным видом и поставил их на места. После чего прошёлся по лаборатории, разглядывая другие полки.

Ларса выдохнула с облегчением.

Его взгляд остановился у одного контейнера.

— Плутонская пыль?

Ларса снов нашла его взглядом, на этот раз более быстро и с опаской. Но это к счастью не был взрывоопасный реагент.

— Обычный уличный грабитель знает, что такое плутонская пыль. Я впечатлена.

Гайд ухмыльнулся.

— Сто грамм этой херни на чёрном рынке стоят дороже десяти кило хорошего кокаина. Штырит не по-детски, а смертельная доза — от четырёх грамм. Я однажды чуть не купил партию. Передумал. Слишком дорогая штука для меня.

В уголках губ Ларсы мелькнула лёгкая улыбка — быстрая, почти незаметная.

— Что ж. Хоть одно полезное применение нашёл. Ладно, пошли.

---

В рубке управления горел только синий свет мониторов.

Вилсон сидел в полутьме, устало потирая виски, когда ИИ ожил:

— Капитан Вилсон. Срочное сообщение с центрального штаба «Нова Генетикс». Приоритет — Альфа.

Он мгновенно подобрался.

— Воспроизвести.

Голос ИИ сменился на сухой, официальный — без интонаций, без пауз, без ничего лишнего:

*«Гелиосу». Параллельно с вами на целевую планету направлен второй корабль аналогичного класса с группой заключённых и надзирателем. Цель — повышение вероятности успеха. Главное требование: достать карту памяти или образец любыми возможными методами. В случае необходимости надзирателям разрешено ликвидировать собственных подопечных, а также членов параллельной команды и их надзирателя. Повторяю: любые методы. Успех миссии выше всего.*

Сообщение закончилось.

Вилсон долго сидел в тишине, глядя на мерцающие экраны. Потом тяжело выдохнул и включил камеры наблюдения.

На экране столовая. Вся команда за одним столом. Кто-то смеётся. Бруно что-то говорит, широко разводя руками. Гайд хлопает его по плечу.

Вилсон смотрел на них несколько секунд.

— Суки, — тихо сказал он.

Непонятно было, к кому именно.

---

Когда все собрались в столовой, разговор шёл ленивый и ни о чём. Мишель от скуки ковыряла вилкой царапины на металлической столешнице. Бёрнс вставлял короткие реплики — редко, но метко. Бруно ел и периодически отпускал комментарии, после которых за столом либо смеялись, либо делали вид, что не слышали.

Потом Мишель посмотрела на Ларсу и спросила прямо:

— Слушай. Как ты вообще заслужила смертный приговор? С остальными всё понятно — грабежи, угон, мошенничество. Серийные убийства. А ты — учёная, которая убила своих коллег во время работы над биооружием. Что должно было произойти, чтобы ты пошла на такое?

За столом стало тихо.

Ларса вздрогнула — почти незаметно, но вздрогнула. Несколько секунд смотрела в тарелку. Потом тяжело выдохнула.

— Ладно. Раз уж хотите услышать.

Она откинулась на стуле и заговорила ровным, почти безэмоциональным голосом — так говорят о вещах, которые уже много раз прокручивали в голове и давно перестали ждать от них боли:

— Тот день ничем не отличался от остальных. Я работала в закрытой лаборатории «Нова Генетикс» над новым штаммом. И в тот день у меня наконец получилось. После многих месяцев неудач.

Пауза.

— Вирус получился идеальным. Экстремально заразный, короткий инкубационный период, невероятно высокая летальность. Подопытные умирали мучительно и быстро. И я поняла, что создала нечто такое, что корпорация никогда не должна была получить в свои руки.

Она обвела взглядом всех.

— Я стёрла все данные. Все записи о составе, все резервные копии. Потом убила всех коллег, которые могли хоть что-то знать. Уничтожила все образцы. Я не могла позволить этой вещи выйти в мир.

Тишина.

Гайд тихо присвистнул.

— Нихуя себе.

Мишель смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

Ларса просто взяла вилку и продолжила есть — спокойно, как человек, который рассказал о погоде.

Молчание затянулось.

Потом Бруно неторопливо отрезал кусок мяса, поднял его на вилке и задумчиво посмотрел на него — так, будто вдруг вспомнил что-то давнее.

— Я тоже думал, что это искусство, — сказал он негромко, ни к кому конкретно не обращаясь. — Когда только начинал. Работал в обычном ресторане, ещё молодым. Шеф говорил: хорошая кухня — это когда человек за столом забывает обо всём. Только вкус. Только этот момент. Я верил в это.

Он отправил кусок в рот. Прожевал медленно, с вниманием.

— Потом перешёл в заведение получше. Потом ещё в одно. Клиенты становились богаче, запросы — интереснее. И в какой-то момент я понял, что обычная еда меня уже не устраивает. Что я хочу чего-то такого, чего нельзя заказать в меню. — Он пожал плечами. — Это было как задача. Чисто профессиональная. Найти то, что никто ещё не пробовал приготовить правильно.

Никто за столом не произнёс ни слова.

Бруно поставил вилку. Посмотрел на свои руки — большие, с широкими ладонями, привычные к ножу.

— Одиннадцать подтверждённых случаев, — сказал он. — Это следователи так говорят. «Подтверждённых». — Он чуть улыбнулся. — Я не спорю с цифрами.

Тишина стала другой.

Гайд смотрел на Бруно. Мишель — тоже. Даже Бёрнс поднял голову.

Бруно взял кружку, сделал неторопливый глоток и поставил обратно с тихим стуком металла о металл.

— Я ни о чём не жалею, — сказал он просто. — Это была лучшая кухня в моей жизни.

Он потянулся за следующим куском мяса — деловито, с видом человека, который сказал всё, что хотел, и теперь возвращается к ужину.

Больше за столом в этот вечер никто ни о чём не спрашивал.