Глава 5 — Эпилог

Мильтас, особняк, предоставленный
Козимо.

Флания растеклась по столу, подобно
сиропу, и тяжело вздохнула:

— Сил моих нет... Из Лушана
мчались, как ошпаренные, в Мильтас проникали так, чтобы каваринцы не
заметили...

— И у нас получилось, — ответил из
тени Нанаки, её защитник. — Что дальше? Поедем обратно?

— Наверное, останемся здесь
ненадолго. Я ещё столько хотела повидать.

Впрочем, всё зависело от Козимо,
согласится ли.

— В таком случае я предупрежу Его
Высочество, — заверил Сэргис, который также стоял в комнате.

— Благодарю, — отозвалась Флания. —
Ты оказал неоценимую помощь. Я правильно сделала, что пригласила тебя.

— Ваше Высочество очень добры, —
глубоко поклонился советник.

Принцесса одарила его улыбкой:

— А ведь я сильно удивилась, когда
ты и брат пришли к одной идее.

В Лушане Сэргис предложил Флании и
Козимо использовать деньги, связи и влияние Мильтаса и скупить всё
продовольствие на западе. Девушку потрясло, что план советника и Уэйна совпали,
хотя они нисколько не сговаривались.

— Я не включил посредничество
принцессы Роуэлльмины и Патрии, — поспешил разубедить Сэргис. — Без них мой
план едва бы сработал. Мне не сравниться с Его Высочеством, ведь он заставил
шевелиться весь Варно.

— Зато теперь я знаю, сколь в тебе
нуждаюсь. И впредь рассчитываю на твою верную службу.

— Постараюсь не подвести ожидания
Вашего Высочества, — поклонился мужчина и вышел из кабинета готовить письмо.

Прежде, чем Сэргис ушёл, Флания
заметила холод во взгляде Нанаки.

— Ты всё ещё не доверяешь ему? —
спросила она, когда советник удалился.

— Не без причин.

Флания надулась.

— Но он делает то, что не могу я.
Просто избавлюсь, если станет помехой.

— Не говори так, — рассердилась
принцесса. — Вам надо поладить.

Парень глянул на неё вскользь и
перевёл взгляд обратно на дверь, за которой скрылся Сэргис.

Сам Сэргис между тем шёл по пустому
коридору наедине со своими мыслями.

Брошен родиной, предан верой, забыт
миром, и вот по прихоти судьбы он служит сестре заклятого врага. Иной бы счёл,
что подобная усмешка лишь сильнее разгневала бы Сэргиса, и однажды ночью он
пришёл бы в покои Уэйна убить его.

И отчасти оказался бы прав.

«Бог, есть ли ты на самом деле? —
вопрошал Сэргис. — Если да, скажи, как мне поступить? Я уже ничего не знаю.
Если нет, буду следовать зову сердца».

— У короля двое детей, и только
один унаследует корону, — пробормотал советник.

Он остановился и выглянул в окно,
обращённое на запад. Туда, где Лушан. Туда, где Уэйн.

— Моя спасительница, юная и наивная
принцесса, взойдёт на трон, желает она того или нет. Такова моя месть. И не
смей называть меня трусом, Уэйн Салема Арбалест.

* * *

Огромная карета грохотала по
дороге. Внутри сидел под стать ей размеров человек — Грюйер, король Солджеста.
Напротив же — Торчейла, его дочка, которая в сравнении с ним — крохотный
зверёк. Она не отрывала томного взгляда от окна, а на лице застыла маска
безразличия.

— Что тебя гложет, Торчейла? —
начал Грюйер. — Дай угадаю: ты недооценила натрийскую принцессу, и ныне в
смятении, что она тебя опередила?

Девушка вздрогнула. Отец посмотрел
на неё внимательно и продолжил:

— Будь события в Мильтасе
единственным случаем, сослались бы на везение. Но вот она снова проявила себя,
и служит ей сам Сэргис. Раздражает, да? Не волнуйся. Ты моя очаровательная
дочурка и вольна терпеть поражения сколь угодно — я ни слова не скажу. Я
обязательно подберу тебе добрейшей души мужа, что залечит несчастное раненое
сердце.

— Смейся-смейся, папенька, —
прожгла Торчейла испепеляющим взглядом. — И я никогда тебя не прощу.

Её ярость Грюйеру лишь лёгкий
ветерок.

— Гневайся и сокрушайся, но ход
времени неумолим. Хочешь дотянуться до звёзд — сделай это раньше других. Так
намерена ли ты пробудить своего зверя, или прикажешь ему спать вечность?

— Зело страшно, — пробормотала
принцесса с усмешкой. — Я вопрошала себя, что мне надобно и как сего достичь, и
ответ поразил. — Она заглянула отцу в глаза: — Мои слова оказались правдой: ты
стоишь на моём пути.

Грюйер улыбнулся:

— Это тебя расстраивает?

— Отнюдь, папенька. Прежде во мне
никогда не горел столь страстный огонь.

— Превосходно, — искренне
обрадовался король. — Повторюсь: я всегда к твоим услугам. Брось мне вызов из
потворства алчности и желаниям, а я стану судить тебя.

* * *

Патрийский архипелаг, крепость Зариф.
Та самая, в которой при невероятном стечении обстоятельств однажды встретились
Уэйн и Фелит. Ныне Зариф служил столицей островного государства.

В сердце твердыни таился рабочий
кабинет правителя Патрии — ладу, из окна которого доносился мерный шум волн и
крики чаек.

— Господин Фелит, как быть с
провизией? — поинтересовалась между делом Апис, сложив бумаги, и с ноткой
тревоги добавила: — Нам удалось её разместить, но склады ломятся, и мы уже
получаем жалобы.

— Вскоре отправим в Мильтас — не
беспокойся, — твердо ответил Фелит из-за стола.

Однако девушку он не убедил.

— Вы уверены? Они не возьмут
столько.

— Возьмут. На западе за неё сейчас
готовы дорого заплатить — торговцы такую наживу ни за что не пропустят.

— Почему? А, они продали даже
запасы?

Ладу кивнул:

— Больше продашь — меньше
останется. От звона монет люди забыли об осторожности: в амбарах городов и сел
на западе сейчас лишь пыль.

— Они же решат, что Мильтас
намеренно устроил им голод, чтобы продать еду подороже, — сморщилась Апис. —
Разве народы не ополчатся на него?

— Поэтому мильтасским гильдиям
понадобились мы. Они смели весь провиант на западе и продали нам за бесценок. —
Фелит криво улыбнулся: — Примем на себя часть удара, как посредники.

— Понятно. В Мильтасе будут
следить, растёт ли голод, и выкупать еду обратно по необходимости.

Со стуком в кабинет вошёл
посыльный:

— Прошу прощения, господин Фелит,
только что пришвартовался корабль с делегацией. Они просят у вас аудиенции.

— Делегация? — смутился Фелит. —
Апис?

— На сегодня никого нет, — ответила
она, проверив расписание.

Гостя никто не ждал.
Заинтригованный, ладу стал расспрашивать дальше:

— По какому они делу?

— Хотят... купить провизию, которую
предоставил Мильтас.

Фелит и Апис вмиг помрачнели. У
Патрии есть еда, и есть те, кто готов её приобрести, — никаких проблем.
Единственное — всё происходило слишком быстро.

— Чья эта делегация?

Посыльный замялся, но собрался с
духом и ответил:

— Восточно-леветианской церкви.

* * *

Шаги гулким эхом отдавались от
холодных каменных сводов приёмного зала Апостольского дворца, тонувшего в
полумраке ночи. То шла префект Апостольский курии — Кардмелия.

— Ваше Святейшество, я обо всём
позаботилась, — склонилась она перед безмолвным человеком на троне, больше
похожим на иссохший труп. — Гибель принца Тигриса всколыхнула Веланцию, но
ничем страшным это не обернётся. Более того, смерть любимого младшего брата
наконец пробудила нечто в их короле. Что же касается Натры...

Вдруг Кардмелия почувствовала: они
не одни. Обернувшись, женщина обнаружила в тусклом свете луны человека. С его
меча стекала алая кровь.

— Наконец-то я добрался до тебя, —
прохрипел мужчина и ступил вперёд.

Нарушителем оказался подданный
Тигриса — Фушто.

— Я знал — в том проклятом особняке
был четвёртый, — надрывно заговорил он. — Я нашёл его следы. Пошёл по ним. И
они привели меня в Апостольский дворец. — Фушто направил клинок на Кардмелию. —
Тебе есть, что сказать? Я слушаю.

Налитые кровью глаза так и твердили
— мужчина жаждал убивать.

Кардмелия одарила его взглядом богоматери:

— Ты прав, за смертью Тигриса
стояла я. Агата тоже бы подошёл, но, знаешь ли, веланцийский принц подходил на
роль мученика куда лучше. Отъезд консула же сделал бы события только
интереснее.

Префект не считалась с жизнями. Для
неё они лишь игрушки. Тем не менее клинок Фушто не дрогнул — наоборот: ярость
подданного окрепла, обернулась леденящей душу жаждой крови.

— Не следовало входить сюда без
приглашения. Знай: преставлюсь я — преставишься и ты. Не должно разбрасываться
дарованной богом жизнью, ибо благо ждёт и на земле.

— Польщён твоей заботой, — сплюнул
Фушто. — Но я позволил сюзерену умереть, и теперь мне блага не найти вовек. Я
умру, но заберу тебя с собой! Приведу к Его Высочеству на том свете!

Мужчина бросился вперёд. Гнев
прогнал усталость, и мститель стрелой понёсся на префекта. И вот, когда его
тёмно-серый меч обрушился на голову злейшего врага...

Фушто разрубило надвое.

Всюду брызнула кровь, и слуга
бессильно покатился по полу.

«Что? Как?»

Ответом стала крохотная фигурка
рядом с Кардмелией, которая только что сидела на троне.

— Патриарх... Сильверио... —
прохрипел Фушто.

Сильверио держал в руке посох, что
на самом деле оказался ножнами. В другой покоился сияющий в призрачном свете
клинок.

«Не может быть...»

Прежде, чем сознание Фушто поглотила
тьма, он вспомнил байку, в которой патриарх Сильверио вошёл в логово
разбойников и, наставляя словом на путь истинный, заставил их открыть ворота.
Всё это лишь сказки. Сильверио никогда не разговаривал с бандитами. Он убил их.
Всех до единого.

«Даже в конце я подвёл Ваше
Высочество... Пожалуйста, простите, принц Тигрис...» — всей душой попросив
прощения, Фушто испустил последний дух.

— Боже правый, какая жалость, —
проронила Кардмелия.

Не обращая внимания на кровь, что
запятнала одежду, она опустилась на колени около павшего и нежно закрыла ему
глаза. Всё её существо переполняло сочувствие к умершему.

— Если тебе дарована жизнь, следует
получать от неё всё...

Сильверио беззвучно убрал меч в
ножны, опёрся о них, как о трость, и тихо позвал:

— Мелия.

Кардмелия мгновенно встала и
обернулась к патриарху:

— Да, Ваше Святейшество?

— Принц Натры держит подле себя
фламийку... ведь так?

— Да, Ваше Святейшество. Он ей
благоволит.

— Изучи её прошлое... — велел
Сильверио. — В ней что-то есть. Интуиция нашёптывает...

— Предоставьте это мне, — без тени
сомнений поклонилась Кардмелия. — Я исполню любую волю Вашего Святейшества.

Слово патриарха закон. Таковы их
отношения.

* * *

Лушан, особняк делегации Натры.

— Уэйн, мы готовы, — доложила
Ниним, войдя в кабинет. — Уже завтра можем отправляться домой.

Принц с облегчением вздохнул:

— Чудно. Наконец-то мы отсюда
свалим.

— Я тоже рада, что всё обошлось.
Хотя мы тот ещё ад пережили, — заметила девушка.

— Не то слово. Клянусь, когда
вернёмся в Кодбэлл, окачу себя святой водой.

— Любопытно, и кто же тебя проклял?

— Вариантов тьма.

— Не спорю, — натянула Ниним
горькую улыбку.

— Вот засада... И с кем прикажете
торговать, когда я собственноручно подружил Эсвальдию и Патрию? Да, выбора не
оставалось, но куда теперь девать товары с востока?

— И вновь на круги своя. Есть кто
из иерархов на примете?

— Он помер.

— Кроме принца Тигриса.

— Не-а... Хотя погоди, есть один.

Их прервал стук в дверь.

— Ваше Высочество, — заглянул в
кабинет взволнованный слуга, — к вам пришли.

— Кто же? — поднял взгляд Уэйн.

— Иерарх. Консул Агата.

— Проси.

Вскоре слуга привёл в кабинет и
самого Агату.

— Прошу прощения, что явился без
предупреждения, — начал консул.

— Полно. Мы с вами выпутались из
сетей Кардмелии, остальное — сущие пустяки, — лукаво улыбнулся Уэйн. — За
круглым столом вы упомянули, что хотели бы кое-что обсудить — вы здесь за этим?

Агата кивнул:

— Именно так. Как вам известно, я
консул союзных городов-государств — Ульбетской лиги. Признаюсь честно: мы на
грани развала.

— Ужасно слышать. Что же сталось?

— Долгая история. Тем не менее это
мой шанс, — Агата шагнул вперёд. — Я намерен воспользоваться гибелью союза и
объединить города в единую страну. Принц Уэйн, я здесь, дабы просить вас о
помощи.

Консисторий завершён. Тигрис мёртв,
Каварин пылает, за одним несчастьем следует другое. Ропот народа подобен
раскатам грома, что собрание иерархов закончилось крахом. Будущие летописцы ещё
откроют истину: на этом Консистории взошли лишь первые ростки хаоса. И принц
Уэйн был в самой его круговерти...