Глава 2 — Спутник II
То же самое повторилось на двадцать четвёртом и двадцать пятом заходах.
Мне трижды пришлось пережить мир, в котором Дед Шопенгауэр был мёртв.
Отличие от всех прошлых раз заключалось лишь в наличии или отсутствии одного-единственного спутника, однако уровень сложности взлетел в пять, а то и в шесть раз.
Это дало понять, насколько сильно я полагался на Деда во многих аспектах.
Наконец, на двадцать шестом заходе.
«Прости».
Увидев моё лицо, Дед Шопенгауэр сразу же протянул мне кофе.
В старом корпусе больницы Пэкче имелось кафе. Должно быть, он предвидел, что я прибегу сюда, потому что заведение будто арендовали только для нас, ни единого посетителя.
Кофе о-ле, который сварил Дед, вышел чертовски вкусным. Кажется, это был одиннадцатый заход. Спасибо навыкам, что передал мне тот бариста в прошлом.
«Наслаждайся, Старик».
Сказал я на немецком. Ну, к двадцать шестому заходу я уже худо-бедно освоил иностранные языки.
«Это типа прощение?»
«Семь, семь, семь».
«...?»
«Что означают эти числа?»
«...Джекпот на игровом автомате в казино?»
«Нет. Это продолжительность заходов, которые я выдержал без Старика. Суммарно выходит двадцать один год. Дерьмово, я не видел тебя больше двадцати лет, уже даже лицо Старика забывать начал. Давай поговорим лицом к лицу».
«...»
Дед, казалось, замешкался с ответом.
Я сел напротив и отхлебнул кофе. К тому моменту я мог бы запросто зайти в любую кофейню и разграбить запасы зёрен, но уже лет пять как не пил его.
Для меня это было тёплой роскошью, доступной лишь тем, кто прожил в прошлом заходе семь лет и умер. Не поддельное кофе о-ле, сляпанное алхимиками спустя долгое время, а потому лучшего угощения и быть не могло.
Так что в регрессе были не только минусы.
Кофе. Разливное пиво. Сигареты. Друзья, которые ещё не погибли, спутники... Для меня было невероятно важно снова прочувствовать всё это вживую.
«Двадцать один год... Потрясающе. С моей точки зрения и часа не прошло с нашей последней встречи».
Для Деда это таковым не казалось.
Точнее, в его списке того, что «можно было снова прочувствовать вживую», отсутствовало самое драгоценное.
«Но я понимаю. Я тоже не видел лица жены больше сотни лет. Я знаю, каково это».
«...»
«Я вижу её лицо на фото. Могу даже посмотреть какие-то видео, где сохранился её голос. И всё равно внутри меня зияет пустой колодец, который ничем не заполнить».
Мрачное предчувствие никуда не ушло.
Будь это какой-нибудь типичной историей о регрессе, Дед сохранил бы силу духа, я бы отыскал некое чудесное решение в отведённый срок, и пожилая пара, возможно, воссоединилась бы, преодолев больше сотни лет разлуки.
«Я хочу увидеть жену воочию».
Но, как я уже говорил, моя история не летопись успеха, а всего лишь приписка к череде провалов.
Дух Деда Шопенгауэра сломался.
Он трижды сводил счёты с жизнью меньше чем за тридцать секунд, лишь бы коротко поговорить с женой. Спасти его мне было не под силу.
«Неужели ты меня не понимаешь? Уж ты-то должен понимать. Так используй свои способности, чтобы помочь мне...»
«Нет».
Я твёрдо отказал.
Подобно тому, как Дед обладал врождённым талантом к фехтованию, я тоже владел разными способностями помимо регресса.
Думаю, сейчас самое время постепенно о них рассказать.
«Максимилиан, ну почему же...»
«Ох! Точно! Максимилиан! Ха-ха, вылетело из головы! Спасибо!»
«Вздох... Тебя не остановить. А? Что это за звук с неба...»
Странное дело.
По мере продолжения регрессов телефонные разговоры Деда с женой становились всё больше похожи на настоящие беседы, а не просто на монолог в одну сторону.
Конечно, каждый звонок длился около двадцати секунд, но, сложенные вместе, они создавали ощущение живого диалога.
«Мне этот Максимилиан с самого начала не нравился».
«А? С чего ты вдруг?»
«Ему же плевать на семью! Законченный эгоист. Только и делает, что притворяется, будто слушает тебя».
«Эммет? Погоди-ка. Что-то странное, я слышу какой-то звук с неба...»
«Дорогая, помнишь прошлое Рождество? Твой брат тогда привёл с собой девушку. Скажи мне честно. Этот Максимилиан вообще-то гей?»
«А? Почему сейчас-то? С чего ты спрашиваешь меня об этом по телефону... Стоп, Эммет. Тут что-то не так. Я слышу шум с неба».
«Я так и знал! Моя интуиция никогда не подводит. Адель. Твой брат и правда был геем!»
«Боже мой! Эммет, с чего ты вдруг такое говоришь?»
«Нет-нет, у меня никаких предубеждений. Я просто разочарован, что вы с братом скрывали это от меня до сих пор, как будто я бы не принял».
«С ума сойти. Что... Погоди, погоди. Давай поговорим об этом, когда увидимся лично! Я слышу что-то странное с неба».
«Адель. Мы должны быть более открытыми друг с другом! Я не какой-нибудь замшелый старик вроде твоего отца!»
Если не брать в расчёт тот факт, что жизни пожилой пары то и дело «ставились на паузу», их беседы были самыми что ни на есть полноценными двусторонними диалогами, как ни посмотри.
«В словах Старика была логика».
В конце концов, мне пришлось это признать. Как и говорил Дед Шопенгауэр, это и впрямь был «отдых».
С каждым новым витком регресса, с каждым удлиннившимся разговором голос Деда становился всё живее, и воспоминания из его забытого прошлого тоже всплывали на поверхность. Теперь, похоже, даже тот факт, что этот мир катится к гибели, мало его заботил.
И всё же Дед Шопенгауэр не прекращал сводить счёты с жизнью. Или, если смотреть с его точки зрения, не прекращал бесконечные беседы с женой.
В конце концов, примерно к пятисотому заходу я решил перестать подслушивать его телефонные звонки. Содержание разговоров стало до неприличия интимным, почти таким, что посторонним и слушать-то не стоило.
Честно говоря, у меня не было ни малейшего желания узнавать о сексуальных предпочтениях Старика.
Возможно, Старик даже не догадывался, что я подслушиваю его разговоры.
Тем не менее, каждый раз с началом нового захода он непременно заглядывал в кафе, чтобы выпить чашечку кофе о-ле.
Эммет Шопенгауэр. Товарищ из далёкого прошлого, которое уже почти померкло.
Сваренный им кофе о-ле стал для меня чем-то вроде ритуала, своеобразной психологической подготовкой к грядущему витку регресса.
И так оставалось даже на пороге 1183-го захода.
Под кофейной чашкой по-прежнему лежала записка.
«Всё ещё не сдался, да, друг?»
Ну, честно говоря, я сдался.
Но признаваться в этом парню (к тому моменту я был уже куда старше него) так запросто мне не хотелось. Когда-нибудь я обязательно признаюсь, но сейчас, по крайней мере, хотелось немного поломаться.
Проведя тысячи лет в одиночестве, что плохого в капельке упрямства?
«...Кстати, интересно, о чём он сейчас разговаривает с женой?»
Внезапно меня разобрало любопытство.
Прошло немало времени с тех пор, как я забрал смартфон Деда Шопенгауэра, и я решил послушать записанные звонки.
Стоило нажать на воспроизведение, как зазвучал бодрый голос Старика.
«Дорогая! Я тебе бесчисленное множество раз говорил пить зеро-колу! Сахар вреден для здоровья!»
«Что?»
Я сделал глоток кофе о-ле, и их перепалка зазвучала для меня фоновым шумом в кафе.
Кофе был восхитительным.